Ю Хуан поправила тёмные очки, не сводя глаз с приближавшейся женщины.
Та остановилась шагах в шести. На скамейке у соседней палаты сидел мужчина, уткнувшись в экран телефона. Ю Хуан отчётливо услышала, как незнакомка обратилась к нему:
— Здравствуйте. Извините, пожалуйста, вы не подскажете, где шестьсот пятая палата?
Голос её слегка дрожал, выдавая с трудом сдерживаемую тревогу.
Именно в шестьсот пятой лежала пострадавшая старушка.
Мужчина оторвался от смартфона, бегло оглядел женщину, затем перевёл взгляд на золотистого ретривера у её ног. Поняв, что перед ним незрячая, он тут же поднялся:
— Шестьсот пятая прямо слева от вас. Проводить?
Женщина на мгновение замешкалась, после чего благодарно кивнула:
— Да, если не трудно. Спасибо вам.
Мужчина учтиво пошёл впереди. У дверей шестьсот пятой он сразу заметил три женщины. Особое внимание привлекала одна из них — высокая, с роскошными тёмными локонами, в солнцезащитных очках и маске, от которой так и веяло властным магнетизмом.
Менеджер Линь Фэй, тоже слышавшая их разговор, сделала шаг навстречу:
— Простите, вы Цзян Лай? Внучка бабушки Шэнь?
Бабушку Шэнь звали Шэнь Цютан.
— Да, это я, — Цзян Лай инстинктивно сжала рукоять шлейки поводыря и повернула лицо на звук голоса. Её взгляду не хватало фокуса. — А вы?..
Линь Фэй скользнула взглядом по отзывчивому прохожему:
— Давайте пройдем в палату и там всё обсудим.
Ей совсем не хотелось, чтобы парень узнал Кинодиву Ю.
— Хорошо, — соглашаясь, кивнула Цзян Лай.
Смышленый попутчик тут же попрощался:
— Что ж, я пойду.
— Ещё раз спасибо вам, — отозвалась Цзян Лай.
Скрытые за тёмными стеклами глаза Ю Хуан всё это время были прикованы к лицу Цзян Лай. Утончённые, идеальные черты: аккуратный прямой носик, выразительный разлёт бровей, алые губы и фарфоровая кожа без малейшего изъяна. В этой женщине удивительным образом уживались мягкая, сдержанная нежность и буйная, почти дикая грация.
Настоящее редкое сокровище, ошеломительная красавица.
Тем горше становилось от мысли, что подобная красота погружена в вечную тьму.
Когда мужчина удалился, Линь Фэй осторожно коснулась запястья Цзян Лай:
— Давайте я вам помогу.
Она повела её к двери, но через пару шагов остановилась и обернулась к ассистентке:
— Сансан, сходи за врачом и полицейскими.
— Поняла, — отозвалась Цинь Сан.
Линь Фэй перевела взгляд на Ю Хуан. Та прекрасно поняла этот немой призыв и, небрежно откинувшись на спинку скамьи, ровным тоном произнесла:
— Я буду ждать здесь, никуда не уйду.
Линь Фэй удовлетворённо кивнула и зашла вместе с Цзян Лай в шестьсот пятую.
* * *
Вскоре Цинь Сан вернулась вместе с лечащим врачом и сотрудниками полиции.
Шэнь Цютан всё ещё лежала без сознания. Врач подробнее рассказал Цзян Лай о состоянии бабушки: помимо рассечения на лбу от разбитого стекла диагностировали лёгкое сотрясение мозга. Ничего критического — к завтрашнему дню она должна прийти в себя. Для своего возраста старушка обладала отменным здоровьем, так что при должном уходе быстро встанет на ноги.
Услышав, что жизни бабушки ничего не угрожает, Цзян Лай наконец облегчённо выдохнула.
Поскольку стороны решили урегулировать вопрос мирным путём, полицейские ограничились протоколом и ушли. В палате остались только Цзян Лай и Линь Фэй.
Спустя какое-то время дверь палаты отворилась, и на пороге появилась Линь Фэй.
— Ю Хуан, госпожа Цзян просит тебя войти. Хочет поговорить.
Ю Хуан сложила руки на груди и недоуменно вскинула бровь:
— Вот как?
— Именно, — Линь Фэй повернулась к ассистентке. — Сансан, я возвращаюсь в агентство, нужно уладить дела. Глаз с неё не спускай, если что случится — спрошу с тебя.
