Стоило тяжелой створке с глухим стуком захлопнуться, как в голове Линь Цинхэ осталась лишь одна-единственная мысль: эти двое должны сдохнуть.
Прежде он рассчитывал использовать их в качестве идеальных сосудов — не пропадать же столь ценному материалу. Однако теперь планы изменились. Они должны исчезнуть без следа: и плоть, и разум — до последнего проблеска сознания.
Подобных расправ на его счету числилось немало, дело было привычным, переработанным до мелочей. Вот только за эту дверь он ступал впервые.
Весь окружающий мир — каждый цветок и каждая травинка в Синьчэн — был создан его воображением и выверен до выдоха. Но пространство за черным порогом ему не принадлежало. Этот изолированный угол он выторговал у Системы ради одной цели — стирать чужие души.
Место славилось дурной славой, потому главврач всегда лишь сбрасывал туда неугодных, сам же внутрь не заглядывал. Ему было известно лишь назначение зоны, но не тонкости самого процесса.
Впрочем, осмотревшись, Линь Цинхэ не заметил ничего из ряда вон выходящего.
Вокруг клубился молочно-белый туман — непроницаемый, плотный, скрывающий вытянутую руку. В пространстве царил пронизывающий холод; в воздухе взвесью висела мелкая водяная пыль, и каждый вдох ледяным ожогом проникал в самую глубину легких.
И больше ничего. Опасности не ощущалось.
«И как же именно здесь уничтожается сознание?» — задумался он.
Не успел созреть ответ, как в голове вспыхнула догадка. Глаза главврача блеснули, а губы сами собой искривились в торжествующей усмешке. Неужели эти правила на него просто не распространяются?
Вполне логично. С Системой заключена сделка, вряд ли она станет подставлять своего компаньона.
Осмелев, Линь Цинхэ почувствовал азарт. Где сейчас Шэнь Су? Извивается от боли, пытаясь цепляться за остатки разума? Или уже превратился в пустую оболочку, готовую стать новым сосудом?
Сгорая от предвкушения, он сделал шаг вперед.
Нога тут же зацепилась за что-то мягкое на полу. Едва не потеряв равновесие, Линь Цинхэ опустил взгляд и замер.
Густая пелена немного рассеялась, выхватывая из небытия очертания предметов.
У его ног сидел юноша. Тёмные мягкие волосы липли ко лбу и вискам, между воротником больничной пижамы и затылком белела тонкая, болезненно-хрупкая шея.
Линь Цинхэ рывком поднял упавшего за локоть.
Кончик носа Линь Фэнбая покраснел от мороза, а лицо и губы казались абсолютно бескровными. Скинув медицинский халат на руку, главврач без промедления сорвал с себя пиджак и накинул его на плечи юноши.
— Как ты здесь оказался?
Голос прозвучал ледяным ядом.
Линь Фэнбай мельком взглянул на него и тут же опустил голову, не вымолвив ни слова.
— Это он тебя сюда затолкнул?
Попытка защитить чужака лишь подлила масла в огонь, но главврач сдержался. На этот раз он не стал приближаться или давить, лишь застыл на расстоянии вытянутой руки, смерив собеседника тяжелым, допросным взглядом.
— Решил покончить с собой? — чеканно выронил он.
Линь Фэнбай вздрогнул. На мгновение в его глазах мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки:
— Здесь стирается сознание. А я... я ведь уже не совсем человек. Думал, на меня это не подействует. Просто хотел проверить...
Замявшись, он тихо повторил:
— Я просто хотел проверить.
Будто эти слова могли уменьшить вину и уберечь от наказания.
Однако Линь Цинхэ не стал устраивать расправу. Он молча схватил юношу за запястье и потащил назад, к выходу.
— Поговорим снаружи.
В эту минуту ему было плевать на судьбу Шэнь Су и на истинные мотивы Линь Фэнбая. Главная задача — вытащить того отсюда. Если место безопасно для самого главврача, это вовсе не гарантировало сохранности его ассистента.
