Услышав эти слова, Цзян Лай оцепенела и перестала вырываться.
Шэнь Цютан, вбежавшая в дом, замерла на пороге. Поняв, что мешать Ю Хуан и Цзян Лай не стоит, она тихо отступила, оставив их наедине. На полпути она обернулась, тяжело вздохнула и вернулась к готовке.
Ю Хуан сжала её в объятиях с такой силой, словно боялась, что Цзян Лай испарится без следа. Слёзы, неостановимым потоком лившиеся из её глаз, вымочили пряди на макушке Цзян Лай. Окончательно потеряв контроль над собой, Ю Хуан всхлипнула:
— Лайлай, мне правда всё равно, обретешь ты зрение или нет! Я люблю тебя искренне, я просто хочу быть с тобой...
— Я стану твоими глазами!
— Я хочу держать тебя за руку и пройти с тобой через всю жизнь, какой бы долгой она ни была.
— Дай мне шанс... Доверься мне, пожалуйста!
— Лайлай, поверь мне! Я люблю тебя и буду заботиться о тебе всю жизнь.
— Дай мне хоть один шанс... Лайлай...
— Умоляю тебя...
Каждое слово Ю Хуан, пропитанное отчаянной нежностью и искренностью, бьющим молотом отзывалось в груди Цзян Лай. Глаза её жгло от слёз, а сердце будто резали безжалостным лезвием, превращая в сплошную кровавую рану.
Слыша её рыдания, Цзян Лай без труда представляла, насколько хрупкой и беззащитной выглядела сейчас Ю Хуан. Выстроенная с таким трудом броня рушилась на глазах. Дрожащие руки Цзян Лай сами собой поднялись, порываясь обнять захлёбывающуюся слезами девушку, но в воздухе пальцы замерли.
И спустя секунду бессильно опустились.
Она не смела её обнимать. Не смела касаться той, которой была недостойна.
Проплакав немного, Ю Хуан чуть ослабила хватку и сквозь пелену слёз взглянула на незрячую девушку. Видя, как по щекам Цзян Лай безмолвно катятся слёзы, она ощутила ещё более острую боль:
— Лайлай...
Цзян Лай молчала, лишь роняя слезу за слезой.
Ю Хуан осторожно коснулась её застывшего, омытого слезами лица. Ладонями обняв её щёки, она произнесла пронзительно, с безумной нежностью:
— Лайлай... Я хочу быть твоими глазами...
И, наклонившись, поцеловала её мокрые от слёз веки.
Цзян Лай зажмурилась.
Прозрачная капля скользнула по щеке.
Боль сжала горло так, что стало нечем дышать. Сделав судорожный вдох, Цзян Лай с трудом выдавила из себя глухой, дрожащий шепот:
— А я... не хочу.
Ю Хуан мгновенно застыла.
— Ч-что?.. — едва слышно переспросила она, не веря своим ушам.
— Я сказала... — Цзян Лай собрала остатки сил и, переступая через адскую боль, оттолкнула любимую. Из последних сил сдерживая порыв зарыдать во весь голос, она отчеканила: — Я не хочу.
Её голос прозвучал сухо и отстранённо, почти безэмоционально.
Но эти несколько слов уничтожили Ю Хуан. Слёзы брызнули с новой силой. Вцепившись в руку Цзян Лай, словно за последнюю соломинку, она впала в отчаяние:
— Нет... Пожалуйста, Лайлай! Возьми свои слова обратно... Умоляю тебя, возьми их обратно! Не прогоняй меня... Лайлай, я прошу тебя!
Она снова безумно сжала её в объятиях:
— Лайлай... молю тебя, забери эти слова...
Цзян Лай перестала сопротивляться. Она не отталкивала её больше, лишь произнесла ровным, ледяным тоном:
— Ю Хуан.
Но та, лишившись рассудка от горя, ничего не слышала и продолжала умолять, и в каждом её всхлипе звучала сплошная безысходность.
Лицо Цзян Лай оставалось непроницаемым, но из глаз помимо её воли всё так же текли слёзы.
— Лайлай, умоляю...
— Ю Хуан! — рявкнула Цзян Лай, повысив голос.
Ю Хуан опешила. Плач резко оборвался.
— Отпусти меня.
— Не отпущу, — Ю Хуан сжала её ещё сильнее.
Голос Цзян Лай окончательно потерял силу:
— Отпусти, прошу тебя.
Ю Хуан промолчала.
— Я прошу тебя, отпусти.
Ю Хуан лишь крепче сжала её плечи, не намереваясь разжимать рук:
— Лайлай... Я боюсь. Если я отпущу, ты уйдешь навсегда...
