Сколько прошло времени, Цзян Лай не знала. Когда телефон снова зазвенел, она очнулась от тяжелого, ослепляющего горя. Кое-как утерев слезы, слепая девушка подобрала под себя ноги и дрожащими пальцами провела по экрану.
— Алло... — выдохнула она, едва сдерживая рыдания.
— Лайлай! — Из динамика донесся ликующий, почти неистовый крик Шэнь Цютан. — Лайлай! Сяо Юань пару минут назад выложила видео в Вейбо! Она не села на тот самолет! Она в офисе, с ней все в порядке, она в полной безопасности!
Сердце Цзян Лай пропустило удар, а из глаз хлынула новая волна слез.
— Правда?..
— Правда! На видео она сама! Собственной персоной!
По голосу бабушки чувствовалось, какими огромными захлестывающими волнами накатила на нее радость.
— Бабушка... ты можешь переслать мне это видео? — прошептала Цзян Лай, глухо всхлипывая. — Я хочу услышать ее голос. Хочу узнать, что она сказала...
— Конечно, милая, сейчас же отправлю!
Разговор прервался.
Спустя мгновение пришло уведомление. Цзян Лай запустила запись и, затаив дыхание, прижала динамик к самому уху. Едва зазвучал знакомый, родной голос Ю Хуан, слепая девушка закрыла рот ладонью и зашлась в беззвучном, разрывающем грудь плаче.
— Ты жива... слава богу... Ю Хуан... с тобой все хорошо...
— Какое счастье... с тобой все в порядке...
Она сидела на полу, уткнувшись лицом в колени, словно пытаясь выплеснуть всю ту боль и отчаяние, что колом стояли в груди. Каждый ее всхлип отдавался в пустом коридоре жгучей тоской.
А потом... среди плача внезапно прорвался смех.
Это был горький, надрывный смех человека, вырванного из лап гибели. Цзян Лай размазывала слезы по щекам и смеялась, сама не понимая, чего в ней сейчас больше — горя или облегчения.
Что может быть страшнее, чем расстаться и стать чужими людьми?
Оказалось, она не боялась холодного отчуждения. Не боялась разлуки и того, что их пути разойдутся навсегда. Больше всего на свете она боялась вечной разлуки — той, из которой не возвращаются. Боялась никогда больше не услышать о Ю Хуан ни вести. Боялась, что та уйдет из жизни первой, а следующая их «встреча» состоится на кладбище.
Боялась, что в этом мире просто не останется Ю Хуан.
Все эти годы Цзян Лай пряталась в добровольном заточении, сомневаясь и озираясь во тьме. Она не смела сделать шаг навстречу свету, который ждал ее долгие двенадцать лет, не смела обнять свою сияющую луну.
Но лишь потеряв, осознаешь настоящую цену.
И теперь, вырвавшись из плена страха, она была готова разбить любые оковы и попытаться еще раз.
* * *
Ю Хуан находилась в зоне отдыха компании «Синьсин Энтертейнмент».
О пропаже связи с рейсом MF8054 она узнала лишь минут пятнадцать назад.
На следующей неделе намечался официальный анонс ее нового рекламного контракта с брендом уходовой косметики. Линь Фэй решила немного придержать информацию, чтобы сыграть на чувствах фанатов и поднять продажи, а потому не стала сразу обо всем рассказывать.
Однако в эпоху интернета шила в мешке не утаишь.
Едва в сети всплыла новость про исчезновение лайнера, Ю Хуан тут же записала видеообращение, чтобы успокоить поклонников. Она заверила всех, что осталась на земле из-за «непредвиденных обстоятельств», умолчав о травме, и добавила молитву о благополучном возвращении экипажа и пассажиров.
Ирония судьбы: утром в офисе она неосторожно оступилась и так сильно подвернула ногу, что лодыжка мгновенно раздулась. Вылет в Канаду пришлось отменить. С такой травмой о поездках нельзя было и думать как минимум неделю, поэтому работу с канадским люксовым брендом временно отложили — к счастью, заказчики не захотели терять контракт и согласились перенести съемки.
Потерять связь с самолетом в небе...
Даже сейчас, просто думая об этом, Ю Хуан ощущала холодок вдоль позвоночника.
* * *
К вечеру новость о катастрофе и опровержение от самой Ю Хуан гремели по всему интернету.
Спустя полчаса после обрыва связи рейс MF8054 сумел восстановить контакт с диспетчерской службой Цзянхая и совершил успешную посадку в аэропорту Цзянчэна. Все сто девяносто восемь пассажиров и членов экипажа выжили.
Настоящее чудо.
* * *
Ближе к ночи Ю Хуан, ковыляя на костылях под руки с Линь Фэй и Цинь Сан, добралась до своего дома. На левой ноге у нее была удобная туфля, а правая, распухшая, едва влезала в широкий сланец.