Но дверь, через которую он вошел, не поддалась.
Конструкция, всегда подчинявшаяся его воле, словно заклинила.
В тот же миг Линь Фэнбай с силой вырвал руку. Его зрачки расширились от ужаса. Он метался взглядом между Линь Цинхэ и какой-то точкой в тумане:
— Ты?.. Он?.. Вы...
— «Он»? — Главврач проследил за его взглядом.
Там, за белесой пеленой, было пусто.
— Кто ты такой? — закричал Линь Фэнбай, уставившись в пустоту. Пальцы его дрожали. Затем он вновь метнулся к Линь Цинхэ, будто хватаясь за последнюю соломинку: — Ты настоящего меня видишь? Ты настоящий?!
Линь Цинхэ моментально всё понял. Это место уничтожало разум с помощью галлюцинаций. И Линь Фэнбай уже увяз в сетях иллюзии, видя перед собой его двойника.
— Да, это я... — шагнул вперед главврач.
Но юноша отшатнулся в ужасе:
— Нет... Нет-нет-нет! Вы оба фальшивки!
Чем глубже погружаешься в иллюзию, тем сложнее из неё вынырнуть. Линь Цинхэ шагнул вперед, жестко зафиксировал плечи Линь Фэнбая, заставив того утихнуть, и наклонился к самому его уху. Он шепнул деталь, о которой знали только они двое, после чего мягко спросил:
— Теперь веришь, что тот — липа?
Линь Фэнбай затих, обмяк в его руках. Спустя мгновение он уткнулся носом в шею Линь Цинхэ и тихо, едва слышно прошептал:
— Брат...
Главврач окаменел.
Лишь на долю секунды. Напряжение тут же спало, он ласково погладил юношу по спине, приговаривая:
— Ну-ну. Пошли, я выведу тебя.
А в другой его руке уже сжималась холодная сталь кинжала.
Лезвие беззвучно вонзилось под левую лопатку. Линь Фэнбай широко распахнул глаза, не веря в происходящее.
— Ты... — Он опустил взгляд на грудь, где больничный халат стремительно пропитывался алой кровью. Слезы брызнули из его глаз: — Брат... За что? Почему ты убиваешь меня?
— Потому что он давно не называет меня братом, — сухо ответил Линь Цинхэ и выдернул клинок.
Тело фальшивки рухнуло на пол и растаяло вместе с лужей крови.
Главврач хмыкнул. Система всё-таки обвела его вокруг пальца.
Со смертью фантома морок рассеялся. Линь Цинхэ снова подошел к двери — на этот раз она беспрепятственно распахнулась.
В монтированном покое морга ничего не изменилось: Ши Юй и настоящий Линь Фэнбай стояли там же. Увидев его, Фэнбай ошеломленно замер, а затем дернулся вперед:
— Ты... вышел?
Но, испугавшись собственной дерзости, тут же отступил на пару шагов и опустил глаза.
Линь Цинхэ перевел дух. Пред ним находился настоящий Линь Фэнбай.
Не раздумывая ни секунды, главврач рванулся вперед. Одним молниеносным ударом кинжала он покончил с Ши Юем, а затем, не давая застывшему в шоке Фэнбаю опомниться, оглушил его, подхватил на руки и покинул морг.
На правила игры ему теперь было плевать. Система нарушила договор, попытавшись сгубить его же оружием, так с какой стати он должен играть честно?
На улице стоял погожий день. Солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев, рассыпаясь бликами по каменной дорожке. Врачи и пациенты привычно курсировали между корпусами.
Он отнес юношу в свой кабинет и уложил на кушетку в отдельной комнате. Смочив полотенце, аккуратно отер брызги крови с его лица, после чего сел рядом, молча любуясь спокойным сном ассистента.
Проснувшись, Линь Фэнбай долго закатывал сцены. Ему не нравилось, что главврач расправился с чужаком, но Линь Цинхэ был великодушен: враг мертв, а значит, можно проявить терпение и ублажить капризного любимчика.
