Двери лифта распахнулись.
Линь Фэй выскочила в коридор. Лицо её не предвещало ничего хорошего. Шагая широким, решительным шагом, она подошла к квартире Ю Хуан и принялась настойчиво, без перерыва зажимать кнопку звонка.
Дзинь-дон!
Дзинь-дон!.. Дзинь-дон!..
Прошло немало времени, прежде чем замок наконец щёлкнул и дверь медленно отворилась.
На пороге показалась Ю Хуан.
На ней был свободный домашний костюм, смоляные шелковистые волосы небрежно рассыпались по плечам. Вся её фигура дышала мягкой, умиротворённой ленью — обычный вид актрисы в редкие дни отдыха, когда нет съёмок. Никакой холодной недосягаемости или заносчивости, лишь уютное тепло. С одной единственной странностью: глаза её закрывала плотная повязка.
Линь Фэй онемела.
— Кто там? — спросила Ю Хуан, невидимая из-за повязки.
Менеджер лишь молча вздохнула.
Так вот почему та так долго открывала! Пробиралась наощупь, вслепую.
Шагнув вперёд, Линь Фэй сдёрнула повязку с её лица и, сдерживая закипающее раздражение, уставилась на актрису.
— Драгоценная моя, ты же утверждала, что выбросила Цзян Лай из головы и больше ничего к ней не чувствуешь! Так какого чёрта ты до сих пор разгуливаешь по дому с завязанными глазами, изображая незрячую?
Она сделала паузу и сощурила раскосые глаза:
— Ты ведь всё ещё любишь её, да?
Уже больше месяца в каждый свободный от съёмок день Ю Хуан надевала эту повязку, погружаясь в полный полумрак. Когда Линь Фэй впервые застала её за этим занятием — блуждающей наощупь по комнатам, — она лишилась дара речи. Ю Хуан сбивала пальцы в кровь, налетала коленями на углы, падала, спотыкаясь о ковры, но повязку так и не снимала.
На её ногах до сих пор синели тяжёлые ссадины и синяки.
Не нужно быть гением, чтобы понять, ради кого все эти мучения.
За долгие годы дружбы Линь Фэй впервые видела, чтобы Ю Хуан доходила до подобного... Самоистязания, от которого сжималось сердце.
И при этом кинодива с ледяным спокойствием утверждала, что Цзян Лай её отвергла.
Оказывается, даже перед чарами Ю Хуан кто-то мог устоять. Но если она якобы «отболела» и «забыла», откуда тогда эта тяга проверять на себе чужую тьму?
Линь Фэй не верила ни единому её слову.
Лицо Ю Хуан оставалось невозмутимым. Равнодушно откинув прядь волос за плечо, она лишь усмехнулась:
— С чего ты взяла, будто это из-за Цзян Лай? Забыла, что у меня впереди проект с центром подготовки собак-поводырей? Я просто вживаюсь в роль перед съёмками проморолика. Чтобы потом не говорить заученными фразами, а делиться личным опытом.
— Ну да, конечно, драгоценная моя, ты совершенно к ней равнодушна! — Линь Фэй закатила глаза, всем видом демонстрируя полный скепсис. — Была бы не равнодушна — разве выложила бы без колебаний десять миллионов юаней крупнейшему центру в стране? Прекрасно зная, насколько у нас не развита тема собак-поводырей, ты решила использовать имя и влияние, чтобы просветить всю нацию!
Говоря это, Линь Фэй почувствовала, как к горлу подступает ком, а в носу щиплет от жалости к подруге. Невероятно... Недосягаемая, венценосная кинодива готова на такие жертвы ради человека, который её оттолкнул.
— О да... — тихо пробормотала Линь Фэй, тяжело вздохнув. — Ты её ни капельки не любишь.
Когда Ю Хуан впервые объявила о намерении пожертвовать огромную сумму и запустить просветительскую кампанию за свой счёт, Линь Фэй посчитала её сумасшедшей.
