Ю Хуан поспешно вышла из лапшичной и, надев тёмные очки, оглянулась. Три месяца разлуки — и надо же было встретиться именно так. Лишь беглый, мимолётный взгляд, но даже этому она была рада: главное — увидела ту, о ком тосковала день и ночь.
Опустив веки, Ю Хуан на миг замерла в тихой печали, а затем с неохотой отвела взор и повернулась, чтобы уйти. Тёмные стёкла надёжно скрыли покрасневшие от подступивших слёз глаза.
«Цзян Лай ведь снова узнала меня по духам, — подумалось ей. — Иначе откуда бы ей знать, что я заходила?»
Мысль сменить парфюм мелькнула самовольно. Если выбрать другой аромат, можно будет стоять хоть в шаге от Цзян Лай — и та, пока не услышит голос, ни за что её не признает. Но уже в следующее мгновение Ю Хуан сама же отбросила эту идею.
Пусть лучше узнаёт за секунду. Намного страшнее, если Цзян Лай вовсе забудет её запах. Это ранило бы куда больнее, чем любой отказ и разлука.
Стройный силуэт Ю Хуан быстро растворился в людском потоке. Пронизывающий зимний ветер трепал рассыпанные по плечам волосы, а вслед за ней тянулся едва уловимый, изысканный шлейф. Прохожие поневоле оборачивались на этот тонкий аромат, и ей оставалось лишь плотнее запахнуть воротник, надвинуть шляпу и поскорее затеряться в толпе.
* * *
Когда Шэнь Цютан закончила уборку, часовая стрелка уже подбиралась к шести вечера. Обычно она справлялась со всем одна — даже когда посетителей набивалось полнехонько, рассчитывать приходилось только на собственные силы. Не то чтобы бабушка не думала нанять помощника, просто лишних денег не водилось. Как бы ни ломило спину, как бы ни валилась она с ног от усталости, каждую копейку берегла: нужно было скопить хоть что-то на будущую операцию по пересадке роговицы для Цзян Лай.
На город опустились сумерки, а пронизывающий холод становился всё злее. Заперев заведение, Шэнь Цютан усадила Цзян Лай с Додо в грузовой трицикл и направилась к дому. На часы взглянули уже около семи, когда машина затормозила у обочины. Бабушка отомкнула калитку и заботливо помогла внучке вылезти.
— Лайлай, — заговорила старушка, — сегодня ведь Праздник фонарей. Давай попозже сварим танъюань?
— Хорошо, — сжала её ладонь Цзян Лай.
Убедившись, что внучка твёрдо стоит на ногах, Шэнь Цютан отпустила её руку и погладила пса по голове:
— Додо, на улице стужа, веди хозяйку в дом.
Золотистый ретривер тут же подался вперёд, неторопливо потянув Цзян Лай во двор. Бабушка забрала из кузова пакеты с провизией и пошла следом.
Вечером Цзян Лай грелась у обогревателя на первом этаже. По телевизору шёл сериал с участием Ю Хуан. Дома девушка всегда предпочитала слушать именно эти дорамы: она не просто помнила каждую роль своей любимицы, но и держала в голове голоса всех актёров дубляжа, озвучивавших её персонажей. Только так, по мельчайшим интонациям и чужим голосам, она могла угадать, когда на экране появляется Ю Хуан. Задача казалась головоломной, однако Цзян Лай выучила всё до единой детали. Она восхищалась Ю Хуан как актрисой и любила её — только её одну.
Додо тихо лежал у ног, бдительно и кротко согревая своим присутствием.
На кухне Шэнь Цютан хлопотала у плиты. Цзян Лай любила самые простые, нежные и тягучие рисовые шарики без начинки, в сладком отваре — их они лепили вместе. Пускай в доме праздник встречали лишь двое, бабушка и внучка не роптали. Столько лет они были друг у друга поддержкой и опорой, живя в тихом мире и согласии.
Вскоре старушка вынесла из кухни две пиалы, от которых валил густой пар. Поставив их на стол, она вложила ложку в пальцы Цзян Лай:
— Держи, Лайлай. Только осторожнее, совсем горячие, не обожгись.
Девушка осторожно провела ладонью по столешнице, нащупывая пиалу:
— Угу.
Шэнь Цютан присела рядом, и они устроились у тёплого очага, неспешно вкушая сладкое угощение под доносящиеся из телевизора голоса.
Вскоре начался рекламный перерыв. Бабушка спохватилась:
— Лайлай, сегодня же по телевизору праздничный гала-концерт. Наша Сяо Юань такая знаменитая, неужели её не пригласили выступить?
— Бабушка, а этот концерт идёт в прямом эфире или в записи? — поинтересовалась Цзян Лай.