Выйдя из лифта, три женщины замлели: у дверей квартиры, сжавшись в комок, сидела девушка с растрепанными волосами. У ее ног, положив морду на лапы, отдыхал золотистый ретривер в специальной шлейке.
Незнакомка прятала лицо в коленях. Одинокая, хрупкая, она выглядела до того беспомощной, что сжималось сердце.
Они узнали ее мгновенно.
Цзян Лай.
Додо приподнял голову и радостно забил хвостом по полу.
Ю Хуан замерла, впившись взглядом в сгорбленный силуэт. Зрачки ее сузились, а сердце отчаянно заколотилось о ребра. Сколько бы времени ни прошло, как бы глубоко ни была ранена ее душа, один лишь вид этой женщины заставлял кровь кипеть.
Она все еще любила ту Цзян Лай, которая когда-то обещала быть с ней рядом.
В глазах на мгновение вспыхнула прежняя нежность... но тут же угасла, сменившись холодной горечью.
Линь Фэй и Цинь Сан переглянулись, без слов понимая состояние подруги.
Ю Хуан неожиданно понизила голос:
— У кого-нибудь есть духи?
— У меня, — Цинь Сан тут же сунула руку в сумочку и достала флакон. — Держи, Хуан-цзе.
Ю Хуан приняла флакон и щедро густым облаком распылила парфюм на одежду и кожу — до тех пор, пока не перебила свой естественный запах, который Цзян Лай помнила до мельчайших оттенков. Вернув флакон, она глубоко вздохнула:
— Пошли.
Они неспешно подошли к двери. Цзян Лай продолжала сидеть в той же позе, никак не реагируя на шаги. Ю Хуан смерила ее ледяным взглядом. Внутри закипала злость.
Ведь та сама сказала, что отныне они чужие! Твердила, что знать ее больше не хочет!
Так какого черта она здесь делает?!
Впрочем, какая разница... Сердце Ю Хуан уже давно было растоптано и превращено в кровавое месиво.
— Что ты здесь делаешь? — сухо спросила она.
Цзян Лай не шелохнулась.
Ю Хуан без церемоний ткнула ее наконечником костыля.
Девушка вздрогнула и медленно подняла лицо. Ее опухшие, незрячие глаза уставились куда-то в пространство перед собой. Было видно, что она долго и безудержно плакала.
Ю Хуан поморщилась, но голос ее остался твердым и чужим:
— Я спросила: зачем пришла?
Цзян Лай замерла. Голос точно принадлежал Ю Хуан, но душный, резкий запах духов чужим панцирем заслонял тот родной, заветный аромат, к которому она так рвалась.
— Я... — беспомощно прошептала слепая.
— Дай пройти, — отрезала Ю Хуан. — Не стой на дороге.
Линь Фэй и Цинь Сан молча ждали.
Цзян Лай виновато сжалась. Почувствовав, как сердце пронзила острая боль, она осторожно поднялась, держась рукой за косяк, и сделала шаг в сторону.
— Извини... Прости, пожалуйста...
Ю Хуан отперла замок и при помощи подруг вошла внутрь.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Цзян Лай опустила голову, не в силах сдержать слез. Она слышала чужие шаги, слышала стук костылей по кафелю. Рядом с Ю Хуан были люди. А она... она знала, что сама виновата во всем. Сама разрушила их счастье.
Но больно было так, словно из груди вырвали сердце.
Ю Хуан больше не любила ее. Она даже сменила духи, лишь бы ничего не напоминало о прошлом.
Сообщения об авиакатастрофе перевернули все в душе Цзян Лай. Нет ничего страшнее смерти. И теперь, пока они обе еще дышат, пока не поздно... она должна сказать правду. Она хочет остаться.
Вытерев щеки, Цзян Лай замерла у закрытой двери, подобно провинившемуся ребенку. Раньше Ю Хуан молила ее об одном шансе. Теперь, пусть даже ее прогонят, она выстоит этот бой.
* * *
Ночь вступала в свои права.
Линь Фэй глянула на экран домофона: Цзян Лай без движения простояла у порога больше двух часов. Не выдержав, менеджер вздохнула и пошла открывать.
Им необходимо было поговорить. Окончательно и без свидетелей.
Ю Хуан сидела на диване в гостиной. Увидев входившую Цзян Лай, она нахмурилась:
— Зачем ты ее впустила?
— Она стоит там два часа, — тихо ответила Линь Фэй. Переведя слепую к дивану, она осторожно усадила ее и добавила: — Ей нужно кое-что сказать тебе. Пожалуйста, выслушай ее. В последний раз.
— Нам не о чем разговаривать, — отвернулась Ю Хуан.
— Вот и решите это вместе, — Линь Фэй подала знак Цинь Сан: — Пошли.
