Ши Юй поднялся с рассветом, намереваясь призвать Линь Фэнбая. Накануне тот обмолвился шёпотом, будто к нему вернулось чувство вкуса, и Ши Юй решил перехватить с ним завтрак. Пусть бестелесной сущности еда без надобности, раз уж рецепторы ожили, грех этим не воспользоваться.
Открыв игровой интерфейс, Ши Юй обнаружил, что вкладка инвентаря пуста.
За дверью спальни послышалась какая-то возня. Распахнув дверь, он увидел Линь Фэнбая: тот стоял посреди гостиной с мертвенно-бледным лицом и, трясущимся пальцем указывая на экран телевизора, заикался:
— Т-там... Чертовщина какая-то! Он сам каналы переключает!
Ему самому было тошно от собственной трусости. Линь Фэнбай долго пробыл в обличье духа, но чертовщины боялся с самого детства. Причём страх этот странным образом уживался в нём с пылкой любовью к хоррорам. В детстве он крутил диски с ужастиками по телевизору целыми днями, из-за чего к этой технике у него выработалось трепетное, доходящее до дрожи почтение. А уж сегодняшняя «чертовщина» выглядела чересчур правдоподобно!
Да и с какой стати призракам шалить среди бела дня?!
— Никакой это не призрак, — ровно произнёс Ши Юй вместо долгих объяснений и поднял пульт.
В последующие десять минут Линь Фэнбай стал свидетелем того, как Ши Юй совершенно свободно изъясняется с застрявшей в телевизоре «нечистью». Первоначальный шок сменился жутью, затем оцепенением, а под конец — смирением и искренним восхищением. Стоило Ши Юю обменяться с «призраком» несколькими фразами при помощи одной ему ведомой системы, как мерцающий экран утихомирился. Телевизор застыл на канале о дикой природе, и в комнате воцарилась полная идиллия между живыми и потусторонними силами.
— И о чём вы толковали? — не удержался Линь Фэнбай.
— Он спросил, проснулся ли я и не пора ли откушать. Сказал, на втором этаже отеля подают шведский стол, блюда очень разнообразные.
Линь Фэнбай обомлел:
— Чего?
Повидавший всякое дух не ожидал от чертовщины столь бытовой прозы. Где же традиционные «когда настал сей век?» или «отомсти за мою погибель»?
— Это не призрак, — повторил Ши Юй. — Это Шэнь Су.
— Ч-что?! — Линь Фэнбай ошеломлённо вытаращился на него.
Ши Юй пояснил:
— Мы с Шэнь Су выбрали одну и ту же игру, но его забросило в первый инстанс, а меня — в третий. Судя по всему, здесь множество параллельных инстансов, и они идут одновременно. Мы оба занимаем номер 1506. Телевизор в этой комнате один на оба инстанса — мы выяснили это ещё вчера вечером. Не знаю только, работает ли эта схема в остальных номерах.
— Вчера вечером? — переспросил Линь Фэнбай.
— Ну да. Ты к тому моменту уже заснул.
— Понятно.
Духа уколола лёгкая обида за то, что его обделили весельем. Впрочем, пораскинув мозгами, он утешился: к лучшему, что спал, а не мозолил глаза третьим лишним.
* * *
В ресторане шведского стола их уже ждала остальная троица. На столе стояли тарелки с едой, а для прибывших приберегли пару мест.
Цзян Янь, сменившая прическу на аккуратный конский хвост и одетая в походный костюм, выглядела свежо и собранно.
— Не знали, что вы предпочитаете из напитков, так что возьмите сами, — произнесла она, указав рукой на стойку. — Вон там кофе, молоко, соевое молоко и соки.
Ши Юй кивнул, подошёл к автомату, налил себе чашку кофе, а Линь Фэнбаю — горячего молока, после чего захватил немного закусок.
Стоило им усесться, как Ян Цивэнь, едва сдерживаясь, заговорщически выложил:
— Слушайте, у вас в номере ночью чертовщина не творилась? У меня вот точно призрак завелся! Экран то и дело мигал, каналы сами собой переключались!
Цзян Янь и Гу Хэн в один голос ответили, что телевизор даже не включали, так что с паранормальщиной не сталкивались.
Ши Юй заколебался: стоит ли делиться вчерашним открытием? Раскрыть тайну означало выдать присутствие Шэнь Су. Чем меньше народу знает, тем спокойнее. И Ши Юй с невозмутимым видом предпочёл умолчать:
— Мы тоже телевизор не смотрели.