Цзян Лай поджала губы, беззвучно плача.
— Лайлай... ну дай мне шанс, а? Не бросай меня... — Ю Хуан уткнулась лицом в её плечо, рыдая навзрыд. Голос её звучал настолько жалко и униженно, что сжималось сердце: — Я не смогу без тебя... Умоляю... Можешь... можешь хотя бы не прогонять меня?..
Цзян Лай с болью закрыла глаза.
Душа разрывалась на части.
Сжав зубы, она изо всех сил подавляла рыдания. Чем она заслужила такую слепую, унизительную преданность от Ю Хуан?.. Зачем та ведет себя так глупо?..
Глупая, какая же она глупая...
— Лайлай... прошу, не отказывайся от меня...
— Отпусти, Ю Хуан.
— Нет, — мотнула головой Ю Хуан.
Цзян Лай нахмурилась и сжала пальцами ткань собственной кофты, пытаясь придать голосу максимум равнодушия:
— Ю Хуан... Прекрати уже бегать за мной. Тебе не надоело?
Произнеся это, она почувствовала, как внутренности обдало кипятком.
Ю Хуан застыла, будто её поразил удар молнии.
Горячее, любящее сердце разбилось в мелкую пыль. Она не могла произнести ни слова.
— Оставь меня в покое, — добила она рушащуюся защиту Ю Хуан. — Я прошу тебя... Перестань преследовать меня.
Казалось, в этот момент Ю Хуан умерла внутри.
Спустя долгую паузу её пальцы медленно разжались.
Взгляд ее, полный боли и нерастраченной нежности, замер на холодном, чужом лице Цзян Лай. Заплаканные глаза покраснели от лопнувших сосудов. Голос вдруг стал пугающе спокойным:
— Я тебе противна?
— Да, — отчеканила Цзян Лай. — Ты мне противна.
Ю Хуан беззвучно шевельнула губами, и новые слёзы покатились по щекам.
Она поверила. Выражение лица Цзян Лай казалось слишком убедительным.
Но тут внимание Ю Хуан привлёк звук работающего телевизора. Шла дорама, и она мгновенно узнала собственный голос. Понимание озарило её — Цзян Лай слушала сериал с её участием?
— Не трать на меня время, — продолжала Цзян Лай. — Своими строптивыми выходками ты только сильнее вызываешь во мне отвращение. Не приходи сюда больше, Ю Хуан.
Но Ю Хуан уже не проронила ни слова из этого монолога:
— Ты правда меня ненавидишь?
— Да.
— Тогда почему ты слушаешь сериал, где я играю?
Цзян Лай даже глазом не моргнула:
— Я не знала, что он с твоим участием.
— Не верю. Там мой настоящий голос, — возразила Ю Хуан. — Ты сама говорила, что запомнила его навсегда. Ты не могла не узнать главную героиню.
Цзян Лай замерла, не найдя, что ответить.
Она действительно слушала проект, озвученный самой Ю Хуан.
— Ты не ненавидишь меня... Ты меня любишь, правда? — Ю Хуан пристально вглядывалась в её лицо. — Иначе зачем бы ты слушала дораму со мной?
Цзян Лай промолчала.
Внезапно Ю Хуан рванула Цзян Лай к себе. Накрыв её затылок ладонью, она наклонилась и накрыла её губы своими, заглушая непроизнесенные слова.
Их губы слились.
Прижав её к себе изо всех сил, Ю Хуан яростно, безудержно целовала её. Раз уж она пришла сюда, то позволит себе эту слабость — ведь она мечтала об этом слишком долго.
Цзян Лай в ужасе расширила глаза.
Упершись руками в плечи Ю Хуан, она попыталась оттолкнуть её, но хватка той была мертвой. Тогда в отчаянии Цзян Лай больно укусила её за губу.
Ю Хуан поморщилась от боли.
Но вместо того чтобы отстраниться, она лишь вовлекла ее в еще более глубокий поцелуй.
На губах расцвел солоноватый вкус крови.
Сжимая затылок Цзян Лай, Ю Хуан воспользовалась её замешательством, чтобы проникнуть глубже. Этот поцелуй, подобный шторму, сминал любое сопротивление, лишая воздуха и заставляя Цзян Лай задыхаться.
Цзян Лай любила её целовать.
Закрыв глаза, она жадно, сокровенно впитывала знакомый аромат и вкус, принадлежавшие только Ю Хуан. Ей так хотелось навечно остаться в этих руках... Но страх, что долгий поцелуй выдаст всю её скрываемую любовь, победил.
По щеке прокатилась одинокая блестящая капля.
Собрав последние силы, Цзян Лай с силой оттолкнула Ю Хуан и влепила ей звонкую пощёчину.