— Да вроде реклама «Звёздного Небосвода» обещала прямой эфир, — поразмыслив, ответила Шэнь Цютан.
— Тогда её там точно нет.
— Откуда такая уверенность? — удивилась старушка.
— Разве Ю Хуан не в Цзянчэне? В лапшичной она была около половины шестого. За такое короткое время добраться до Яньчэна просто невозможно.
Штаб-квартира телеканала находилась именно там.
— И то правда, — согласилась бабушка. — Будем тогда смотреть нашу дораму.
Цзян Лай откликнулась тихим «угу» и зачерпнула ложкой рисовый шарик.
Помолчав, Шэнь Цютан сокрушённо вздохнула:
— Эх, надо было угостить Сяо Юань хоть пиалой танъюаней... Интересно, поела ли она сегодня? За три месяца так исхудала, бедняжка. Днём глянула на неё — сердце кровью облилось.
Душа Цзян Лай болезненно сжалась:
— Она... сильно похудела?
— Не то слово, — кивнула бабушка. — Совсем одни скулы остались, щёчки спали.
Цзян Лай поникла, и сладкое угощение мгновенно сделалось пресным. О том, как изменилась Ю Хуан, она могла узнать лишь с чужих слов... Разве способна она позаботиться о любимой? Девушка опустила ложку на стол:
— Бабушка, позвони ей. Спроси, дома ли она. Если да... давай отвезём ей танъюани?
— Вместе поедем? — удивилась Шэнь Цютан.
— Нет... Я просто поеду с тобой и подожду неподалёку, — горечь скользнула в улыбке Цзян Лай. Она ведь твердила себе, что пора оборвать все нити, но сердце всё равно рвалось навстречу. — Только не говори, что это моя идея. Скажи, будто пришла тайком от меня.
Шэнь Цютан сострадательно оглядела внучку, но нависавшие на языке слова так и не произнесла. Ах, если бы не страх ранить девушку, она давным-давно открыла бы Ю Хуан всю правду!
— Ладно. Сейчас наберу Сяо Юань.
— Угу.
Улыбка окончательно угасла.
«Как же спрятать любовь, если она рвётся наружу?..»
Шэнь Цютан набрала номер и узнала, дома ли Ю Хуан — в жилом комплексе «Кайши Фэнхуа», — умолчав об истинной цели звонка. Получив утвердительный ответ, бабушка повесила трубку, наполняя термоконтейнер горячими танъюанями. Брать с собой Цзян Лай она не стала, обещая обернуться мигом. Внучке оставалось лишь покориться.
Уже у самого порога, держа в руках термосок, бабушка услышала тихий оклик:
— Бабушка...
— Что такое, Лайлай? — обернулась та.
Цзян Лай медленно опустила голову, в её незрячих глазах блеснула непролитая слеза:
— Ты... можешь передать ей от меня поздравление с Новым годом?
Даже такое простое пожелание приходилось передавать через третьи руки... Какая же она беспомощная.
Шэнь Цютан замерла.
Девушка горько усмехнулась:
— Запоздалое «С Новым годом»...
— Хорошо, — со вздохом отозвалась бабушка.
* * *
Когда раздался второй звонок и Шэнь Цютан сообщила, что ждёт у подъезда, Ю Хуан обомлела. Выскочив на улицу, она сразу заметила хрупкую фигуру старушки, застывшую в лунном свете на пронизывающем ветру, и поспешила навстречу:
— Бабушка Шэнь! Что вы делаете здесь в такой час?
Шэнь Цютан без лишних слов вручила ей термоконтейнер:
— Принесла тебе танъюани.
— Мне?.. — переспросила Ю Хуан, растерянно сжимая подарок.
— Праздник ведь! — тепло улыбнулась та. — Одной-то небось и сварить некому. Вот я и подумала угостить тебя. Мы с Лайлай их сами слепили, попробуй.
— Сами... с Цзян Лай? — переспросила Ю Хуан, поднимая глаза.
— Угу.
Тоска во взоре актрисы мгновенно уступила место трепетной надежде. Она всматривалась в лицо собеседницы, боясь спугнуть зародившуюся мысль:
— А она... знает, что вы...
— Нет-нет! — спохватилась Шэнь Цютан и тут же добавила: — Я потихоньку от неё сбежала.
Искра в глазах Ю Хуан потухла. Сдержав вздох, она мягко произнесла:
— Вот как... Всё равно спасибо вам огромное, бабушка Шэнь. В следующий раз просто позвоните, я сама приеду, зачем вам так трудиться.
— Ничего страшного, тут пешком пару шагов, — махнула рукой старушка.
Девушка молча уставилась на контейнер.
— Сяо Юань, — окликнула её Шэнь Цютан.
