Ночью, около девяти часов, Ю Хуан вывела Цзян Лай из репетиционной.
Шедшая следом Додо радостно виляла хвостом и рвалась вперёд. У них установился чёткий распорядок: после ужина — за пианино, а к девяти вечера занятия как раз завершались.
Придерживая Цзян Лай за локоть, Ю Хуан помогла ей дойти до гостиной.
В доме было тихо, а свет повсюду погашен.
Шэнь Цютан всегда ложилась рано: вымоется после ужина, приберёт на кухне — и сразу к себе. Свет в гостиной она тоже гасила за собой.
В последние дни бабушка откровенно изнывала от скуки в четырёх стенах. Ей хотелось пройтись, да высунуть нос на улицу она не смела — больно опасалась, что прохожие узнают её и облепят со всех сторон. С лёгкой руки Ю Хуайси их семейная лапшичная превратилась в местную достопримечательность: туда до сих пор стекались толпы заглянувших «на огонёк» блогеров, из-за чего заведение прочно закрепило за собой статус сетевой достопримечательности.
Включив люстру в гостиной, Ю Хуан довела Цзян Лай до двери её спальни.
На пороге она обернулась и тепло напутствовала:
— Отдыхай. Если что понадобится — зови.
Цзян Лай слегка наклонила голову:
— Угу.
Ю Хуан сжала дверную ручку, провела по девушке долгим взглядом и тихо притворила за собой дверь. Цзян Лай уже достаточно освоилась в комнате, чтобы обходиться без помощи бабушки Шэнь. Да и сама Ю Хуан никогда не навязывалась — панически боялась услышать вежливый отказ.
Вернувшись к себе, она первым делом приняла душ.
Спустя полчаса, вытеревшись насухо, забрала со стола телефон, опустилась на мягкий диван и принялась лениво листать ленту. Там, как всегда, было людно: коллеги по цеху щедро делились кадрами из жизни.
Сама же Ю Хуан относилась к той категории пользователей, которые годами ничего не публикуют. Лишь молча ставила лайки да оставляла редкие комментарии.
Очередной свайп — и в глаза бросился свежий пост Ло Юэ, опубликованный минут пятнадцать назад. Никаких подписей, только снимки переплетённых пальцев. Вгадывать не приходилось: конечно же, снимки сделаны вместе с Синь Фэн.
На миг Ю Хуан охватила жгучая зависть к их союзу. Пусть им тоже приходилось скрывать свои отношения от публики, но они хотя бы любили друг друга. И были вместе.
А что она?..
Ю Хуан тяжело вздохнула и запрокинула голову, с тоской уставившись в потолок.
Время утекало сквозь пальцы.
И вдруг в голову ударила мысль: сидеть сложа руки больше нельзя! Дни, отведенные на это затишье, таяли на глазах. Нужно сделать шаг навстречу Цзян Лай до того, как закончится её отпуск, иначе потом такого шанса может просто не представиться.
Приняв решение, она поднялась и выскочила из комнаты.
Через пару мгновений в дверь Цзян Лай тихо постучали.
Девочка выключила прикроватный приёмник и повернула голову на звук:
— Войдите.
Ю Хуан чуть приоткрыла дверь, заглядывая в образовавшуюся щель, после чего вошла внутрь:
— Ты ещё не спишь?
— Слушала радиоспектакль, — отозвалась Цзян Лай. — Уже поздно. Что-то случилось?
— Да нет, ничего такого, просто... — Ю Хуан подошла ближе и опустила взгляд на сидящую на кровати девушку. — Я хотела посмотреть ужастик, но одной как-то боязно. Время ещё и десяти нет, ты всё равно не спишь... Может, составишь мне компанию?
На самом деле никакие хорроры её не пугали. Это был лишь предлог, чтобы оказаться рядом.
Цзян Лай чуть сжала губы:
— Ты уверена, что я подходящая компания для просмотра?
— Конечно! — Ю Хуан отлично поняла намек. — Пускай ты не видишь картинку, зато всё отлично слышишь! Главное — твоё присутствие рядом. Если ты слышишь то же, что и я, значит, мы смотрим фильм вместе.
Цзян Лай хотела было возразить, но Ю Хуан перебила её на полуслове.
— Слушать историю по радио и смотреть ужастик — по сути одно и то же, — её взгляд соскользнул на прикроватный радиоприёмник, а голос наполнился мягкой, почти детской мольбой: — Цзян Лай, мне правда страшно одной... Ну посиди со мной, а? Пожалуйста!
Цзян Лай хотела спросить, зачем вообще включать ужасы, если так страшно, но сдержалась. В конце концов, она и сама любила мистические истории, да и время не за полночь. Почему бы и не уступить?
— Хорошо.
Они расположились в гостиной. Ю Хуан выбрала случайную ленту, забралась на диван и устроила в руках подушку. Цзян Лай уселась рядом. И хотя мысли актрисы были далёки от экрана, а её спутница всё равно ничего не видела, Ю Хуан всё же погасила свет — для атмосферы.
Просторная комната погрузилась во мрак, лишь большой экран отбрасывал бледные, дрожащие отблески.