— И слава богу! Выходит, только мне так повезло, — выдохнул Ян Цивэнь. — Я его выключу, а он через пять минут опять орет, да ещё и на детский канал переключается! Нечистая сила, ей-богу. Хорошо хоть ко мне попал, будь на моем месте барышня — со страху бы помёрла!
Ян Цивэнь трещал без остановки, пока остальные молча уплетали завтрак. Линь Фэнбай прекрасно понимал причину скрытности Ши Юя — в подобном месте нельзя доверять никому.
На первый взгляд все поверили сказанному, однако зрители в стрим-канале видели ситуацию насквозь:
[Вопрос: кто из четверых соврал? Ответ: кроме Ян Цивэня, соврали абсолютно все.]
[Ши Юй не хочет светить Шэнь Су, это понятно. Но Цзян Янь с Гу Хэном-то чего молчат?]
[Да потому что оба успели закорешиться с игроками из параллельного инстанса! Скажешь правду — и их хлипкий хрустальный союз разлетится в щепки.]
[Ян Цивэнь: «Вы пользуетесь тем, что я не шарю в азбуке Морзе, хнык-хнык...»]
[Погодите-ка, у Цзян Янь и Му Чжуо вроде как один номер???]
[О-о-о! Они же раньше пейринговались! Говорят, реально встречались!]
[Ух ты! Сюжет становится всё горячее!]
* * *
Покончив с завтраком, Ши Юй поинтересовался у Цзян Янь:
— Здесь есть где прикупить одежду?
Ши Юй отличался некоторой брезгливостью. В прошлый раз, в больничном инстансе, им ежедневно выдавали свежие больничные пижамы, так что о гардеробе голова не болела. Здесь же, принимая вечером душ, он с досадой осознал, что сменных вещей у него нет. К счастью, отданный в прачечную отеля комплект за ночь высох, но ходить день за днём в одном и том же казалось немыслимым.
— Купить-то можно, прямо под нами торговый центр, — отозвалась Цзян Янь. — Но местной валюты у нас нет. Мне помог управляющий Лу.
— Кому тут нужна моя помощь? — издалека донёсся бодрый голос Лу Боюэ. — Я всегда к вашим услугам!
Подскочив к их столику, управляющий выслушал просьбу, после чего широким жестом отмахнулся:
— Плевое дело! Напишите мне свои размеры, и сегодня же мои люди всё доставят.
* * *
Решив вопросы с насущным, вся шестёрка переместилась в кабинет управляющего Лу, чтобы заняться делом.
Боюэ приволок всё, о чём его просили: устав компании, структуру управления, списки акционеров и членов совета директоров — среди прочего затесались и весьма пикантные конфиденциальные бумаги. Чтобы им было проще разобраться в генеалогии, управляющий даже приволок пыльную семейную родословную семьи Лу, а заодно материалы на всех ныне живущих дальних родственников и подробные досье на бывших любовниц покойного отца... Папок набралась целая гора.
Судя по всему, управляющий Лу действительно жаждал разорения своей фирмы.
Сгрузив бумаги, Лу Боюэ сослался на неотложные дела и испарился.
Учитывая вчерашние наблюдения, управляющий и впрямь крутился как белка в колесе, да и спорить никто не стал — перед ними лежала целая альпийская горка из документов.
Стол длиной в два хороших метра был погребён под ворохом бумаг. Пришлось разделить обязанности: Гу Хэн и Ян Цивэнь взяли на себя финансовую документацию супермаркета «Боюэ», намереваясь вгрызться в деятельность самой компании, а Цзян Янь, Ши Юй и Линь Фэнбай принялись вычислять потенциальных вредителей среди многочисленной родни Лу.
Выуживать полезные крупицы из гор бюрократии оказалось задачей не из лёгких. Никто из них не был профессиональным аналитиком, поэтому за весь день они не просмотрели и половины. Впрочем, кое-какие выводы сделать удалось.
Супермаркет «Боюэ» официально именовался «Универмаг «Боюэ»». Генеральным директором и законным представителем числился сам Лу Боюэ, а акционерный капитал делили двое: Лу Боюэ (51%) и его двоюродная сестра Лу Шан (49%).
