— В нашей семье Ло не может быть никаких однополых связей, — произнёс Ло Юньхэн. Его взгляд казался тёмным, непросветным, а голос звучал абсолютно сухо и безжизненно. — Немедленно порви с этой девушкой.
Ло Юэ онемела от шока. Отец с ходу, без малейшей раскачки, потребовал расстаться! Она оказалась совершенно не готова к такому удару.
— Папа, послушай меня... — с трудом выдавила она.
— Тут нечего обсуждать, — ледяным тоном оборвал её Ло Юньхэн.
Он откинулся на спинку дивана, не сводя с дочери тяжёлого, пристального взгляда. Строгие, резкие черты его лица в этот миг казались ещё суровее.
— Ты привезла её в квартиру, спустила на подарки в эфире миллионы... На всё это я закрывал глаза. В конце концов, её семья тоже не бедна. Но быть с ней? На это я никогда не дам согласия.
— Почему?! — Ло Юэ поднялась, села под бок к отцу и крепко вцепилась в его рукав. — Папа, ты же сам раньше говорил: кого бы я ни полюбила, кем бы этот человек ни был, ты примешь мой выбор! Так почему сейчас ты против?
— Да, я говорил это, — отозвался Ло Юньхэн. — Но в моих словах никогда не подразумевалась девушка. Вини её пол.
Ло Юэ нахмурилась:
— И что с того, что она девушка?
Пальцы её ещё сильнее сжали его руку. В голосе зазвучали отчаянные, молящие нотки:
— Папа, я правда люблю её! Я хочу быть с ней всю жизнь. Она невероятно относится ко мне. Кроме тебя, мамы и брата, никто так обо мне не заботился и не любил меня так искренне. Если ты познакомишься с ней, ты сам всё поймёшь! Пожалуйста, не заставляй меня бросать её...
— В любой другой мелочи я готов потакать тебе и достать всё, что душе угодно, — ответил Ло Юньхэн. — Но только не в этом.
— Но почему?! — в Ло Юэ закипела обида.
Это ведь всё равно что дать конфету, а потом влепить пощёчину!
— Значит, ты твёрдо намерена остаться с ней? — переменил тон отец.
— Да, — без колебаний выдохнула Ло Юэ. — Только с ней.
Она опустила руки и отвернулась, сжав кулаки:
— Я люблю её. Она — мой единственный выбор на всю жизнь. Я не расстанусь с ней.
— И ты готова идти наперекор родному отцу ради этого? — с нарастающей угрозой спросил Ло Юньхэн.
Ло Юэ поджала губы, не произнося ни слова.
— У тебя вообще осталось хоть немного уважения ко мне?! — Его голос упал до низкого, леденящего шёпота, за которым угадывалась готовность взорваться. — Вырастивший тебя отец, опекавший тебя двадцать лет, для тебя ничто по сравнению с чужой девчонкой?!
— Папа, ты же прекрасно знаешь, что я этого не говорила! Зачем так драматизировать?
— Тогда сделай так, как я говорю: немедленно порви с ней.
Ло Юэ с болью смотрела на отца. Прежде неизменно мягкий, добрый и души в ней не чаявший, сейчас он казался абсолютно чужим человеком. Грудь сдавило тяжёлым, подступающим к горлу комом.
— Папочка, ну пожалуйста, — взмолилась она, смягчая тон. — Я действительно люблю её. Мне никто больше не нужен. Если ты заставишь нас расстаться, я никогда больше не буду счастлива! Неужели ты хочешь, чтобы я страдала всю оставшуюся жизнь? Попробуй хотя бы принять её! Да, она девушка, но никто и никогда не относился ко мне так трепетно. Ты ведь хочешь, чтобы твоя дочь была счастлива?
— Я твой отец. И разумеется, я желаю тебе счастья.
Она снова схватила его за руку, с надеждой заглядывая в глаза:
— Папа, я безумно её люблю. Я не могу, просто не смогу без неё! Если мы расстанемся, эта боль останется со мной навсегда.
— Нет, — отрезал Ло Юньхэн. Лицо его оставалось неумолимым. — Тебе всего двадцать. Впереди вся жизнь. Эта драма затихнет, со временем ты просто забудешь её.
— Зачем ты загоняешь меня в угол?! — удручённо прошептала Ло Юэ. — Папа, неужели нельзя хотя бы попытаться дать ей шанс?
— Потому что ты — дочь Ло Юньхэна, — ответил он, и в его взгляде блеснула сталь, мгновенно вонзившаяся ей в самое сердце. — Я не позволю своей дочери встречаться с женщиной. И я не потерплю гомосексуализма в роду Ло!
Голос его звучал как вынесенный приговор:
— Если только ты не перестанешь быть моей дочерью.
Ло Юэ оборвалась внутри.
— Неужели ты готова отречься от отца ради неё? — чеканя каждое слово, произнёс Ло Юньхэн.
Ло Юэ смотрела на него в полном оцепенении. Её пальцы разжались сами собой. Мужчина, стоявший перед ней, внезапно показался бесконечно далёким чужаком. Отец, обожавший её с самого рождения, впервые в жизни угрожал отречением!
Глаза наполнились слезами.
— Папа... неужели обязательно заходить так далеко?
Повисла пауза. Ло Юньхэн ответил без малейших колебаний:
— Настаиваешь на своём — вычёркивай себя из нашей семьи. Твоя мать вчера улетела к брату за границу, так что не надейся, что она за тебя заступится.
Ло Юэ не могла вымолвить ни слова.
В огромной гостиной воцарилась давящая, оглушительная тишина. Воздух будто налился свинцом.
