Сколько прошло времени — Цзян Лай не знала. Она вслепую добралась до своей комнаты, разбитая, замёрзшая до костей. Колени занемели от боли, а тело казалось ледяным, будто в нём никогда не текла живая кровь.
Скудный лунный свет едва пробивал темноту, ложась на её плечи серебристой парчой.
Она забралась на кровать, с головой укуталась в одеяло и сжалась в тугой комок. Дрожь не утихала. Слезы ручьями текли на подушку, а в груди щемило так, будто сотни раскалённых игл вонзились в самое сердце — дыхание перехватывало от острой боли.
Одеяло всё ещё хранило едва уловимый запах и тепло Ю Хуан. От этого Цзян Лай зарыдала ещё исступленнее.
Безысходность, вина, жгучая беспомощность накрыли её сокрушительной волной.
Не выдержав, она зарыдала в голос. Забывалась кошмарным сном, снова просыпалась от тупой боли в груди, плакала и опять погружалась в забытье. Лишь к рассвету, обессилев, она окончательно провалилась в тяжелый сон.
Ночь уходила медленно. Слезы на её щеках так и не высохли.
И пусть одеяло постепенно согрелось, выстуженную душу это тепло вернуть не могло.
* * *
Ло Юэ проснулась спозаранку, едва часы перешагнули за шесть утра. Все мысли были заняты лишь одним — ответила ли Синь Фэн? Вчера та так и не вышла на связь до самого вечера. Впрочем, Ло Юэ прекрасно понимала, под каким колоссальным давлением сейчас находилась её девушка.
Никакой обиды не было. Лишь глухая тревога за любимого человека.
Смахнув остатки сна, Ло Юэ потянулась к телефону на подушке.
Сообщение от Синь Фэн всё же пришло:
«Что произошло?»
Время отправки — час тридцать ночи.
Сон мгновенно слетел. Протренироваться почти до двух часов ночи?! Ло Юэ застучала пальцами по экрану:
— Божество, почему так поздно? Вы тренировались до полутора часов ночи?
Ответ пришёл буквально через пару секунд:
— Угу.
Ло Юэ обомлела. С полвторого до шести утра прошло от силы часа четыре с половиной! Разве Синь Фэн вообще спала?
Не успела Ло Юэ набрать ответ, как экран мигнул новым сообщением:
— Можешь сейчас выйти в видеозвонок?
— Хочу увидеть тебя.
У Ло Юэ защемило в груди от нежности. Помнит! Заботится!
— Конечно! Подожди секундочку, — быстро отстучала она.
Ло Юэ подхватила наушники, на цыпочках проскользнула в ванную и повернула защёлку. Надев гарнитуру, она набрала видеовызов.
Синь Фэн ответила мгновенно.
На экране проявилось до боли знакомое лицо. Хотя они расстались всего в четверг утром, при виде Синь Фэн у Ло Юэ мгновенно перехватило дыхание, а к глазам подступили слезы:
— Божество... Я так скучала...
Взгляд Синь Фэн потеплел:
— Я тоже по тебе скучала.
— Как ты? Как прошли эти дни?
— Всё хорошо, не переживай.
Ло Юэ присмотрелась к фону — за спиной девушки виднелось высокое изголовье геймерского кресла.
— Ты в тренировочной? Совсем не спала?
— Спала, — спокойно ответила Синь Фэн. — Недавно встала.
— Недавно?.. — Ло Юэ вгляделась в экран. — То есть ты легла около двух ночи, а в шесть уже на ногах?!
— Угу.
Ло Юэ лишилась слов.
— В семь утра начинается командный сбор, — пояснила Синь Фэн. — Только сейчас и есть свободные минуты, чтобы поговорить по видео. Во время тренировок телефон я не беру — исключение только для обеда и коротких перерывов. Но если ты напишешь, я обязательно отвечу, как только освобожусь.
Ло Юэ послушно кивнула:
— Я буду терпеливо ждать.
Но на сердце всё равно отчаянно скребли кошки. Раньше Синь Фэн позволяла себе нормальный сон, выматываясь до предела лишь во время гонки в соло-режиме. А теперь... Четыре часа отдыха. И хотя лицо Синь Фэн оставалось невозмутимым, за этой невозмутимостью кролась глубокая, въевшаяся усталость:
— Божество... Тебе ведь так тяжело...