Актриса сама вызвалась на это сотрудничество! Не просто отказалась от гонорара, а ещё и вложила собственные деньги.
Самая настоящая одержимость.
Но Ю Хуан лишь безмятежно смотрела на неё, сохраняя абсолютное спокойствие:
— Линь Фэй, Цзян Лай тут совершенно ни при чём. В нашей стране действительно слишком мало знают о собаках-поводырях. Я всего лишь хочу внести свой вклад — помочь животным и научить людей уважать их нелёгкий труд.
Менеджер застыла, не найдя, что ответить.
Не желая провоцировать новый спор, она лишь мысленно язвила:
«Что же ты раньше-то о животных не пеклась? Ври больше, упрямая дура. Обе мы прекрасно знаем, ради кого всё это!»
— Зачем ты вообще пришла ко мне в такой час? — перевела тему Ю Хуан.
Обойдя её, Линь Фэй прошла в прихожую, скинула туфли, надела домашние тапочки и направилась в гостиную:
— А то ты не знаешь! Забыла, какую кашу вчера заварила?
Ю Хуан лишь неопределённо пожала плечами, заперла дверь и пошла следом.
Бросив повязку на диван, Линь Фэй опустилась на подушки и с тоской посмотрела на подругу:
— Сегодня мой телефон и рабочие линии агентства оборвали журналисты. Твоё имя на первой строчке в трендах. Знаешь, что о тебе пишут? Что наша неприступная, холодная кинодива Ю, оказывается, увлекается и мужчинами, и женщинами! А антифанаты плодят сотни постов, насмехаясь над тем, что тебе указали на дверь.
Она устало потёрла переносицу:
— Потрясающий саморазоблачительный ход, дорогая. Актриса без единого скандала в биографии вдруг во всеуслышание объявляет, что у неё кипит личная жизнь!
Вчерашнее интервью Ю Хуан произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сеть гудела: «Ю Хуан неразборчива в связях!», «Ей всё равно, с кем быть!».
Любители сплетен из кожи вон лезли, пытаясь выяснить имя загадочного «счастливчика», отвергшего королеву экрана. В кандидаты прочили всех актёров, с которыми она хоть раз пересекалась на площадке, а пейринговые фанаты устраивали безумные вакханалии в комментариях, накручивая рейтинги.
Но помимо дикого любопытства публика испытывала ещё и жгучую зависть к таинственному избраннику.
Зажравшийся ублюдок! Отказать самой Ю Хуан?!
Однако саму виновницу торжества, похоже, задело лишь одно слово:
— Пусть насмехаются.
Она грациозно опустилась на диван напротив и с ленивой вальяжностью добавила:
— Если бы каждого, кому отказали, поднимали на смех, смеяться пришлось бы над половиной человечества.
— В следующий раз, когда решишь устроить подобное шоу, хотя бы предупреди меня! Дай подготовиться! — Линь Фэй снова закатила глаза. — Скажи спасибо своему безоговорочному авторитету в индустрии, иначе эта выходка похоронила бы твою карьеру.
Ю Хуан лишь молча пожала плечами.
— Ладно, проехали, — вздохнула Линь Фэй.
Против железной репутации и безупречного таланта Ю Хуан у критиков действительно не было аргументов, да и сама менеджер давно смирилась со строптивым характером своей подопечной.
— Я приехала обсудить рабочий график.
— Когда съёмки для центра собак-поводырей? — тут же перебила её Ю Хуан.
Линь Фэй потеряла дар речи.
— Мы сможем официально объявить о сотрудничестве в следующем месяце? — настойчиво уточнила актриса.
У менеджера снова виски заломило от боли. Мысли Ю Хуан были целиком поглощены этим благотворительным проектом... А вернее, одним конкретным человеком.
— В эту пятницу мы летим в Канаду на съёмки рекламы мирового бренда с известным дизайнером, — тяжело вздохнула Линь Фэй. — А на следующей неделе отправляемся в Цзиньчэн, в штаб-квартиру центра. Там снимем проморолик и фотосессию. После этого запустим официальную кампанию и начнём масштабное продвижение по всей стране.
