В то же мгновение Ю Хуан оцепенела. Их взгляды встретились.
Воздух вокруг словно застыл, заледенев до предела.
Повинуясь чистейшему инстинкту, Ю Хуан тут же выпустила Цзян Лай и отскочила на шаг назад. Завидев Шэнь Цютан, она почувствовала, как волоски на теле встают дыбом. Накатил липкий, нелепый страх — будто её застали на месте преступления. Позвоночник обдало ледяным потом: в тайном желании украсть поцелуй она совершенно забыла о присутствии пожилой женщины.
— Ба… бабушка Шэнь… — пролепетала она, едва переводя дыхание.
Цзян Лай, вырванная из объятий, растерянно замерла. Внезапный вскрик испугал её. Незрячие глаза бессмысленно метнулись на звук:
— Бабушка, что с тобой?
— Вы… — Шэнь Цютан потрясённо переводила взгляд с одной на другую. — Вы что это?..
Ю Хуан показалось, что настал её последний час. Язык отнялся от ужаса; она не знала, каким правдоподобным предлогом можно обелить то, что произошло секунду назад.
Цзян Лай занервничала ещё сильнее:
— Бабушка, да что случилось?! — Девушка вытянула руки, нащупала предплечье Ю Хуан и крепко сжала его. — Ю Хуан, что с бабушкой? Скажи мне скорее!
Ю Хуан пристально смотрела на пожилую женщину:
— Бабушка Шэнь… она…
— Ну же, говори!
Шэнь Цютан хоть и была шокирована увиденной картиной — тем, как девушки чуть не слились в поцелуе, — но быстро взяла себя в руки. В конце концов, Ю Хуан уже готовила её к подобному, рассказывая о Синь Фэн и Ло Юэ и объясняя суть однополых отношений.
Она просто не ожидала, что это касается самой Ю Хуан и её внучки…
Взгляд бабушки опять устремился на Цзян Лай:
— Лайлай, всё в порядке. Не волнуйся.
— Правда? — не унималась та. — Бабушка, ты точно в норме?
— В полном порядке, — Ю Хуан мягко накрыла ладонью пальцы Цзян Лай, сжимавшие её руку, но собственного взгляда от пожилой женщины так и не отвела. — Бабушка просто оступилась, немного испугалась. Я рядом, держу её. Не переживай.
— Ну слава богу, — Цзян Лай наконец перевела дух, хотя слепота по-прежнему досаждала ей. — Ты нигде не ушиблась, бабушка?
— Ни капли, милая. Успокойся.
— Сяо Юань, — неожиданно позвала Шэнь Цютан.
Ю Хуан вздрогнула:
— А?..
— Иди за мной. Надо поговорить.
— А… хорошо… — деревянным голосом отозвалась актриса и поплелась вслед за хозяйкой дома.
Слушая затихающие шаги, Цзян Лай попыталась угадать направление. Немного помешкав, она осторожно двинулась наощупь вслед за ними.
* * *
Войдя в комнату, Шэнь Цютан прикрыла дверь.
Ю Хуан сжалась, с тревогой глядя на неё:
— Бабушка Шэнь, я…
— Сяо Юань, — без лишних прелюдий спросила та. — Вы с Лайлай… из этих? Из однополых?
Девушка замерла, но ответила прямо:
— Я — да. Она — нет.
— Ты — да, а она — нет? — не поняла бабушка. — Это как?
— В смысле… я люблю женщин. А Цзян Лай — нет.
Шэнь Цютан озадаченно нахмурилась:
— Если Лайлай не из таких, то что вы только что делали? Почему обнимались и целовались?
— Бабушка Шэнь, всё не так, как вы подумали! — Ю Хуан замахала руками.
— А как?
Ю Хуан замялась. Шэнь Цютан держалась куда спокойнее, чем можно было ждать: ни страха в голосе, ни гнева. А ведь актриса переживала за здоровье пожилой женщины, боялась, что та не выдержит такого удара, и собиралась открываться постепенно — сначала добиться взаимности от Цзян Лай, а уж потом осторожно готовить бабушку.
Но, похоже, увиливать больше некуда.
— Говори как есть, — лицо Шэнь Цютан снова стало привычно-добрым, морщинки у глаз смягчились. — Я не стану тебя винить.
Помолчав, Ю Хуан набралась храбрости:
— Бабушка Шэнь, мне нравится Цзян Лай.
Пожилая женщина изумлённо моргнула.
Актриса смотрела ей прямо в глаза — искренне, твердо, как никогда в жизни:
— Я правда её люблю.
— А Лайлай?..
— Не волнуйтесь, Цзян Лай ко мне ничего подобного не чувствует. И мы не целовались. Это я… я хотела обнять её, хотела поцеловать. Пользуясь тем, что она не видит, подобралась к ней. Она ни в чём не виновата, я сама силой удержала её в объятиях, — торопливо проговаривала Ю Хуан, заслоняя Цзян Лай от любого осуждения. — Пожалуйста, не вините её.
Её голос звучал бесконечно нежно, но в нём проскальзывала тихая грусть:
— Это только мои чувства. Она ни о чём не догадывается.
Шэнь Цютан всё ещё пребывала в глубоком шоке:
— Сяо Юань…
— Понимаю, насколько тяжело такое принять, — Ю Хуан сделала полшага вперёд. — Но я ничего не могу с собой поделать. Накажите меня, если нужно. Цзян Лай чиста, это я вовлекла её.
— Глупенькая, — вздохнула бабушка. — С чего мне тебя винить?
Ю Хуан опешила:
— Вы… не против моих чувств к ней?
