Пускай «Хэ Юань» не произнёс ни слова, всплывшее системное уведомление говорило само за себя: перед ними стоял Линь Фэнбай.
— За столько лет ты первый, кто меня узнал.
С этими словами Линь Фэнбай преобразился.
Черты его лица изменились, сам он стал выше, а полупрозрачный призрачный силуэт на глазах обретал плоть. Из бесплотного духа он вновь превратился в живого человека.
Вслед за его превращением тьма за окном мгновенно рассеялась. Взошло солнце, затопив всё вокруг золотистым светом.
Ши Юй и Шэнь Су тоже обрели плотность, перестав быть прозрачными призраками.
В реальном мире подобному не найдулось бы объяснения, но здесь, внутри хоррор-игры, возможно было всё.
Линь Фэнбай выглядел точь-в-точь как главврач больницы Синьчэн, Линь Цинхэ. Вот только если от Цинхэ веяло мягким весенним теплом, то от Фэнбая разило студёным зимним ветром — колким и промозглым.
Рассвело. Призраки сгинули, и игроки вернулись из мира духов в мир живых.
Таблички с именами призрачных тётушек на второй и третьей койках, как и имя упитанного мальчишки на шестой, исчезли. Новые надписи не появились — видимо, свежих пациентов ещё не подселили.
Вошедшая медсестра тоже была вполне осязаемой. Переступив порог, она произнесла:
— Шэнь Су с первой койки, собирай вещи. Переводим тебя в другую палату.
Ши Юй поднял взгляд на Шэнь Су, тот ответил ему тем же. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга через разделявшие их кровати.
Шэнь Су отвёл взгляд и состряпал для медсестры самую искреннюю из своих улыбок, блеснув двумя аккуратными клыками:
— Да не стоит, спасибо, сестричка-медсестра. Я уже привык к этой палате, так что перебираться никуда не хочу.
Выражение лица медсестры тут же сделалось суровым:
— Это распоряжение главврача. Не усложняйте мне работу.
Шэнь Су и Ши Юй синхронно замерли.
Распоряжение главврача?
Ну разумеется. Теперь они принадлежали к разным фракциям, и система просто не могла оставить их в одной палате.
Шэнь Су пришлось уйти вслед за медсестрой.
Ши Юй развернул игровой интерфейс, рассчитывая списаться с ним через чат, однако функция сообщений между друзьями оказалась заблокирована.
И именно в этот момент Ши Юй заметил, что число его подписчиков снова перевалило за сто пятьдесят тысяч. Нет, не просто перевалило — счётчик уже подбирался к ста шестидесяти тысячам. Он не просто рос, а буквально взлетал.
* * *
Медсестра привела Шэнь Су в палату на верхнем этаже.
Это были роскошные одноместные апартаменты: гостиная, балкон, кухня открытого типа, спальня с собственным санузлом и даже небольшой переговорный кабинет... Если не считать медицинского оборудования, палата ничем не отличалась от люкса в первоклассном отеле.
— Ого, а тут миленько, — непринуждённо заметил Шэнь Су.
— Ещё бы, — подхватила медсестра. — Вы — важный гость нашего главврача. Он велел оказать вам самый тёплый приём и окружить максимальным комфортом. Оснащение здесь лучшее во всей больнице. Вам даже не придётся ходить в реабилитационный центр — все процедуры можно проходить прямо на месте.
С этими словами она распахнула дверь того самого «переговорного кабинета».
В центре комнаты громоздился полный комплект оборудования для электросудорожной терапии.
Оу.
Значит, это не переговорная.
— Передайте главврачу мою искреннюю благодарность. Он поистине святой человек, — с невозмутимым видом произнёс Шэнь Су.
— Разумеется! — Медсестра высоко задрала подбородок, в её голосе зазвенела гордость. — Главврач ежегодно выделяет средства на благотворительность, снижает оплату бедным, а пациентов со сложными диагнозами вообще лечит бесплатно! Он сам ездит по соседним деревням и безвозмездно принимает стариков, у которых нет денег на лекарства. В наших краях его все боготворят!
Слова медсестры о благодеяниях Линь Цинхэ полностью совпадали со сведениями, что ранее раздобыла Ся Ваньвань.