— Да-да, — быстро кивнула та, подхватывая сумочку. — Хуан-цзе, если что — сразу звони. Я на связи!
За ними щелкнул замок.
В просторной гостиной остались только двое.
Воздух в комнате будто загустел от тяжелого, морозного молчания. Цзян Лай судорожно сжала пальцами край кофты, ссутулившись под этим ледяным давлением.
— Говори, — не выдержала Ю Хуан. — Зачем пришла?
Не видя перед собой лица собеседницы, Цзян Лай отчетливо слышала в ее тоне раздражение.
— Я... я услышала про рейс MF8054... и пришла, — едва слышно пролепетала она.
Они сидели рядом, но между ними пролегала пропасть.
Ю Хуан горько усмехнулась:
— То есть... ты пришла, только потому что решила, будто я умерла?
— Я...
— Цзян Лай, — перебила ее Ю Хуан. Глаза ее заблестели от слез, а в груди вспыхнула жгучая боль. — Значит, чтобы ты хотя бы повернула голову в мою сторону, мне нужно было сдохнуть?!
Цзян Лай сжалась. Ей стало невыносимо стыдно.
— Прости...
— Мне не нужны твои проклятые «прости»! — сорвалась на крик Ю Хуан. — Я отдала тебе всю себя, а ты вспомнила обо мне, только когда посчитала мертвой! Мне нужно было разбиться в авиакатастрофе, чтобы заслужить твою жалость?! За кого ты меня принимала все это время?!
Цзян Лай отчаянно закрутила головой:
— Нет... нет... провинилась... я так виновата...
— Хватит! — Ю Хуан закинула голову, сглатывая слезы. Голос ее вдруг стал тихим и опустошенным: — Как видите, я жива. И со мной все в порядке. Так что можешь уходить.
Цзян Лай не шелохнулась.
— Ты слышишь? Уходи.
— Я не уйду...
— Это мой дом, — Ю Хуан в упор смотрела на нее. — На каком основании ты остаешься?
Цзян Лай закусила губу. Она знала, что не имеет права требовать ни о чем, но всё же выдохнула:
— Я... я хочу остаться. Хочу быть с тобой.
Ю Хуан замерла. Едва затянувшаяся рана в душе с треском лопнула снова.
— Цзян Лай! — рявкнула она, и в ее глазах блеснули слезы. — Ты сама твердила, что я тебе мерзка! Сама говорила, что между нами ничего быть не может! Убеждала меня разлюбить тебя, не преследовать, заявляла, что даже если прозреешь — никогда не будешь со мной! А теперь заявляешь, что хочешь остаться?! С какой стати?! Чем ты заслужила это право?!
Она ведь только-только заставила себя сделать шаг дальше. Завязывала глаза дома, чтобы на своей шкуре почувствовать, каково это — жить во тьме. Мечтала вернуть ей зрение, сделать последний подарок и навсегда уйти из ее жизни.
Зачем Цзян Лай снова бередит ее раны?
Почему считает, что может появляться и исчезать, когда ей вздумается?!
Ю Хуан любила ее — до беспамятства. Жалела ее. Но эта жестокость выжигала все изнутри.
Цзян Лай сидела ни жива ни мертва, пальцы ее побелели от напряжения.
— Ю Хуан... Я знаю, что меньше всех имею право на эти слова... Но все, что я говорила тогда... это была ложь.
Она сглотнула подступающий к горлу ком.
— Я... я просто считала, что не достойна тебя...
Ю Хуан застыла. Не достойна?.. Из-за этой глупости она предпочла оттолкнуть ее и сломать им обеим жизни?!
Злость вспыхнула с новой силой.
— Не достойна? — с ядовитой ухмылкой переспросила Ю Хуан. — А теперь, значит, доросла?
Цзян Лай опустила голову. Слеза скатилась по ее щеке.
— Нет... Не достойна.
— И сейчас не достойна? — чеканила Ю Хуан. — Тогда зачем приперлась?! Сказала, что хочешь быть рядом... Собиралась напроситься в девушки? Так вот: я больше тебя не люблю. И видеть своей девушкой не хочу!
— Мне не нужно быть твоей девушкой, — тихо качнула головой Цзян Лай.
Ю Хуан нахмурилась:
— Что это значит?
— Я просто хочу быть рядом, — слепая подняла на нее свои незрячие глаза. — Без всякого статуса. Без прав... Просто рядом.
В комнате повисла тишина. Ю Хуан прищурилась:
— Хочешь быть моей любовницей?
Цзян Лай секунду сомневалась, но потом кивнула.
— Ты правда думаешь, что я из тех, кто заводит содержанок?
— Нет... Я просто хочу быть с тобой, — Цзян Лай судорожно вздохнула. — А когда... когда у тебя появится настоящая девушка, я сама уйду. Обещаю.
Ю Хуан смотрела на нее с нескрываемой болью.