— А?
— С Новым годом тебя.
Ю Хуан на мгновение замерла, а затем ласково улыбнулась:
— И вас с Новым годом, бабушка Шэнь.
* * *
Ночь вступала в свои права. Ю Хуан вызвалась провожать Шэнь Цютан до самого дома, тихо беседуя по дороге, но у калитки остановилась. Безумно хотелось заглянуть внутрь, хоть мельком увидеть Цзян Лай, но страх выдать себя знакомым ароматом духов победил: расстраивать любимую не хотелось вовсе.
Проводив девушку взглядом, старушка заперла калитку, отомкнула дверь и вошла в дом:
— Лайлай, я вернулась.
— Спасибо тебе, бабушка, — отозвалась девушка, поворачивая лицо на звук.
Шэнь Цютан присела рядом и ободряюще погладила внучку по сжатым пальцам:
— Да за что спасибо, мне только в радость.
— А она... как?
— В порядке Сяо Юань, не переживай.
В носу у Цзян Лай защипало:
— Вот и ладно... Главное, что у неё всё хорошо...
* * *
После Праздника фонарей музыкальная школа «Мо. Блю» возобновила работу. Поклонники Ю Хуан наперебой изъявляли желание записать своих детей именно к Цзян Лай, однако бережливый график позволил взять лишь одного ученика. По субботним вечерам девушке предстояло давать ему индивидуальные уроки на дому. К счастью, мать ребёнка вызвалась лично привозить и увозить преподавательницу, что избавляло от лишних хлопот.
В первую же субботу мамочка заехала за Цзян Лай уже к пяти вечера. Растя ребёнка без мужа, она пригласила учительницу разделить с ними семейный ужин, и после недолгих уговоров Цзян Лай согласилась.
После трапезы хозяйка проводила их в музыкальную комнату. Малыш оказался послушным и понятливым, занятие пролетело легко и непринуждённо, вызвав у матери искренний восторг.
Тем временем за окном стемнело, и нежданно разыгрался ненастный буран с сокрушительным ливнем. Оконные рамы жалобно дребезжали под порывами ветра. Занятие должно было окончиться в девять, но матери мальчика срочно потребовалось уехать на экстренное совещание. Не имея возможности довезти Цзян Лай до дома, она завершила урок на полчаса раньше, подвезла девушку до ближайшей остановки и, рассыпавшись в извинениях и благодарностях, спешно умчалась.
Цзян Лай оставалось лишь заверить её, что всё в порядке, и устроиться на скамейке в одиноком ожидании автобуса.
Ветер неистовствовал, косой дождь барабанил по асфальту, вымачивая штанины. Студёный поток обжигал лицо. Незрячая девушка беспомощно куталась в пальто, пытаясь удержать ускользающее тепло, но пальцы ловили лишь сырую прохладу. Минуты тянулись мучительно долго.
С трудом дождавшись транспорта, она поднялась в салон, однако беда не приходит одна: автоинформатор не работал, а водитель, которого она просила предупредить об остановке «Переулок Чуньси», напрочь об этом забыл.
Цзян Лай проехала нужный поворот. Ей пришлось сойти на незнакомой остановке и снова замереть в ожидании обратного рейса. К тому моменту, когда она наконец добралась до Чуньси, часы показывали половину одиннадцатого. Дождь утих, но одежда промокшего насквозь человека давно уже не грела.
Ветхий переулок встретил её промозглой тьмой и тяжёлым запахом сырости. Соседи давным-давно заперли двери, и вокруг царила жуткая, гробовая тишина. Лишь порывы ветра да размеренный шаг девушки и собаки нарушали это безмолвие. Для незрячей день и ночь одинаковы, и ходить по Чуньси в темноте ей приходилось не раз, но продрогшее до костей тело выбивало из колеи, заставляя привычный переулок казаться зловещим и чужим.
Внезапно до слуха донеслись посторонние звуки — невнятные, приглушённые шаги, хлюпающие по лужам сзади.
Мысль о преследователе обрушилась ледяной волной.
Цзян Лай судорожно вцепилась в рукоять шлейки Додо. Необъяснимый, лишающий воли страх сковал всё тело. Прибавив шаг, она суматошно потянула пса за собой, отчаянно молясь, чтобы вспыхнувшая догадка оказалась лишь плодом зашуганного воображения.
«Нет, не может быть... Не надо...»
Но тут за спиной с грохотом покатилась жестяная банка — то ли выброшенная кем-то, то ли задетая ногой. Лицо Цзян Лай мгновенно побледнело, холодный пот пробил до самых корней волос, а сердце дико заколотилось у самого горла. Беспомощная перед надвигающейся угрозой, она задрожала всем телом.