Если подытожить: главврач Линь — человек великодушный, праведный, скромный и мягкосердечный. Истинный благородный муж с чистыми помыслами, несущий добро людям. Он знает лишения простого народа и, несмотря на высокое положение, остаётся простым и доступным, за что и снискал всеобщую любовь.
Вот только...
Лицемерные святоши умеют притворяться точно так же.
— Какой замечательный у вас главврач, я уже почти готов упасть перед ним на колени, — без единой эмоции на лице проговорил Шэнь Су. Медсестра ревностно закивала, а он внезапно сменил тему: — Кстати, палата ведь огромная. Почему бы не поставить сюда ещё одну койку и не перевести младшего брата главврача? Диагноз у нас одинаковый, проходили бы лечение вместе.
Лицо медсестры перелилось всеми цветами радуги, прежде чем она выдавила из себя:
— Главврач сказал, что детей нельзя баловать. Ему нужно познать жизнь простого народа.
— Хм, — хмыкнул Шэнь Су. — А по-моему, детей как раз нужно баловать. Иначе потом любой встречный сможет увести их, посулив всего одну конфетку.
* * *
Палата №305
Из шести коек четыре пустовали — теперь здесь оставались лишь Ши Юй и Линь Фэнбай.
С наступлением темноты медсёстры еду не приносили. С тех самых пор, как Ши Юя начали превращать в духа, он не проглотил ни крошки. Прежде из-за аномалии он не ощущал голода, но едва плоть вернула прежнюю форму, в желудке сосущим чувством заныла пустота.
В палате из съестного не нашлось ничего, кроме кулера с водой.
Пошарив по карманам, Ши Юй нащупал леденец — тот самый, что даровал ему Шэнь Су. Ши Юй заранее расколол его на кусочки и бережно завёртывал обратно в фантик. Из всей конфеты он успел съесть лишь крохотный осколок, так что сладости оставалось ещё предостаточно.
Раскрыв на ладони фантик, Ши Юй протянул его Линь Фэнбаю. Светло-оранжевые кристаллы карамели ярко заискрились на солнце.
— Будешь? — спросил он.
Линь Фэнбай перевёл взгляд с лица Ши Юя на его ладонь, а затем на расколотую карамель. Поколебавшись, он двумя пальцами осторожно подцепил совсем крошечный осколок и отправил в рот. Лишь спустя какое-то время, когда сладость полностью растаяла на языке, он тихо выдохнул:
— Спасибо.
Ши Юй невольно вспомнил дневник дворецкого.
Дворецкий писал, что после развода родителей Линь Цинхэ остался с матерью, а Линь Фэнбая забрал отец.
Судя по всему, под крылом отца Фэнбай не знал счастливой жизни: беспросветный быт, постоянные побои от пьяного родителя и полное отсутствие условий даже для того, чтобы спокойно сделать уроки.
Дворецкий утверждал, будто второй молодой господин не отличался прилежанием и бросил университет, так и не окончив учёбу.
Но ведь перед ним стоял парень, способный решить тест по математике на высший балл.
Дворецкий писал, что Линь Фэнбай изменился — стал угрюмым, молчаливым и угрюмым.
Однако мгновение назад, когда тот отправлял в рот кусочек карамели, в его тёмных глазах промелькнула чистая, почти зверушечья наивность.
Ши Юй поначалу намеревался заглушить голод остатками сладости, но в итоге не съел ни крошки. Аккуратно завёрнутый фантик он снова протянул Линь Фэнбаю.
Тот посмотрел сначала на Ши Юя, затем на конфету. Кажется, мысленно прикинув, что эта скромная кучка карамельных крошек не представляет особой ценности и не обяжет его к долгу, он принялся забирать угощение:
— Спасибо.
— Не за что, — ответил Ши Юй.
Развернув бумажку, Линь Фэнбай достал ещё один маленький кусочек, отправил его в рот и снова тщательно завернул фантик. Сложив его в несколько раз и убедившись, что ни одна крошка не выпадет, он спрятал свёрток в карман.
— Мы теперь в одном лагере, — проговорил он, взглянув на Ши Юя. — По правилам игры я должен передать тебе все имеющиеся сведения по сюжету.
— Угу.
— Это... — Линь Фэнбай на мгновение замешкался. — Процесс может занять какое-то время. Может, ляжешь на кровать?