— До Азиатского пригласительного турнира осталось всего двадцать три дня, — тихо произнесла Синь Фэн, откинувшись на спинку кресла. — У остальных команд было на несколько месяцев больше времени на подготовку. Ли Чунмин раньше с нами не играл, поэтому нам нужно пахать вдвое больше, чтобы сыграться, наладить синергию и доверие. Только так у нас появится шанс на победу.
Она сделала небольшую паузу и добавила:
— Мы не хотим оставлять места для сожалений.
Им хотелось не просто устроить Бай Фэю достойные проводы перед уходом со сцены. На них смотрели тысячи болельщиков, за ними стояла честь всего китайского региона. Цель была одна — кубок чемпионов.
— Тогда ты просто обязана беречь себя, — Ло Юэ нежно провела пальцем по стеклу экрана, словно касаясь щеки Синь Фэн. — Пообещай, что не будешь заставлять меня волноваться.
Губы Синь Фэн чуть тронула улыбка:
— Хорошо. Обещаю.
Ло Юэ смущённо прикусила губу:
— Божество, я правда очень скучаю... Каждую секунду думала о тебе. Так хочется обнять тебя, поцеловать... Вот закончится турнир, и я прилипну к тебе намертво! Ни на шаг не отпущу.
Синь Фэн чуть приподняла бровь:
— И как именно ты собираешься «прилипнуть»?
— Ну... — замялась Ло Юэ.
— Ногами меня обнимешь? — с невозмутимым видом уточнила Синь Фэн.
Ло Юэ замерла. До неё мгновенно дошёл двусмысленный подтекст, и лицо залила густая краска. От такой откровенной провокации дыхание спёрло, а щеки запылали:
— А-а... Ну что ты говоришь!.. — вспыхнула она, смущённо сжимая телефон. — Божество, ты ужасна!
Вот ведь научилась дразниться! Никакой стыдливости не осталось!
Синь Фэн хмыкнула, сохраняя совершенно спокойный тон:
— Так ты хочешь обнять или нет?
Ло Юэ лишилась дара речи.
— Ну, не хочешь — как хочешь, — с наигранным вздохом добавила Синь Фэн.
— Божество, да ты!..
— Что?
Ло Юэ спрятала пылающее лицо, едва слышно пролепетав:
— Я... хочу...
Тень лёгкой улыбки скользнула по губам Синь Фэн:
— Вот и отлично. Как только завершится турнир — забирай меня целиком. Будем вместе столько, сколько захочешь. Я исполню любое твоё желание.
Ло Юэ бросила на неё наигранно-сердитый взгляд:
— Хранительница моя... Маленькая разбойница...
Синь Фэн тихо рассмеялась.
Вдруг Ло Юэ вспомнила о вчерашнем и осторожно спросила:
— Кстати, Божество... Тебе в последнее время никто не писал странных сообщений? Звонков не было?
— Нет. А что такое?
Ло Юэ качнула головой:
— Да так, пустяки. Мне тут спам какой-то назойливый шлют, да рекламщики звонят. Подумала, вдруг и тебя одолевают.
Вспоминать про бредовые выходки Фу Сюэчунь не хотелось. Синь Фэн и без того работала на пределе, незачем забивать ей голову чушью перед турниром. С этой девицей она и сама разберётся.
— Нет, всё тихо, — ответила Синь Фэн.
— Ну и славно, — улыбнулась Ло Юэ.
* * *
Шэнь Цютан вернулась в жилой комплекс «Кайши Фэнхуа» ближе к полудню.
Около четырёх утра её разбудил телефонный звонок от Цинь Сан. Та сообщила, что у Ю Хуан ночью случился острый приступ аппендицита и её экстренно прооперировали. В квартире осталась одна Цзян Лай, поэтому Бабушке Шэнь стоит как можно скорее вернуться и присмотреть за ней. Старушка тут же собралась и уехала в Цзянчэн самым первым рейсом.
Едва переступив порог, она бросилась к комнате Цзян Лай и распахнула дверь.
Цзян Лай сидела на кровати, поджав колени к груди — одинокая, покинутая, словно заброшенный ребёнок. На ней была лишь тонкая ночная пижама, отчего хрупкая фигура казалась ещё более измождённой. Встрепанные волосы спутались, распухшие красные глаза не выражали абсолютно ничего, а взгляд был устремлён в пустоту.