Затем менеджер снова взглянула на актрису:
— Твоя рука заживёт не раньше чем через неделю. Съёмки придётся сдвинуть, с брендами и рекламодателями я переговорю сама. Заодно предупрежу отдел пиара, пусть готовятся к возможной информационной атаке. Если выйдет утаить факт аварии — отлично, нет — не смертельно, твоей вины тут нет. Твоя главная задача сейчас — подлечиться.
Линь Фэй тяжело вздохнула:
— Эх, если фанаты проведают, что ты травмировалась сразу после завершения съёмок, меня просто с потрохами съедят...
Ю Хуан лишь беспомощно пожала плечами.
Кто же мог предугадать такой поворот?
О травме Ю Хуан пока знали только Линь Фэй да Цинь Сан. Менеджер спешила в компанию именно затем, чтобы принять превентивные меры и предотвратить утечку. Папарацци и без того прохода не давали, хотя, судя по тишине в прессе, новость об аварии пока никуда не просочилась.
— Всё, я побежала, — напоследок бросила Линь Фэй, вновь строго посмотрев на помощницу. — Сансан, заботься о нашей дорогой Кинодиве. Чуть что — сразу звони мне.
— Без проблем, сестра Фэй, всё сделаю, — кивнула Цинь Сан.
Едва менеджер скрылась за поворотом, Ю Хуан поднялась со скамьи. Высокая, стройная, с осиной талией и длинными точёными ногами, она была облачена в ту самую породистую, холодную элегантность, которая даётся от рождения. Тёмные волны волос спускались почти до самой поясницы, и даже со скрытым под маской лицом она притягивала взгляды.
Вот только тугая белоснежная повязка на руке смотрелась чужеродным, резким пятном.
Ю Хуан заправила выбившийся локон за ухо:
— Сансан, я проголодалась.
С самого момента аварии у неё во рту не было и маковой росинки.
— Сестра Хуан, я сейчас же что-нибудь принесу!
— Подожди, — Ю Хуан вспомнила, как в спешке прибежала Цзян Лай. Вряд ли та успела поужинать. — Возьми два порционных набора.
Цинь Сан удивлённо взглянула на неё:
— Зачем два?
— Госпожа Цзян, полагаю, тоже голодна, — спокойно пояснила актриса.
— Поняла, — улыбнулась ассистентка. — А вы, сестра Хуан, всё такая же чуткая, как и всегда.
— А ты сама поела?
— Да, успела.
— Тогда иди.
Цинь Сан кивнула и поспешила выполнить поручение.
Она работала у Ю Хуан уже пять лет, и всё это время актриса относилась к ней с большой заботой. Со стороны Ю Хуан казалась недосягаемой и неприступной, но Сансан отлично знала: за этой холодной маской скрывался невероятно добрый и мягкий человек. Став знаменитой кинодивой в столь юном возрасте, Ю Хуан полностью была лишена звёздной болезни, что встречалось невероятно редко.
Единственное, что могло выбить её из колеи — это халатность и непрофессионализм коллег на съёмочной площадке. В остальное же время она никогда не повышала голос.
Цинь Сан искренне считала, что работать с ней — настоящая удача.
* * *
Ю Хуан толкнула дверь шестьсот пятой палаты. Внутри царила тишина — настолько глубокая, что слышалось собственное дыхание. На стуле у постели сидела Цзян Лай, а у её ног смирно лежал золотистый ретривер.
Услышав шаги, Цзян Лай слегка повернула голову:
— Госпожа Ю?
Ю Хуан тихо подошла ближе:
— Да, это я.
Цзян Лай ласково погладила собаку по голове:
— Додо, сиди здесь и не скучай.
Пёс вильнул хвостом.
Цзян Лай поднялась с места и, ориентируясь на приближающийся шаг, повернулась к вошедшей:
— Госпожа Ю, мне искренне жаль, что я доставила вам столько хлопот.
Голос её был полон глубочайшего сожаления.
Ю Хуан замешкалась. Нахмурившись от неожиданности, она замерла на пару секунд, а затем сделала шаг вперёд и произнесла с удивительной, обволакивающей нежностью:
— Всё в порядке. Вам совершенно незачем извиняться.
Вспомнив слова врача, Цзян Лай спросила:
— Как ваша рука?
— Заживёт через пару дней. Не беспокойтесь.
— Вот и хорошо, — выдохнула Цзян Лай и добавила: — Я знаю, кто вы.
Пусть она и была лишена зрения, но имя Ю Хуан знала прекрасно. Бабушка Шэнь часто смотрела дорамы с её участием, а Цзян Лай сидела рядом и слушала, как старушка нахваливает юную актрису за безупречную игру. И как бы восторженно та ни отзывалась об артистке, Цзян Лай не могла ни представить себе внешность Ю Хуан, ни в полной мере оценить её мастерство.