— Столько лет я мечтала лишь об одном: чтобы рядом с Лайлай появился человек, которому я смогу со спокойной душой доверить её судьбу, — Шэнь Цютан с тяжёлым сердцем опустилась на диван. — Но внучка никогда не проявляла интереса к личной жизни, вот я и не торопила её.
Она подняла взгляд, и на её губах заиграла добрая улыбка:
— Моё единственное желание, Сяо Юань, — чтобы Лайлай была счастлива. Ты замечательная девушка, столько помогала нам обеим… Если ты любишь мою внучку, я должна только радоваться за неё.
Ю Хуан застыла от изумления:
— Бабушка Шэнь…
— Пусть ты тоже женщина, но если способна подарить ей счастье, у меня нет ни единого возражения. Твоя главная преграда — не я, а сама Лайлай, — старушка мягко улыбнулась, отчего лучики морщинок разбежались к вискам. — Ты ведь сама сказала, что она к тебе пока ничего не чувствует? Что ж, тогда придётся тебе постараться.
Ю Хуан окончательно потеряла дар речи.
Ничего себе поворотец!
Она и вообразить не могла, что услышит подобные слова от женщины преклонного возраста.
* * *
Спустя некоторое время Ю Хуан вышла из комнаты Шэнь Цютан на крыльях счастья. Принять её так легко и просто! Знала бы она раньше — давно бы призналась. Впрочем, время ещё не упущено, да и бабушка дала добро на активные действия.
Теперь всё зависело только от согласия самой Цзян Лай.
Она тихонько прикрыла за собой дверь, поворачиваясь — и тут же замерла от неожиданности.
У стены, понурив голову, стояла Цзян Лай. Вид у неё был совершенно потерянный.
— Цзян Лай? Ты почему здесь?
Девушка молчала, не поднимая головы.
Ю Хуан бросила короткий взгляд на закрытую дверь, и сердце её ёкнуло:
— Ты… всё слышала?
Цзян Лай по-прежнему хранила молчание.
Поколебавшись, Ю Хуан подошла ближе и ласково взяла её за руку:
— Цзян Лай…
Но не успела она договорить, как слепая пианистка резко выдернула ладонь.
В воздухе повисла звенящая, неловкая пауза.
Ю Хуан посмотрела на свою опустевшую руку. Поведение Цзян Лай не оставляло сомнений — она слышала каждое слово. Что ж, раз карты раскрыты, отступать некуда.
— Цзян Лай, тебе не послышалось, — твёрдо произнесла Ю Хуан. — Ты мне нравишься.
Сердце Цзян Лай обдало жаром. Пальцы судорожно сжали край кофты.
Одно дело — слышать сквозь закрытую дверь, как Ю Хуан пылко доказывает свои чувства бабушке, и совсем другое — услышать признание прямо в лицо. От неожиданности перехватило дыхание. Ю Хуан… правда любит её?
— Я хочу быть с тобой, — тихо, но выразительно проговорила актриса, сделав шаг ближе. — Я правда тебя люблю.
— Почему? — вырвалось у Цзян Лай. — За что ты меня любишь?
— Я столько лет кручусь в шоу-бизнесе, видела сотни самых разных людей. Поверь, ухажёров вокруг меня всегда хватало, — Ю Хуан ласково всматривалась в растерянное лицо перед собой. — Но ты оказалась единственной, кто заставил моё сердце биться чаще. Я просто не смогла не влюбиться.
Заставила сердце биться чаще…
На мгновение Цзян Лай показалось, что её собственное сердце сейчас выпрыгнет из груди.
И всё же поверить в такое казалось безумием.
Ю Хуан — звезда, окружённая всеобщим поклонением. Совершенство. Зачем ей слепая девушка, которая ничего не умеет, кроме как играть на пианино? Чем она могла увлечь такую женщину? За что её любить?
Привычные комплексы и слепая беспомощность больно отозвались в груди. Уколовшая тоска вылилась в тихий, надрывный вопрос:
— Ты… ты просто жалеешь меня, да? Не надо… Правда, мне не нужна жалость…
— Нет! — сжалось сердце Ю Хуан, голос её дрогнул. — Вовсе нет!
Она стремительно подскочила к Цзян Лай, вновь подхватила её ладони, сжимая их с беспредельной искренностью:
— Цзян Лай, я ни разу в жизни тебя не пожалела! Ни когда впервые увидела в больнице, ни во все те дни после нашей встречи в кафе. У меня и в мыслях не было жалеть тебя!
Только боль. Ей просто всегда было до безумия больно за Цзян Лай.
Глаза пианистки наполнились влагой.
— Возможно, ты не поверишь, — Ю Хуан крепче сжала её ладони в своих. — Но я полюбила тебя в ту самую секунду на пресс-конференции, когда ты сказала, что хочешь встать со мной бок о бок.
Цзян Лай замерла.
Так значит… Ю Хуан любила её уже тогда?
— Знаю, всё это звучит слишком внезапно, — актриса притянула ручку Цзян Лай к своей груди, прижимая ладонь к бьющемуся сердцу. — Но ты ведь чувствуешь, что я не лгу?
Тепло и мерный стук сквозь ткань блузки обжигали пальцы Цзян Лай. Она застыла неподвижно, не в силах вымолвить ни слова.
— Цзян Лай, — Ю Хуан подалась вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, и не отпускала её руку от своего сердца. — Позволь мне быть с тобой. Позволь заботиться о тебе.
Дыхание пианистки пресеклось.
— Мы ведь родились в один и тот же день, в один год… Уверена, наша встреча не случайна, это знак свыше, — Ю Хуан заключила её в объятия, прижалась щекой к её щеке и прошептала у самого уха: — Тебе нужно только кивнуть… И у тебя появится девушка.