Она выглядела до того беспомощной, что у Шэнь Цютан сжалось сердце:
— Лайлай... — у старушки перехватило дыхание.
Цзян Лай вздрогнула и невпопад подняла голову:
— Бабушка?.. Ты вернулась...
— Что с тобой стряслось, милая? — Шэнь Цютан подскочила к кровати. — Звоню тебе — не отвечаешь, а потом и вовсе телефон отключила! Я же с ума чуть не сошла!
Цзян Лай отозвалась глухо, словно из тумана:
— Прости, бабушка...
Она вовсе не игнорировала звонки. Просто упавший под стол телефон был ей недоступен.
Шэнь Цютан опустилась на край матраса и с сердцем обняла внучку, но сквозь тонкую ткань пижамы мгновенно почувствовала обжигающий жар. Прикоснувшись ладонью к её лбу, старушка ужаснулась — он был огненным!
— Господи, Лайлай, да у тебя же сильнейшая лихорадка!
Цзян Лай лишь опустила веки:
— Не знаю...
— Как это «не знаю»?! — запричитала Шэнь Цютан, торопливо кутая внучку в одеяло. При этом она случайно заметила на её шее цепочку с кольцом, но расспрашивать не стала. — Просидела в одной пижаме в прохладной комнате — как тут не заболеть?! Сейчас же оденемся и поедем в больницу на укол! Кабы Сансан мне не позвонила, ты так и сидела бы тут на холоде?! Погубить себя решила?!
Цзян Лай слабо спросила:
— А почему Цинь Сан тебе позвонила?..
— Она в начале пятого набрала, сказала, что у Сяо Юань приступ аппендицита, её прооперировали, и что ты дома одна осталась, — объясняла Шэнь Цютан, поправляя спутанные волосы внучки. — Слава богу, с аппендицитом всё обошлось, но операция есть операция, ей тоже непросто. Ей сейчас уход нужен, а ты тут сама свалилась! Давай, собирайся скорее, поедем ставить укол.
При упоминании событий прошлой ночи — от момента, когда она на ощупь выводила Ю Хуан из комнаты, до отчаянных мольб о помощи охранникам — сердце Цзян Лай накрыла новая волна нестерпимой боли. Осознание собственной беспомощности перед чужими страданиями резало по живому.
Слезы прорвали плотину.
Она ткнулась лицом в плечо старушки и зарыдала навзрыд:
— Бабушка... Бабушка-а-а!..
— Что ты, Лайлай? — испугалась Шэнь Цютан. — Что случилось, родная?
— Бабушка... — захлёбывалась слезами Цзян Лай. — Увези меня отсюда... Пожалуйста...
Сердце Шэнь Цютан разрывалось от этого отчаянного плача. Она сама не удержалась от слез, ласково гладя внучку по вздрагивающей спине:
— К врачу поедем? Не плачь, милая, бабушка сейчас же отвезёт тебя в больницу. Или ты к Сяо Юань хочешь? У тебя же жар страшный, давай сначала укол поставим, а потом к ней?..
— Нет! — закричала Цзян Лай. — Нет!
Шэнь Цютан замерла.
Пальцы Цзян Лай вцепились в кофту старушки с такой силой, что побелели костяшки. Ей казалось, если она сожмёт ткань крепче, тупая боль в груди хоть немного утихнет. Слезы непрерывным потоком заливали лицо, и она с рыданиями умоляла:
— Не надо в больницу... Не надо к ней... Я... я просто не могу здесь больше оставаться... Бабушка, забери меня... Увези меня домой...
— Пожалуйста, забери меня домой...
Шэнь Цютан растерялась:
— Почему ты вдруг захотела домой?
— Я не могу... Не могу больше тут быть... — голос Цзян Лай дрожал и срывался от боли. — Бабушка... Я хочу домой... Увези меня домой...
— Я хочу домой...
— Я хочу уехать отсюда...
Этот надрывный, удушливый плач резал без ножа. Шэнь Цютан, утирая слезы, крепче прижала её к себе:
— Хорошо, милая... Поедем домой... Бабушка прямо сейчас заберёт тебя домой...