— Ты перешла все границы, Ю Хуан!
— Перестань тешить себя иллюзиями! Я никогда тебя не любила!
Ю Хуан застыла, щека горела огнем.
Это был первый раз, когда Цзян Лай обвинила её в пустых надеждах. Ю Хуан посмотрела на неё с беспросветным отчаянием и горько усмехнулась:
— Один поцелуй за одну пощёчину... Вполне справедливая цена.
Боли в отбитой ладони Цзян Лай не ощущала — сердце горело в миллион раз сильнее.
Это же лицо Ю Хуан... Лицо актрисы...
И она посмела...
Назад дороги не было. Напустив на себя гневный вид, она схватила Ю Хуан и потянула вверх, а затем, ориентируясь по памяти, потащила ее к выходу:
— Уходи! Убирайся! Я не хочу тебя видеть и слышать о тебе не желаю!
Ю Хуан поддавалась каждому толчку, не делая попыток остановить её.
Цзян Лай вывела её во двор и замерла, с пустым взором устремившись вперед:
— С этой минуты мы чужие люди. Не приходи больше в переулок Чуньси. Уходи, Ю Хуан.
Шэнь Цютан с тревогой наблюдала за ними из глубины двора, чувствуя висящее в воздухе напряжение. Она не смела вымолвить ни слова.
Ю Хуан смотрела на неё странно обмякшим взглядом. Слёзы высохли, а боль стала слишком глубокой для плача:
— Мы даже друзьями остаться не можем?
— Нет. Я не хочу с тобой дружить.
— Но Лайлай...
— Замолчи. Я не хочу слышать твой голос, — Цзян Лай отвернулась, скрывая вновь подступившие слёзы. — Уходи сама, пока я не выставила тебя за ворота.
Ю Хуан успела перехватить её запястье:
— Лайлай...
— Позволь мне сказать кое-что напоследок.
Цзян Лай замерла:
— Говори.
Наступила тишина.
А затем раздался голос Ю Хуан — тихий, согревающий, способный растопить любую зимнюю стужу:
— Лайлай, я сделала навстречу тебе сто один шаг. Стоит тебе лишь обернуться — и ты увидишь меня. Сделай всего один шаг назад, и я смогу тебя обнять... Неужели ты правда даже не взглянешь на меня?
Глаза Цзян Лай застилало краснотой. Она тяжело выдохнула:
— Нет необходимости.
— Лайлай... — с последней надеждой спросила Ю Хуан. — Если бы ты могла видеть этот мир... ты дала бы мне шанс? Согласилась бы быть со мной?
Сердце Цзян Лай пронзила невыносимая судорога.
— Нет.
Свет в глазах Ю Хуан окончательно угас:
— У нас правда нет будущего?
— Да. Так что уходи. Перестань меня любить — я этого не стою.
Ю Хуан медленно опустила руку:
— Хорошо. Я поняла.
Не сводя глаз с её спины, она сделала медленный шаг назад:
— Я больше не приду в переулок Чуньси. Не стану досаждать тебе. Прости за сегодняшний порыв... Прости. Этого больше не повторится. Никогда.
Она улыбнулась сквозь слёзы:
— Прощай, Цзян Лай.
Повернувшись, она шагнула в темноту и больше не обернулась.
Цзян Лай стояла неподвижно, пока стихали её шаги, пока едва уловимый, знакомый аромат парфюма полностью не растворился в ночном воздухе. Лишь тогда она повернула голову туда, где исчезла Ю Хуан. По лицу незрячей девушки непрерывным потоком текли слёзы. В её памяти больше не возникал образ любимой.
Шэнь Цютан подошла ближе и без слов обняла её.
Уткнувшись лицом в плечо старушки, Цзян Лай тихо прошептала:
— Бабушка... Никто и никогда не любил меня так, как она. Но теперь... Я потеряла её навсегда.
Навсегда.
«Ю Хуан.
Ты — ослепительная звезда, у тебя впереди блестящее будущее. А я... всего лишь беспомощная слепая, неспособная даже позаботиться о себе. Всё, что произошло между нами — просто знак свыше: я недостойна находиться рядом и обладать тобой. Я не вправе из эгоизма превращать тебя в свои глаза до конца дней. Ты невероятная, ты должна лететь дальше и видеть прекрасные горизонты.
Между нами слишком непреодолимая пропасть.
Мне никогда не сократить это расстояние, а значит, я не могу стать обузой и тянуть тебя вниз.
Ю Хуан...
Прости за то, что солгала. Прости за то, что причинила тебе боль.
Расстаться навсегда — пожалуй, единственный верный для нас исход».