Жизнь вошла в прежнее русло.
Они жили тихо и размеренно. Линь Фэнбай иногда проявлял недовольство, но в итоге подчинялся, а Линь Цинхэ стал куда мягче и заботливее.
— Я хочу прогуляться, — попросил однажды юноша.
— Хорошо, — улыбнулся главврач.
В малом саду за больницей он устроил пруд и засадил его белыми лотосами. Как раз наступила пора цветения — самое время показать эту красоту.
Линь Фэнбай застыл перед гладью воды. В его взгляде смешались восторг и странное оцепенение.
— Нравится? — наклонился к нему Линь Цинхэ.
Тот не ответил, продолжая гипнотизировать взглядом самый пышный бутон у самого берега. Главврач решил сорвать цветок и подарить его.
Но едва его пальцы коснулись стебля, в голове вспыхнула адская, раскаленная боль.
«Стоп.
Нет. Нет, нет, нет!
Я никогда не сажал здесь лотосы! Никогда! Это всё морок! Я не вышел из иллюзии!
Мне надо проснуться!
Срочно проснуться!»
Линь Фэнбай присел рядом с ним. Одной рукой он дотронулся до белых лепестков, а другой — медленно, робко дотронулся до ладони Линь Цинхэ, сплетая их пальцы.
— Спасибо. Мне очень нравится.
И главврач вдруг передумал просыпаться.
* * *
Тем временем по ту сторону черной двери Шэнь Су очутился посреди сплошного белесого марева. Вскоре туман разошелся, открыв взору бесконечную галерею.
Перед глазами всплыла панель Системы. Опасаясь, видимо, что завеса помешает читать текст, Система включила голосовое сопровождение. Детский, звонкий и чересчур задорный голосок отчеканил:
[Поздравляем игрока с досрочным прохождением инстанса!]
[В конце коридора находится выход из игры.]
Шэнь Су даже не шелохнулся. Окинул взглядом пространство: кругом, за исключением этой бесконечной кишки-коридора, висел всё тот же плотный туман.
— И что дальше? — равнодушно спросил он.
«?» — опешила Система. Решив, что игрок тупит, она терпеливо повторила:
— Вы прошли испытание! В конце галереи — портал. Вы можете покинуть игру.
— И к чему ты это?
«???»
Мужик с виду не дурак, а соображает как заторможенный.
— Это значит, уважаемый игрок, — в голосе Системы прорезались ядовитые нотки, — что вам нужно идти прямо по коридору. Дойдете до конца — и свобода! Разжевать еще подробнее?
— Не верю, — отрезал Шэнь Су с непоколебимой прямотой прямолинейного сухаря. — Зови сюда Ши Юя.
Система: «...»
Ясно. Он не дурак, он просто над ней издевается.
— Игрок Шэнь Су, по правилам данного уровня завершить инстанс может только один из вас.
— То есть я прошёл?
Система: «............»
Похоже, все предыдущие разъяснения прошли мимо его ушей.
— Только один, говоришь? — Шэнь Су уселся прямо на чистый пол, скрестив ноги. — Ну так отдай победу Ши Юю. А я тут ещё немного погуляю.
Система лишилась дара речи. Попробовала зайти с другой стороны, попыталась надавить на жадность — бесполезно. В конце концов, исчерпав аргументы, она сдалась:
— Ладно! Я позову его. Выйдете вместе.
— Постой-постой. Ты только что утверждала, что пройти может лишь один, а теперь разрешаешь забрать его с собой. Вы там у себя в Системе всегда так на ходу обувь меняете? Или ты меня попросту надуваешь? — Шэнь Су подпер подбородок рукой и сощурился: — Ты ведь планировала подсунуть мне фальшивку, а?
Пойманная за руку Система ушла в глухую несознанку.
— Чего замолчала? Ау?
— Ты тут, милая? Прием? Хеллоу-о-о?
Система устала. Система больше не хотела ни с кем разговаривать.