Спустя долгое время Ло Юэ поднялась и шагнула к выходу, метаясь от желания сбежать. Ей нечего было сказать. Она не могла предать Синь Фэн, но и вычеркнуть отца из жизни тоже была не в силах.
Без родительского одобрения её счастье будет отравлено. Но и отпустить руку любимой она не сможет никогда.
Единственное, что ей оставалось, — бежать.
Однако у самого порога её догнал спокойный, размеренный голос Ло Юньхэна, не оставивший ей ни малейшего шанса на побег:
— Синь Фэн ведь в следующем месяце летит на международный турнир?
Эти слова сработали как тревожный набатный колокол.
Ло Юэ застыла, по спине пробежал ледяной озноб.
— Трогать дочь Син Етина я не стану, — негромко, но с явственным подтекстом продолжал отец. — А вот растоптать одну киберспортивную команду здесь, в Цзянчэне... сил у меня более чем достаточно.
Ло Юэ сжала кулаки, зрение затуманилось от подступивших слёз. Он безошибочно нанёс удар в самое уязвимое место, лишив её любой возможности сопротивляться.
— Милая, если ты ослушаешься, — Ло Юньхэн методично сокрушал последние остатки её стойкости, — не обижайся потом на мою жёсткость. Ты ведь не хочешь, чтобы Синь Фэн и её команда лишились возможности выехать на турнир?
Слёзы хлынули из глаз Ло Юэ. Синь Фэн пахала на износ, истязала себя бесконечными тренировками ради этой поездки, ради мечты Бай Фэя... Что же делать? Что ей делать?!
Обернувшись, она воззвала к нему сквозь пелену слёз:
— Папа! Зачем ты поступаешь со мной так жестоко?!
— Выбор за тобой, — отозвался Ло Юньхэн с невозмутимой миной. — Разорвёшь отношения с Синь Фэн — и я не трону ни её, ни клуб.
— Папочка, я умоляю тебя! — разрыдалась Ло Юэ, не вынеся даже мысли о том, какую боль причинит Синь Фэн расставанием. — Пожалуйста, не надо! Я не могу бросить её... Прошу тебя, папа, умоляю!..
— Это не обсуждается.
Поняв, что отец не уступит ни на йоту, Ло Юэ рухнула перед ним на колени.
— Папа, миленький, умоляю тебя! — захлёбывалась она слезами. — Не заставляй меня! Ей и без того тяжело! Она спит по четыре часа в сутки, выматывается на тренировках ради этого турнира... Я не могу причинить ей такую боль! Не могу!.. Папа... заклинаю тебя... Пожалуйста!
— Ты встала передо мной на колени ради неё?! — Ло Юньхэн был искренне поражён. Его единственная дочь, выросшая в неге и роскоши, окружённая всеобщей любовью, никогда не опускалась до такой унизительной мольбы. Она выбросила собственное достоинство ради какой-то девушки! — Ты хоть видишь, на кого стала похожа?!
Ло Юэ не волновала гордость:
— Папа... Я умоляю тебя...
Ло Юньхэн поднялся и холодно шагнул мимо стоящей на коленях дочери:
— Я не приму её. Если ослушаешься — пеняй на себя.
Ло Юэ вцепилась в край его пиджака:
— Папа... Ну пожалуйста...
— Цзян Фушэнь, — позвал Ло Юньхэн.
Из коридора тут же вышел управляющий:
— Председатель.
— Действуй по плану.
— Нет! Не надо! — в ужасе закричала Ло Юэ. — Папа, я сделаю всё! Я расстанусь с ней, только не трогай её и команду! Я порву с ней... Но дай мне немного времени! Позволь мне дождаться окончания турнира, и я сразу...
Ло Юньхэн промолчал. Прошло несколько секунд, но в его лице не усомнилась ни одна черта:
— Я даю тебе три дня. Через три дня вы должны расстаться. Даже не пытайся разыграть спектакль с фиктивным разрывом. Иначе я выполню каждое своё слово. А пока сиди дома. Дядюшка Цзян оформит тебе отпуск в университете.
Он повернулся и вышел, оставив за собой лишь ледяное безразличие. Никто не заметил, как в глубине его глаз мелькнул едва уловимый алый отблеск.
Цзян Фушэнь с состраданием посмотрел на рыдающую на полу девушку, тяжело вздохнул и покорно проследовал за хозяином.
* * *
Добравшись до своей комнаты, Ло Юэ рухнула на кровать. Смотря на экран телефона, где они с Синь Фэн улыбались на совместном снимке, она рыдала навзрыд. Синь Фэн на этой фотографии выглядела такой счастливой, такой красивой... Ло Юэ до ужаса боялась даже вообразить, что с ней станет, когда она услышит слова о разрыве.
Даже когда голос окончательно сорвался на сип, слёзы продолжали течь. Никакая боль в мире не могла выразить ту безысходность, что разрывала её изнутри.
«Богиня... Прости меня...»
* * *
Время летело нещадно. Наступил понедельник.
Во время обеда Синь Фэн почувствовала неладное. Желая увидеть любимую, она сделала несколько видеовызовов, но Ло Юэ отклоняла их один за другим. В сообщениях девушка сухо отвечала, что занята и не может говорить. Вечером история повторилась: снова отклонённый звонок и всё та же отговорка.
Раньше ничего подобного не случалось.
Впрочем, Синь Фэн не стала накручивать себя: Ло Юэ училась в университете, мало ли какие дела могли возникнуть.
Заканчивая тренировку в полночь, Синь Фэн рассчитывала получить привычное ласковое сообщение и пожелание доброй ночи. Но вместо этого её телефон звякнул уведомлением от незнакомого номера.
Открыв сообщение, она увидела подборку фотографий: на них Ло Юэ и Фу Сюэчунь выглядели неестественно близкими.