Лу Шан, дочь четвёртого дяди, ещё училась в университете и числилась среди владельцев лишь номинально, исправно получая дивиденды и не вникая в дела. Сам Боюэ тоже не перенапрягался: руководящие посты занимал наёмный замдиректора, а молодой господин лишь утверждал стратегические решения и ставил подписи.
Топ-менеджеров набирали по закону, бухгалтерия велась прозрачно. Мелкие погрешности наличествовали, но ничего криминального, за что можно было бы зацепить правоохранительные органы, не обнаружилось.
В отличие от прозрачной структуры компании, семейное древо Лу Боюэ представляло собой непроходимые дебри.
Род Лу обладал древней историей: предки занялись коммерцией ещё во времена Китайской Республики, и к поколению отца Боюэ клан разросся до невероятных размеров. Отца управляющего звали Лу Сымин. В семье росло девятеро детей, и Сымин, будучи третьим по старшинству, превосходил братьев и сестёр как хваткой, так и острым умом, благодаря чему законно возглавил семейное дело.
Он заключил династический брак с четвёртой барышней из не менее влиятельного клана Чэн — самой избалованной любимицей в семье. От этого союза и родился Лу Боюэ. Однако госпожа Лу не отличалась крепким здоровьем и скончалась, когда мальчику исполнилось всего два года.
С тех пор Лу Сымин больше не женился, и Боюэ оставался его единственным законным наследником. Этим и объяснялась странная строчка в завещании: «Если универмаг "Боюэ" обанкротится, мой сын Лу Боюэ унаследует всё моё состояние».
Официально-то Лу Боюэ оставался единственным сыном. А вот что происходило за кулисами — вопрос отдельный.
После смерти супруги Лу Сымин до конца дней хранил холостяцкий статус, отчего мог показаться мужчиной невероятной верности. Вот только папка с материалами на его любовниц оказалась толще, чем вся родословная семьи Лу! Гарем главы клана пестрел разнообразием: от светских львиц и благородных дам до актрис и топ-моделей по всему миру. Примечательно другое: каждая из его пассий так или иначе напоминала покойную жену.
И вот как его прикажете называть? С одной стороны — редкий бабник, а с другой — вроде как романтик, ведь каждая новая пассия оказывалась лишь тенью ушедшей супруги. Если бы все его женщины взялись за руки, они легко замкнули бы кольцо вокруг супермаркета «Боюэ»!
Впрочем, суть заключалась не в его похождениях.
Главная беда состояла в том, что при таком количестве любовниц у покойного запросто могли остаться внебрачные дети. A по закону бастард имеет точно такие же права на наследство.
И хотя в предоставленных Боюэ бумагах о внебрачных отпрысках не было ни слова, сбрасывать со счетов боковые ветви клана тоже не стоило. У Лу Сымина оставалось шестеро живых братьев и сестёр. При разделе имущества старик никого не обидел, и ныне каждый из дядей и тёток Боюэ заправлял собственным бизнесом. Впрочем, сухие строчки отчётов не позволяли разглядеть, кто из них затаил амбиции на главную кубышку клана.
Вымотавшись за день, искатели вернулись в отель, едва успев систематизировать добытые сведения. Продолжить решили завтра.
* * *
В это же самое время четвёрка игроков из первого инстанса во главе с Му Чжуо занималась ровно тем же — копалась в бумажном архиве в кабинете управляющего.
Правда, им документы выпрашивать не пришлось: Лу Боюэ принёс их сам. И ход мыслей Му Чжуо постепенно устремился в то же русло, что и у Ши Юя.
Пока троица увлечённо вникала в отчёты, Шэнь Су откровенно вкушал сплетни.
И то и дело подавал комментарии:
— А старик Лу Сымин был не промах! Надо же, каков орел!
— Любовницы одна другой краше... Стоп, а почему они все как под копирку похожи на его покойную жену? Он что, коллекцию собирал?
— Ага, то есть логика такая: "Пусть мои девахи сомкнут ряды вокруг земного шара, в душе я всё равно верный и любящий муженёк"?
В итоге кропотливая работа троих исследователей то и дело прерывалась взрывами хохота. Производительность труда стремилась к нулю.
Кончилось тем, что рассудительная троица безжалостно выставила Шэнь Су в соседнюю чайную комнату.
Где тот с чувством выполненного долга развалился на мягком диване.
Понятие «тащиться на буксире у авторитетов» он возвёл в абсолютную степень.