* * *
А в реальном мире, у порога морга, Ши Юй и Линь Фэнбай продолжали верную вахту.
Ши Юй внимательно изучал прозрачный интерфейс. Никаких уведомлений, никакой финальной плашки — значит, Линь Цинхэ жив. А раз главврач цел, то и Шэнь Су с высокой вероятностью невредим.
Хотя, если трезво порассуждать, Шэнь Су вообще никогда не действовал наугад. Его мышление разительно отличалось от стандартного, но глупцом или самоубийцей он точно не был. Раз шагнул за порог — значит, просчитал варианты.
Да и не из тех он людей, кто вверяет свою судьбу в чужие руки. В глубине души Шэнь Су — закоренелый контролёр. Ему может быть плевать на собственную жизнь, он может играть с опасностью, но никогда не позволит какому-то проходному боссу решить его участь.
Линь Фэнбай ненадолго отлучился и вернулся с двумя пухлыми больничными одеялами. Одно он протянул Ши Юю, показывая жестом: укутывайся.
Ши Юй слегка замялся.
Он привык следить за внешним видом, и идея превратиться в бесформенный кокон казалась ему сомнительной. К тому же прямая трансляция всё ещё шла, за ним наблюдали тысячи глаз.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил он, но укрывать плечи не стал — лишь аккуратно разложил одеяло поверх колен.
Линь Фэнбай же уселся рядом прямо на пол, замотался так, что снаружи торчала лишь лохматая макушка, и подтолкнул соседа локтем:
— Укутайся нормальнее, а то замерзнешь.
Ши Юй выпрямил спину, сохраняя идеальную осанку:
— Мне не холодно.
В чате трансляции тем временем кипели страсти. Поскольку в стрим-канале Шэнь Су стояла гробовая тьма с момента его входа в черные двери, а трансляция Линь Цинхэ тоже отключилась, вся аудитория сгрудилась у Ши Юя.
【Выйти на улицу в одеяле — моя давняя мечта! Фэнбай просто милашка!】
【Боже, как же красиво сидит наша женушка! Он что, знает, что камера включена? Заботится об имидже? Зачем, милый?! Ты даже в картофельном мешке будешь прекраснее всех!】
【Осанка у него, конечно, королевская! Но там же реально дубак. Так и хочется залезть в экран и укрыть его поплотнее.】
【Народ, а на этот инстанс есть аукцион квот десантируемого гостя? Дело не в деньгах, просто хочется лично прочувствовать атмосферу морга!】
【Предыдущий оратор, у тебя калькулятор так громко щелкает, что мне через монитор слышно!】
* * *
Сколько прошло времени — неизвестно. Неожиданно черная дверь со скрипом отворилась. На косяк опустилась окровавленная мужская ладонь.
Из тумана вышагнул Линь Цинхэ.
Обычно импозантный и аккуратный главврач сейчас выглядел так, будто прошел через мясорубку. Белоснежный халат был залит багровыми пятнами — где-то сухими и потемневшими, где-то еще свежими. На щеках и очках запеклись алые капли.
В опущенной правой руке он сжимал тяжелый кинжал, с острия которого на пол капала кровь.
Клубящийся за его спиной туман обрел нежно-розовый, зловещий оттенок.
Картина выглядела жутко.
Ши Юй и Линь Фэнбай мгновенно вскочили.
С главврачом происходило что-то неладное. За стеклами очков полыхала сетка налитых кровью вен, а взгляд был устремлен вперед — пустой, ожесточенный, безумный.
Так не смотрят на живых людей.
Ши Юй понял: сейчас начнется резня. Ждать нападения глупо, нужно действовать первым. Боковым зрением он заприметил длинную стальную трубу, валявшуюся под ближайшей каталкой. Сделав ложный шаг, он вознамерился отвлечь внимание и рвануть к оружию.
Но главврач ринулся совсем не к нему.
Целью Линь Цинхэ стал Линь Фэнбай.
Кап.