— Хорошо, — согласился Ши Юй и прилёг на койку.
Едва история Линь Фэнбая хлынула в его сознание, как все прежние догадки о братьях Линь в одно мгновение разлетелись в прах.
Линь Фэнбай и Линь Цинхэ появились на свет в весьма состоятельной семье.
Однако любви между их родителями никогда не было.
Посторонние видели лишь фасад. Бракосочетание господина и госпожи Линь являлось прагматичным коммерческим союзом, а романтичные ухаживания господина Линь в студенческие годы — обычной данью формальности. Записи дворецкого о «пылкой любви супругов» были всего лишь спектаклем, разыгранным на публику.
Зато их постоянные скандалы были чистейшей правдой.
Как и крах компании семьи Линь.
И последующий развод.
Люди, не испытывавшие чувств друг к другу, не пылали теплом и к собственным отпрыскам. Неудивительно, что братья были привязаны друг к другу куда сильнее, чем к родителям.
Но что действительно поразило Ши Юя —
В детстве Линь Фэнбай буквально не отходил от старшего брата. В детский сад — только вместе, из школы — рука об руку, домашние задания — в одной комнате. Каждым вечером он выпрашивал сказку перед сном, а в грозовые ночи забирался к брату под одно одеяло... Он постоянно вился следом за Линь Цинхэ, лип к нему хвостиком и непрестанно звал: «Геге, геге!»
И маленький Цинхэ потакал младшему во всём: исполнял любые капризы, безгранично опекал и прощал любые проказы.
Если бы семья Линь не разорилась, если бы родители не развелись, если бы братьев не разлучили после развода — их жизни сложились бы совершенно иначе.
Как минимум, куда счастливее.
До восьми лет Линь Фэнбай оставался беспечным барчуком, согретым братской любовью.
После восьми — его жизнь рухнула из рая прямиком в преисподнюю.
В год развода родителей Линь Фэнбаю и Линь Цинхэ только-только исполнилось восемь, они учились во втором классе.
В то утро в особняке царила гнетущая тишина. Умывшись и собрав портфели, братья спустились вниз позавтракать перед школой. На диване в гостиной сидела госпожа Линь. На её утомлённом лице читалась глубокая усталость.
— Я предупредила учительницу Чжан, — произнесла она. — Сегодня в школу вы не пойдёте.
Маленький Фэнбай растерянно взглянул на старшего брата.
Со двора донёсся рокот автомобильного двигателя — вернулся отец. Госпожа Линь сунула в руки Цинхэ тарелку с паровыми булочками сяолунбао:
— Забери брата наверх и поешьте там.
Маленький Цинхэ молча кивнул, взял тарелку и крепко сжал ладошку Фэнбая.
Малыш Фэнбай не понимал, почему мама освободила их от уроков и заставляет есть булочки в комнате. Но он привык слушаться брата: тот повёл его наверх — и он покорно пошёл следом; сказал есть — и он стал тихонько жевать.
Булочки оказались невкусными.
Совсем не такими, как готовила их домашняя прислуга.
На самом деле все кухарки и горничные давно были распущены, шофёр уволен, а дворецкий ушёл последним, перед отбытием чинно попрощавшись с хозяевами.
Покончив с завтраком, маленький Фэнбай не стал, как обычно, приставать к брату. Забившись в уголок стула, он перебирал пухлые пальчики и детским писклявым голосом тихо спросил:
— Геге, а мама с папой от нас откажутся?
— Нет.
— А ты... ты от меня не откажешься?
— Нет, — твёрдо чеканя слова, ответил маленький Цинхэ. — Мы никогда не расстанемся.
Сердечко маленького Фэнбая успокоилось.
И он снова с улыбкой прильнул к старшему брату.
Детские клятвы искренни и горячи.
Вот только дети не властны над собственной судьбой.
Супруги Линь оформили развод. Мать забрала с собой послушного старшего сына, а капризного и липучего Фэнбая спихнула отцу.
Линь Цинхэ уехал с матерью в столицу. Престижная начальная школа, лучшая гимназия, лицей, затем учёба за границей — перед ним открылись блестящие перспективы.
А Линь Фэнбай отправился с отцом в захолустный провинциальный городок.
С того самого дня их пути разошлись навсегда, уводя к совершенно разным финалам.