И всё же авария, в которой пострадала знаменитость, грозила обернуться серьёзными последствиями. Избежать чувства вины было невозможно, хоть сама Цзян Лай и не имела никакого отношения к произошедшему.
— Пожалуйста, не переживайте, — продолжила Цзян Лай. — Всё произошло из-за моей бабушки. Я полностью возмещу ваши расходы на лечение и ремонт машины.
Ю Хуан на мгновение лишилась дара речи.
Она даже не задумывалась о денежной компенсации, а Цзян Лай уже сама заговорила об этом. Ремонт новенького спорткара обошёлся бы по меньшей мере в несколько сот тысяч юаней, да и вообще оставался под большим вопросом.
Не дожидаясь ответа, Цзян Лай повернулась к стулу, наощупь взяла свой рюкзак, расстегнула молнию и достала кошелёк, а из него — банковскую карту.
— Ваш менеджер сказала, что машина дорогая и пострадала очень сильно. На этом счёте двести тысяч, — Цзян Лай протянула карту в сторону Ю Хуан. — Если не хватит, я напишу расписку и верну остаток, как только накоплю.
Все эти годы Цзян Лай упорно трудилась. Из-за незрения её потребности были скромны: деньги уходили лишь на самое необходимое да на корм с лакомствами для Додо. На себе она жёстко экономила, благодаря чему и удалось отложить эту сумму.
Ю Хуан молчала.
Повисла неловкая пауза. Переведя взгляд на пластиковый прямоугольник, актриса сняла очки и маску, открыв безупречно гладкое, благородное и ослепительно красивое лицо. Затем подняла глаза на Цзян Лай, вглядываясь в её чистые, прозрачные, словно горный родник, зрачки.
«Почему в таких невероятных глазах нет ни лучика света?»
В душе Ю Хуан отозвалась тихая, щемящая жалость. Какая непреодолимая несправедливость...
— В этом нет необходимости, — тихо проговорила Ю Хуан. — Все расходы по машине покроет страховая.
— Госпожа Ю, — Цзян Лай продвинула руку с картой чуть дальше вперёд. — Пожалуйста, не нужно жалеть меня только потому, что я слепая. Мне это не требуется.
— Я отвечу за то, за что должна ответить.
В её тихом, невероятно мягком голосе прозвучала такая непреклонная сталь, что Ю Хуан опешила.
Жалела ли она её? Ю Хуан и сама не могла ответить на этот вопрос. Одной машиной больше, одной меньше — для неё это ничего не меняло. Какая-нибудь обычная семья разорилась бы на такой выплате, поэтому актриса с самого начала не собиралась требовать денег с родственников пострадавшей.
Кто же мог подумать, что она столкнётся с настолько гордым человеком?
— Я не... — смешавшись, едва слышно произнесла Ю Хуан.
— Тогда возьмите, — перебила Цзян Лай. — Я не хочу ни перед кем оставаться в долгу.
Ю Хуан промолчала.
Цзян Лай была удивительно красива. Разглядывая её точёный профиль и незрячие глаза формы миндаля, Ю Хуан невольно подумала: «Если бы в этом взгляде горела жизнь, насколько же ошеломляющей была бы эта красота?»
Оказавшись в тупике, актриса неохотно забрала карту.
— Это... все ваши сбережения? — осторожно поинтересовалась она.
Цзян Лай ушла от прямого ответа:
— Пин-код — девять-четыре-ноль-один-два-пять.
— Девяносто четвёртый год, двадцать пятое января? — переспросила Ю Хуан. — День вашего рождения?
— Да.
Ю Хуан сжала губы. Бывают же совпадения... Иначе как перстом судьбы это не назвать: они с Цзян Лай родились в один и тот же день, месяц и год.
Карточка в пальцах казалась горячее раскалённого угля, а надуманность ситуации вызывала жгучую неловкость. Вдруг осознав кое-что, Ю Хуан поспешно спросила:
— А почему вы в больнице одна? Где остальные близкие? Вы не сообщали им об аварии?
— У бабушки кроме меня никого нет, — ответила Цзян Лай ровным, абсолютно спокойным голосом.
За долгие годы она привыкла к этому. Точнее — онемела к одиночеству, будто время смыло всю боль, оставив лишь тихую, смиренную покорность судьбе.
Ю Хуан изумлённо воззрилась на неё:
— Вы...
— А я, — слегка улыбнулась Цзян Лай, — есть только у бабушки.