— А если передумаешь?
— Не передумаю. Я держу слово.
Слеза смахнулась с ресниц Ю Хуан и упала на колени.
— Цзян Лай... Ты забилась в угол до такой степени, что готова быть бесправной любовницей, лишь бы не уходить?
— Это мой выбор, — прошептала та. — Я хочу этого сама.
Ю Хуан горько усмехнулась:
— Надо же. Выходит, ты меня так сильно любишь?
Цзян Лай кивнула — быстро, без колебаний, вся дрожа от переживаемого бурана чувств:
— Да, Ю Хуан... Люблю. Я правда тебя люблю...
Она слабо улыбнулась сквозь слезы:
— Наконец-то... я смогла сказать тебе это...
Ю Хуан отвернулась, вытирая лицо. Она ждала этих слов годы. Мечтала услышать их. Но почему же сейчас вместо радости грудь разрывает такая адская боль?
— Сочувствую, — бросила она холодно. — А я тебя больше не люблю.
— Ничего, — смиренно откликнулась Цзян Лай. — Моей любви хватит на двоих...
Ю Хуан молчала. А потом спросила:
— Ты хоть понимаешь, что означает быть любовницей?
Цзян Лай снова кивнула, глядя в пустоту:
— Понимаю. Когда я буду нужна — я буду рядом. Когда стану обузой — уйду с глаз долой. Ты сможешь делать со мной все, что захочешь...
Ей было все равно. Лишь бы не терять ее.
В следующее мгновение Ю Хуан рывком поднялась и, превозмогая боль в ноге, шаг за шагом приблизилась к Цзян Лай. Нависнув над ней, она повалила девушку на мягкие подушки дивана.
Сверху донесся ее ледяной, обжигающий шёпот:
— Ты сама сказала — делать все, что захочу. Значит, не станешь сопротивляться?
Цзян Лай лежала под ней, ощущая жар чужого тела и дыхание на своем лице. Чужой, резкий запах парфюма ударил в нос, но она лишь тише проговорила:
— Делай всё, что хочешь.
Ю Хуан сжала губы:
— И пощечину больше не отвесишь?
Цзян Лай дрогнула. Две прозрачные слезинки выкатились из уголков ее глаз. Она медленно подняла руки, касаясь ладонями щек Ю Хуан, и осторожно, с невыразимой нежностью прижалась губами к ее левой щеке:
— Ю Хуан... Прости меня...
Взгляд Ю Хуан окончательно потемнел.
Перехватив тонкие запястья Цзян Лай, она прижала их к подушке над ее головой и накрыла ее губы жестоким, требовательным поцелуем.
Горячий язык властно прорвался за преграду зубов. Этот поцелуй был наказанием — страстным, жадным, полным накопившейся боли.
Ей казалось, что этого мало. Она все еще не верила.
Раздался сухой треск рвущейся ткани.
Шелк блузки распоролся, обнажив белоснежные плечи и ключицы Цзян Лай, а следом — изящный край кружевного белья. Нежная, гладкая кожа и глубокая ложбинка между грудей выглядели пленительно.
Ю Хуан на мгновение замерла, но не остановилась.
Она опустилась поцелуями ниже, оставляя яркие, доставляющие боль отметины на идеальной коже. Не переходя последней черты, она лишь крепче прижимала к себе дрожащее тело Цзян Лай, пока пальцы той судорожно впивались в ее плечи.
Цзян Лай чуть запрокинула голову, с трудом сдерживая стоны. Слезы застилали ее глаза, но в тишине комнаты ее шепот звучал сбивчиво и откровенно:
— Ю Хуан...
Наконец Ю Хуан отстранилась.
Глядя на заплаканное, виноватое лицо девушки, она сухо бросила:
— Ты сама твердила, что согласна на все. Чего опять плачешь?
— Я согласна... — выдохнула Цзян Лай, пытаясь ладонью нащупать ее лицо. Если бы она могла видеть... Как бы ей хотелось сейчас смотреть в ее глаза! — Просто... у меня это в первый раз. Мне немного страшно... Но я правда согласна...
Глядя на ее покорность, Ю Хуан почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Внутри все сжалось от страха: она панически боялась, что Цзян Лай снова бросит ее, когда морочащий туман рассеется.
И, даже сдавшись внутри, Ю Хуан не смогла удержаться от последнего ядовитого укола:
— Жаль тебя разочаровывать, Цзян Лай. Ты даже на роль любовницы не тянешь.
Сердце слепой девушки сжалось от жгучей боли. Едва дыша, она прошептала:
— Тогда пусть я буду... просто игрушкой...
Ю Хуан нахмурилась:
— Что?..
— Если это единственный способ остаться с тобой... — Цзян Лай закрыла глаза, окончательно бросая к ее ногам свою гордость. — Ю Хуан... я согласна быть твоей игрушкой.