Когда Синь Фэн вернулась на базу команды, часы показывали уже больше двух ночи.
Ей снова пришло сообщение от Фу Сюэчунь.
Та спрашивала, намерена ли Синь Фэн рассказать Ло Юэ об их сегодняшней встрече и показать те фотографии. Синь Фэн не понимала, к чему эти расспросы, но всё же коротко ответила:
— Не смей говорить Юэюэ, что мы виделись. И тем более не показывай ей снимки. Иначе пожалеешь.
Ответ от Фу Сюэчунь прилетел мгновенно:
— Кто проболтается — тот и вылетает.
Синь Фэн не стала тратить время на бессмысленную перепалку и просто отправила номер Фу Сюэчунь в чёрный список.
Приняв душ, она сразу легла спать.
Причина, по которой Синь Фэн решила скрывать эту встречу от Ло Юэ, была проста. Она помнила, как однажды Юэюэ с опаской спрашивала, не мешает ли ей прошлое — встречалась ли она с кем-то до неё. Синь Фэн знала: Ло Юэ ни за что не захочет, чтобы эти кадры всплыли. Снимки причинили бы ей лишь боль.
В конце концов, это были личные, откровенные фотографии Ло Юэ и её бывшей девушки.
Вряд ли кто-то в здравом уме захочет показывать нынешней возлюбленной подобные подробности прошлых отношений, не говоря уже о столь откровенных снимках.
К тому же расставание с Фу Сюэчунь вышло болезненным и скандальным. Синь Фэн даже думать не требовалось, чтобы понять: эти кадры — тёмная страница, которую Ло Юэ мечтает стереть из памяти навсегда. Прошлое, оставившее глубокие шрамы.
Ей не хотелось ворошить старые раны.
Ло Юэ и без того в последние дни разрывалась от дел, и добавлять ей поводов для переживаний было ни к чему.
Поэтому Синь Фэн решила молчать.
* * *
Проснувшись на следующее утро около семи часов, Синь Фэн снова не обнаружила в телефоне привычного пожелания доброго утра и виртуального поцелуя. Это казалось совсем уж нетипичным: обычно в такое время Ло Юэ уже поднималась и собиралась на занятия.
Поколебавшись, Синь Фэн набрала её номер.
Гудки тянулись долго. Наконец на том конце провода ответили.
Лицо Синь Фэн просветлело:
— Юэюэ...
— Что-то случилось? — раздался в трубке подчёркнуто холодный голос.
Синь Фэн замерла.
На мгновение ей показалось, будто ответил кто-то чужой — настолько отстранённо и сухо звучали эти слова. Но голос без сомнений принадлежал Ло Юэ.
— Нет, ничего... — растерянно проговорила Синь Фэн.
— Если ничего, я положу трубку. Я занята.
Синь Фэн окончательно оторопела:
— Что с тобой? Ты расстроена?
Хоть она и не видела Ло Юэ, по интонации отчётливо чувствовалось: что-то не так. Её привычная, ласковая Юэюэ никогда бы не стала говорить с ней подобным тоном. Каждым своим поступком она прежде лишь доказывала любовь.
— Нет, всё в порядке, — всё так же ровно ответила Ло Юэ.
— Тогда почему ты так холодна со мной? — в мягком голосе Синь Фэн проскользнула затаённая обида. — Малышка, ты на меня за что-то сердишься?
«Неужели она узнала о вчерашней встрече с Фу Сюэчунь? Про те снимки?»
Но Синь Фэн тут же отбросила эту мысль: Фу Сюэчунь сама предупредила, что разоблачение никому не выгодно, и вряд ли стала бы копать яму самой себе.
Тогда откуда эта внезапная стена?
В динамике повисла тишина.
Спустя несколько мгновений Ло Юэ заговорила снова. Голос её слегка смягчился, но отстранённость никуда не исчезла:
— Великая, у тебя тренировки, у меня — учёба. Это никак не связано с настроением, и я на тебя не сержусь. Просто у меня правда очень напряжённый период. Если я не звоню сама — пожалуйста, не звони мне тоже.
Синь Фэн молчала. На душу стальным грузом опустилась тяжесть.
Неужели это говорит её любимая Юэюэ?