Тягучая капля упала с лезвия на щеку юноши. Тяжелый, металлический запах крови ударил в ноздри. Линь Фэнбай зажмурился, чувствуя, как леденеет сердце.
Он действительно решил, что это конец.
Однако удара не последовало.
Раздался оглушительный металлический звон, а затем — глухой стук упавшей трубы. Фэнбай распахнул глаза: Ши Юй стоял неподалеку в позе завершенного броска. Выброшенная им стальная перекладина с ходу врезалась в предплечье главврача.
От сильного удара рука Линь Цинхэ дернулась, и кинжал, метивший прямо в горло ассистента, с треском вонзился в бетонную стену.
Чудом избежав гибели, Линь Фэнбай всё ещё пребывал в прострации, когда Ши Юй подскочил, сгреб его за рукав и потащил за собой.
Убегая, Ши Юй швырнул под ноги нападавшему оставшееся одеяло. Скорость это почти не сбило, зато агро главврача мгновенно переключилось на новую мишень.
Отодвинув Фэнбая себе за спину, Ши Юй вступил в ближний бой. Он владел базовыми навыками самообороны — не мастер спорта, конечно, но уходить от прямых атак удавалось.
В итоге сложился паритет: Линь Цинхэ не мог достать его насмерть, а Ши Юй не мог развязать этот узел и сбежать.
Спустя пару обменов ударами Ши Юй получил пару царапин на лице. Главврач же, и без того залитый чужой кровью, новых повреждений даже не заметил.
Вдруг Линь Цинхэ остановился. Посмотрел на Ши Юя с искренним недоумением и пробормотал под нос:
— Да почему же вы никак не сдохнете?.. До чего ж назойливые.
Ши Юй замер.
«Никак не сдохнете»?
Он бросил быстрый взгляд на черную дверь. Створка уже захлопнулась, туман не проникал наружу.
Пазл в голове Ши Юя мгновенно сложился. Линь Цинхэ не узнавал ни его, ни Фэнбая. Он пытался убить собственного ассистента — безумие для находящегося в здравом уме главврача.
Его сознание искажено.
Но почему?
Пространство за дверью сыграло с ним злую шутку.
Залитый кровью халат и капающий кинжал означали одно: там, внутри, Линь Цинхэ кого-то резал. И его фраза указывала на то, что он убивал иллюзорных «Ши Юя» и «Линь Фэнбая». И, скорее всего, неоднократно.
Он даже не понял, что вырвался из реального мора! В его глазах стояли все те же фантомы, а значит, их нужно было просто уничтожить.
Шизофреник с кинжалом куда опаснее изощренного кукловода. На долю секунды в душе Ши Юя мелькнула темная мысль: дать безумцу дойти до точки.
Но тихий голос Линь Фэнбая мгновенно развеял этот морок.
Пришедший в себя юноша выбежал вперед и встал между ними. Его взгляд был недвижим, а голос звучал пугающе ровно:
— Линь Цинхэ... ты правда хочешь меня убить?
Выражение лица главврача не изменилось. Он смотрел на Фэнбая так же, как смотрят на сорняк у дороги:
— Хм. А эта кукла скроена довольно качественно.
— Что?.. — обомлел юноша.
Ши Юй шагнул к нему и быстро шепнул на ухо:
— Там, внутри, за дверью, он попал в иллюзию. Скорее всего, он убил сотни наших копий. Он думает, что всё еще находится в мороке, а мы — просто тени.
Линь Фэнбай окончательно онемел. Теперь ему стало понятно поведение наставника.
Линь Цинхэ тем временем сощурился. Пальцы на рукояти кинжала сжались до белизны костяшек. Задерживаться он не собирался. Но преграждая ему путь, Ши Юй громко чеканил:
— Главврач Линь, мы настоящие. Вы уже вышли из иллюзии.
Линь Цинхэ замер. В глазах мелькнуло сомнение. Предыдущие галлюцинации не вели себя столь разумно. Неужели... он действительно снаружи?