Ю Хуан удовлетворённо кивнула:
— Отлично.
* * *
Едва за Линь Фэй закрылась дверь, Ю Хуан набрала номер Син Чэня.
Тот ответил почти мгновенно:
— Лэйлэй.
— Брат, — тихо произнесла Ю Хуан.
Она подошла к панорамному окну, разглядывая раскинувшийся внизу мегаполис:
— Есть новости?
— В стране подходящего донорского материала пока нет, — Син Чэнь очень хотел узнать, ради кого сестрёнка раз за разом просит его поднять все связи и найти донорскую роговицу, но пересилил любопытство и задавать лишних вопросов не стал. — Я уже поручил своим людям поискать за рубежом. Как только что-то появится, сразу сообщу.
— Хорошо, — Ю Хуан поджала губы. — Спасибо, брат.
Разговор вышел коротким.
Положив трубку, Ю Хуан опустила руку с телефоном. Её взгляд, устремлённый на огни ночного города, полнился бездонной, нерастраченной нежностью.
Она прекрасно понимала, что её чувства обречены на безответность, и всё же не могла поступить иначе.
"Это мой последний подарок тебе. А дальше... Мы больше никогда не увидимся".
* * *
В лапшичной бабушки Шэнь весь день было не протолкнуться. Люди приходили вовсе не за едой — они жаждали выведать у Цзян Лай, кого же на самом деле любит Ю Хуан. Только благодаря этим назойливым расспросам Цзян Лай узнала, что вчерашнее интервью актрисы взорвало интернет.
Наплыв посетителей спал лишь к вечеру, когда Шэнь Цютан повесила на дверь табличку «Закрыто». В зале оставалось всего три столика.
Цзян Лай, как обычно, сидела на своём привычном месте и слушала сериальную озвучку.
За одним из столов заканчивали ужинать две девушки.
Заметив, что Шэнь Цютан захватила мусорный пакет, упакованную порцию лапши и вышла на улицу, они переглянулись и тут же подсели к Цзян Лай. Принявшись тормошить незрячую девушку, посетительницы стали настойчиво допрашивать её о подробностях скандального интервью.
Цзян Лай лишь качала головой и вежливо отвечала, что ни о чём не знает и ничего не понимает.
Но девушки и не думали верить. Они видели запись той совместной пресс-конференции! Как подруга Ю Хуан могла быть не в курсе? Гостьи наперебой допытывались, кого имела в виду кинодива и правда ли, что ей одинаково милы и мужчины, и женщины.
— Я правда ничего не знаю, — попросила Цзян Лай. — Пожалуйста, не нужно меня допрашивать.
— Да нам просто интересно, кто ей больше нравится — парни или девушки! — с раздражением бросила одна из них. — Не поверю, что в двадцать семь лет у неё никого не было! Ну скажи, она хоть с кем-то встречалась?
Не успела Цзян Лай открыть рот, как из глубины зала раздался хриплый, грубый мужской голос:
— Да гуляла ваша Ю Хуан, ещё как! Нынче ни одна актриса без старого папика наверх не пробивается. У неё же на лбу написано — девка с недотрахом, сучья порода. А вы, дуры, верите в её невинность? Смех да и только!
Все присутствующие в заведении замерли в шоке, уставившись на мужика лет сорока.
Девушки от страха сжались и потеряли дар речи.
— Не смей пачкать её своими помоями! — не раздумывая, Цзян Лай обернулась на голос и вскрикнула. — Ю Хуан честнее и чище любого из нас! Не суди людей по своей грязной, скотской натуре! Убирайся отсюда! Вон!
Кроткая, мягкая Цзян Лай впервые потеряла контроль над собой.
Дремлющий под столом золотистый ретривер Додо мгновенно поднял голову. Пёс почувствовал, как закипает ярость его хозяйки, хотя и не понимал причины.
— Чего-о? — Мужик вальяжно поднялся с места. — Ты на кого пасть разеваешь, слепая дрянь?