— На этой неделе у меня куча экзаменов, — продолжала Ло Юэ, и показалось, будто с её голоса спала ледяная корка. — Мы с Цзиньроу практически ночуем в библиотеке. Пообещай мне, что будешь спокойно тренироваться и готовиться к турниру. Не забивай себе голову глупостями, хорошо?
Вот теперь интонации стали похожи на прежние.
— Хорошо, — выдохнула Синь Фэн.
— И пообещай ещё кое-что.
— Слушаю.
— Пока я не свяжусь с тобой сама — не ищи встречи.
Синь Фэн едва заметно нахмурилась:
— Почему?
— Я не хочу отвлекаться от учёбы, — мягко, но бескомпромиссно произнесла Ло Юэ. — Ты тренируешься, я готовлюсь. Давай пока не будем мешать друг другу, ладно?
Взгляд Синь Фэн померк.
Она понимала необходимость тренировок и учёбы, но к чему подобные крайности? Зачем ставить жёсткое условие «не мешать»?
— Ты правда хочешь, чтобы мы пока вообще не общались? — с болью спросила она.
— Да. Мне нужно сосредоточиться.
Синь Фэн помедлила. Ей не хотелось соглашаться на это странное требование, но расстраивать Ло Юэ она боялась ещё сильнее:
— Хорошо. Я обещаю.
Ло Юэ и раньше старалась не беспокоить её во время командных тренировок. Синь Фэн убеждала себя, что должна брать с неё пример: не отвлекать, дать спокойно сдать сессию. Просто сама она слишком привязалась к Юэюэ, слишком скучала и уже не представляла жизни без неё.
— Великая, мне пора на занятия. Я отключаюсь.
— Подожди, ты ведь ещё не...
Договорить она не успела — вызов оборвался. Слова «ты ещё не подарила мне утренний поцелуй» так и застряли комком в горле. Синь Фэн медленно опустила руку с телефоном.
В груди осталась жгучая пустота от разительного контраста с тем, как всё было прежде.
«Наверное... она правда просто очень занята...»
* * *
Едва звонок завершился, Ло Юэ дала волю слёзам.
Она изо всех сил пыталась изобразить холодность, чтобы постепенно оттолкнуть Синь Фэн, подготовить почву для расставания и найти убедительный повод. Но когда Синь Фэн так нежно назвала её малышкой и спросила, не обиделась ли она... Сердце Ло Юэ полоснуло такой дикой болью, будто его резали по живому. Сдерживать рыдания стоило нечеловеческих усилий.
Она категорически отказывалась от видеозвонков только потому, что каждый раз давалось с огромным трудом не разрыдаться при виде родного лица. Ей было страшно, что Синь Фэн услышит дрожь в её голосе и обо всём догадается. Проще было сжечь все мосты сразу.
Если бы Ло Юньхэн не надавил на её самое уязвимое место, не оставив ни единого шанса на сопротивление...
Она никогда, ни за что на свете не согласилась бы бросить Синь Фэн.
Ни за что.
Ло Юэ до сих пор помнила тот день на краю обрыва, когда ей пришлось делать выбор за двоих.
Бай Фэй тогда спросил Синь Фэн, что бы та выбрала между любовью и карьерой. И Ло Юэ без колебаний ответила за неё — карьера. Она ни при каких обстоятельствах не позволила бы себе стать помехой на пути Синь Фэн, особенно сейчас, накануне решающих соревнований. Не позволила бы разрушить мечту всей команды ATC.
Иначе это чувство вины отравило бы ей всю оставшуюся жизнь.
Она растоптала собственное достоинство, упала на колени перед Ло Юньхэном, умоляя о пощаде. Просила хотя бы дать им дотянуть до окончания Азиатского пригласительного турнира, только бы не наносить Синь Фэн удар перед самыми соревнованиями.
Но Ло Юньхэн был непреклонен.
Она сделала всё, что могла... Сделала всё возможное...
Она не могла допустить, чтобы из-за неё Синь Фэн лишилась возможности выехать за границу, не смогла ступить на арену Азиатского пригласительного турнира и выполнить спортивное желание Бай Фэй перед его уходом со сцены. Пришлось уступить.
И расставание, и пропущенный турнир ранили бы Синь Фэн одинаково больно.
Но Ло Юэ слишком хорошо понимала, что из этого важнее.
Что ж... Пусть тогда злодейкой в этой истории станет она. Лишь бы Синь Фэн смогла сыграть свой главный матч.