— С чего бы мне тебе верить? — сухо спросил он, не опустив оружие.
— Хотя бы потому, что вы едва не зарезали Линь Фэнбая, — Ши Юй протянул юноше салфетку, чтобы тот отер кровь со щеки, и снова перевел взгляд на главврача. Его голос звучал тихо, но каждое слово разило с точностью скальпеля: — А я помешал вам это сделать.
Линь Цинхэ пребольно сжал челюсти. Лицо его мгновенно побледнело.
— Я мог бы молчать, мне это куда выгоднее, правда? — добавил Ши Юй. — Но я не хочу побеждать таким дешевым способом.
— Дешевым способом? — Линь Цинхэ оправился от шока и издал сухой смешок: — Ты сам-то веришь в эти сказки?
Ши Юй слегка улыбнулся, не показывая ни тени раздражения:
— Считайте это сказкой. В вашей больнице вы господин и бог, одолеть вас — задача не из легких. Но раз уж я для вас — всего лишь мурашка под ногами, то какая разница, если эта мурашка проживет еще пару минут?
Он сделал шаг вперед, снизив интонацию:
— Поверьте мне на слово. Если окажется, что это морок — вы всегда успеете нас прикончить. Но если вы убьете его сейчас, а потом поймете, что всё было навсегда... вы же себе этого не простите, главврач.
Линь Цинхэ погрузился в раздумья. Доводы звучали донельзя убедительно. Он медленно опустил кинжал:
— Допустим, я тебе поверил.
— В таком случае, — подхватил Ши Юй, — не скажете ли вы, что стало с Шэнь Су?
Линь Цинхэ, обретя былой лоск, снял испачканный халат, достал шелковый платок и принялся неспешно оттирать кровь с пальцев и лица. Приведя себя в относительный порядок, он произнес:
— Тот мир вытаскивает из глубины души самые сокровенные желания, создавая идеальный сон. Разум погружается в негу, не желая отличаться от реальности, и постепенно умирает. Я едва вырвался. А он... — Главврач умолк, давая понять: Шэнь Су отправился к праотцам.
Видя, как Ши Юй прикипел взглядом к запертой двери, Линь Цинхэ ядовито соизволил посоветовать:
— Может, войдешь туда и умрешь за компанию? Из любви?
Ши Юй отвел взор:
— Вы шутите, главврач. Мы не в тех отношениях, чтобы умирать друг за друга.
— Вот как? — Глаза за линзами очков сузились, от главврача повеяло могильным холодом. — А я всё равно считаю, что тебе лучше сдохнуть.
Он сделал шаг к Ши Юю, даже не думая скрывать лютую ненависть:
— Твои слова имели смысл. Если он настоящий — я пожалею о его смерти, поэтому его я пальцем не трону. Но ты...
Линь Цинхэ процедил сквозь зубы:
— На тебя мне плевать. Настоящий, фальшивый — ты в любом случае должен умереть.
Он остановился вплотную к Ши Юю.
В этот самый момент тяжелая черная дверь за его спиной со скрипом поддалась и медленно поползла в сторону.
Главврач стоял спиной к проему. Посмотрев на оцепенелое лицо Ши Юя, он усмехнулся:
— Ну так что? Сам шагнешь внутрь или помочь?
Ши Юй молчал, уставившись куда-то за его плечо. Линь Цинхэ уже собрался повторить вопрос, когда из-за его спины донесся ироничный, бархатный голос:
— А давайте я вам помогу, главврач?
Линь Цинхэ застыл.
Резко обернулся.
Из тумана, неспешно рассекавшая белесые клубы, вышагнула высокая статная фигура в элегантном светло-бежевом тренче.
Шэнь Су выглядел так, будто вернулся с прогулки по парку: ни единого пятнышка на одежде, ни одна волосинка не выбилась из прически.
Встретившись взглядом с ошарашенным Ши Юем, он расплылся в белоснежной, наглой улыбке, блеснув острыми клыками:
— Я слышал, кто-то тут собирался умереть за меня из любви?