Он презрительно плюнул на пол:
— Эта ваша Ю Хуан — обычная шлюха. Неизвестно ещё, каким раком она перед спонсорами выгибалась, чтобы до роли дорваться, а вы из неё святую лепите!
Глаза Цзян Лай застлали слёзы, кулаки сжались так, что ногти вонзились в ладони. Вся её фигура дрожала от праведного гнева. Она не могла позволить какому-то подонку обливать грязью Ю Хуан! Цзян Лай готова была сгрести этого ублюдка за шиворот и вышвырнуть вон, но перед глазами стояла лишь непроглядная тьма.
Уставившись в пустоту там, где гремел пьяный бас, она крикнула:
— Заткнись! Заткнись, негодяй! Я предупреждаю тебя, не смей клеветать на неё! Пошёл вон! Мы не обслуживаем мразей вроде тебя! Ты слышишь?! Убирайся!
Видя, что девчонка огрызается, мужик озверел. Откинув ногой стул, он подскочил к Цзян Лай и изо всей силы толкнул её в грудь:
— Ты на кого голос повышаешь, калека проклятая?! Думаешь, раз слепая, так я тебя не ударю?!
Цзян Лай отлетела назад — её поясница сокрушительно врезалась в острый угол дубового стола. Ножки мебели пронзительно взвизгнули по кафельному полу. Позвоночник пробила такая дикая боль, словно его переломили пополам. Девушка судорожно вцепилась пальцами в край столешницы, на лбу выступил холодный пот.
Остальные посетители замерли в оцепенении, не смея вмешаться.
Не дав Цзян Лай перевести дыхание, нападавший снова шагнул к ней и грубо заехал ладонью по плечу:
— Ну давай, паскуда, кричи ещё! Я из тебя всю дурь выбью!
И в этот миг случилось странное.
Находясь в полной тьме перед лицом реальной угрозы, Цзян Лай не ощутила и капли того липкого страха, что сковывал её во время недавней слежки. Всё её существо жгло лишь одно желание — наказать тварь, посмевшую задеть Ю Хуан.
Вскинув руки, Цзян Лай наощупь мёртвой хваткой вцепилась в запястье обидчика и, вложив всю оставшуюся ярость, вонзила зубы в его плоть.
Ей было плевать, чем это закончится.
— А-а-а! Сука! Мать твою! — взвыл мужик от резкой боли.
Занеся левую руку для сокрушительного удара, он замахнулся, метя Цзян Лай прямо в лицо:
— Зашибу, тварь!
Но кулак так и не достиг цели.
Из тени мгновенно выросла внушительная фигура. Ворвавшийся мужчина с ледяным, безучастным лицом железной хваткой перехватил занесённую руку хулигана. В следующее мгновение он жёстким захватом сзади сжал шею обидчика, полностью обездвижив его.
Словно из ниоткуда появился второй крепыш. Вдвоём они молча, без лишнего шума вытащили вопящего мужика на улицу.
Во рту Цзян Лай стоял солоноватый вкус чужой крови. Она застыла, тяжело дыша и слушая, как где-то за дверью затихают яростные вопли прохожего. Девушка так и не поняла, кто пришёл ей на помощь.
В этот момент в лапшичную вбежала бабушка Шэнь.
Увидев у входа двух мрачных верзил, выламывающих руки какому-то дебоширу, пожилая женщина перепугалась до смерти. Внутри стояли ошарашенные посетители, а Цзян Лай — растрёпанная, бледноликая, с горящими гневом слепыми глазами — едва держалась на ногах.
Бабушка Шэнь отлучилась всего на пару минут — вынести мусор да отдать пиалу лапши местному бродяге! Что здесь успело стрястись?!
Она подскочила к девушке и подхватила её под локоть:
— Лайлай! Что с тобой?! Что тут произошло?!
Цзян Лай судорожно прижала ладонь к пояснице.
Боль была настолько невыносимой, что она не могла вымолвить ни слова.