* * *
В это самое время Ло Юньхэн вальяжно сидел в кабинете: просматривал документы компании и неспешно попивал чай.
Цзян Фушэнь осторожно приоткрыл дверь, подошёл к рабочему столу и со всем уважением доложил:
— Председатель, барышня заперлась в комнате и так и не выходит.
Ло Юньхэн сделал глоток:
— Вот как?
— Да, — Цзян Фушэнь помедлил. Видя, что хозяин пребывает в отменном расположении духа, он тихо спросил: — Председатель... вам не кажется, что вы поступаете с барышней слишком жестоко?
Ло Юньхэн, не отрываясь от бумаг, ответил:
— Жестоко?
— Жестоко.
— А по-моему, ещё недостаточно.
Цзян Фушэнь смолк.
Ло Юньхэн отставил пиалу, закрыл папку с отчётом и поднялся с кресла. Поправив лацканы безупречного пиджака, он направился к выходу:
— Пойдём, навестим её.
Спустя минуту Ло Юньхэн уже постучал в дверь дочери. Ответного звука не последовало. Он постучал снова, проявив сдержанное терпение:
— Милая, скоро завтрак. Если ты не выйдешь, мне придётся заказать доставку прямо на базу ATC.
За секунду до того дверь распахнулась.
На пороге стояла Ло Юэ. Растрёпанные волосы, вспухшие от слёз веки, влажные дорожки на щёках. Девушка выглядела настолько опустошённой и потухшей, будто из неё выкачали всю жизнь.
Ло Юньхэн застыл на месте от неожиданности.
Он впервые видел дочь в столь жалком состоянии.
Ло Юэ прошла мимо, даже не взглянув на отца. Она сама не понимала, что чувствует к нему в эту минуту. Назвать это ненавистью пока не получалось — всё-таки он был её отцом, — но видеть его сейчас было выше её сил.
Хрупкая, похудевшая фигура медленно удалялась по коридору.
Глядя ей вослед, Ло Юньхэн прищурился, и сквозь холодный взгляд промелькнула тёмная тень:
— Дочь, завтра последний срок.
Ло Юэ не обернулась:
— Я знаю. Завтра я с ней расстанусь.
— И тебе её не жаль?
Слёзы, застывшие в уголках глаз Ло Юэ, сорвались и потекли по щекам. Она резко развернулась. В её покрасневшем, преисполненном отчаяния и боли взгляде вспыхнула ярость:
— Мне жаль! — выкрикнула она сдавленным от слёз голосом. — Горестно до смерти! Но разве ты согласишься оставить её в покое, если я попрошу?!
Ло Юньхэн остался невозмутим:
— Нет.
Ло Юэ горько смахнула слёзы. Едва сдерживая подступающую истерику, она не произнесла больше ни слова, развернулась и пошла прочь.
Если нет — зачем было спрашивать?
Ему приносит удовольствие эта пытка?
* * *
Заходящее солнце окрасило половину небосвода в багрово-золотые тона.
Цзян Лай неспешно шла по лесной тропинке, одной рукой удерживая шлейку собаки-поводыря, а другой ощупывая дорогу тростью. С тех пор как в прошлую субботу они с Шэнь Цютан вернулись в родные места, такие вечерние прогулки с Додо стали её ежедневным ритуалом.
Прохладный вечерний ветер доносил свежие ароматы хвои и влажной земли.
Простая, спокойная жизнь.
Цзян Лай искренне любила эти тихие мгновения.
Завершив привычный круг, золотистый ретривер Додо уверенно потянул хозяйку по тропе, ведущей к дому. С обеих сторон дорожки росли персиковые деревья: весной здесь всё утопало в пышном розоватом цвете, превращая усадьбу в сказочный сад.
Цзян Лай смутно помнила, как видела эти цветущие персики в последний раз — ей тогда было лет восемь или девять. Позже семья перебралась в город, в переулок Чуньси, и родители почти не привозили её в деревню.
Додо ровно вёл её вперёд.
Вдруг Цзян Лай замерла. До слуха долетел, а следом и в воздухе отозвался знакомый, густой и пленяющий аромат духов.
В носу у неё защипало от мгновенно подступивших слёз.
Она поняла: та, кого она ждала, пришла за ней.