Вскоре помещение наполнилось жуткими, пронзительными звуками.
Но все мысли Ю Хуан были прикованы к девушке под боком. Не обращая внимания на тревожную музыку и раздирающие слух крики, она непрерывно смотрела на профиль Цзян Лай. Её взгляд буквально прилип к её лицу. Что там происходило на экране — Ю Хуан понятия не имела.
Сполохи света то и дело озаряли точёный, безупречный профиль Цзян Лай.
А та лишь внимательно прислушивалась к происходящему.
Насколько бы жуткой ни казалась озвучка, без визуального ряда страха она не вызывала. А вот молчание Ю Хуайси слегка озадачивало — от той не исходило ни звука, будто бы ей вовсе и не было страшно.
Впрочем, отвлекать спутницу Цзян Лай не стала.
Сколько так пробыла Ю Хуан, потеряв счёт времени, — неизвестно. В какой-то момент в голове созрела дерзкая мысль: подобраться ещё ближе. Сжав губы, она изобразила жалобный стон и выговорила с наигранным мучением:
— Ох, Цзян Лай... Что-то голова разболелась. Можно я прилягу на тебя?
Не дожидаясь ответа, она аккуратно вытянула подушку из рук Цзян Лай и опустила голову ей на колени:
— Пережду немного, пока не отпустит.
Затем снизу вверх приподняла взгляд, въедливо всматриваясь в замешательство на лице слепой девушки:
— Не возражаешь?
Цзян Лай на мгновение замерла, но тут же мягко ответила:
— Лежи.
Губы Ю Хуайси сами по себе поползли в улыбке, но она вовремя вспомнила о своей «боли» и театрально поморщилась:
— Ох... Это всё из-за работы на износ. Вечно после съёмок голова раскалывается, вот опять приступ...
Никакой мигрени у неё, разумеется, не было — всё ради того, чтобы оказаться ближе.
Впрочем, актерское мастерство не пропьёшь: сыграно было до того достоверно, что не подкопаешься.
— Сильно болит? — заботливо усомнилась Цзян Лай.
— Угу, — Ю Хуан снова тихо выдохнула. — Ужасно просто.
— Давай помассирую? — Цзян Лай протянула руки к её голове. Нащупав ладони Ю Хуайси, она мягко сместила их и аккуратно прижала пальцы к вискам: — Когда у бабушки голова болела, я всегда делала ей массаж. Хочешь попробовать?
Ю Хуан завороженно уставилась на неё:
— Да... Давай...
Получив разрешение, Цзян Лай принялась бережно массировать виски. Её движения — то невесомые, то более ощутимые — были выверены с удивительной точностью. И пусть голова у Ю Хуайси вовсе не болит, эта невероятная забота отозвалась теплотой где-то глубоко в груди.
Она не могла оторвать взгляда от лица Цзян Лай.
Сердце зашлось от нежности.
Даже с этого ракурса — снизу вверх, который обычно считался самым проигрышным, — Цзян Лай оставалась сказочно красивой. Вдыхая исходящий от неё едва уловимый, чистый аромат, Ю Хуайси невольно подалась чуть выше, утопая в её объятиях, желая оказаться ещё ближе. Запредельно близко.
Цзян Лай ощутила это движение сквозь зловещие крики с экрана, но ничего не сказала — лишь продолжила разминать виски с ещё большим усердием:
— Полегче стало?
Ю Хуан молчала, заворожённая.
— Ю Хуан?
— А? Что? — опомнилась актриса.
— Я говорю, — тихим голосом повторила Цзян Лай, — тебе хоть немного легче?
— Да... Намного лучше.
— Вот и хорошо, — Цзян Лай помешкала пару секунд и добавила: — Если снова разболится — приходѝ. Я всегда могу помассировать, всё какая-то польза.
— Правда?! — глаза Ю Хуайси вспыхнули, будто в них отразились тысячи звёзд. Она с надеждой снизу вверх посмотрела на Цзян Лай: — Я правда могу приходить к тебе?
— Если тебя устраивает моя стряпня, — улыбнулась Цзян Лай, продолжая массировать виски.
— Ещё как устраивает! — выпалила Ю Хуан, не сдержав ликующей улыбки. — Значит, договорились?
— Договорились.
Улыбка Ю Хуайси стала ещё шире.
На экране продолжался фильм, гостиную сотрясали жуткие звуки, но обеим не было до них никакого дела. Одна лежала на коленях другой, наслаждаясь моментом, а вторая заботливо разминала ей виски.
Отблески экрана то и дело выхватывали из тьмы эту невероятно уютную, тёплую картину.
* * *
Фильм наконец закончился, и девушки разошлись по комнатам. Однако не прошло и пяти минут, как в дверь Цзян Лай снова постучали.
— Войдите, — отозвалась сидевшая на кровати девушка.
Ю Хуан просунула голову в щель, прижимая к груди подушку, и осторожно спросила:
— Цзян Лай... Можно я сегодня усну у тебя? Мне... немного жутко одной...
Страшно?..
Цзян Лай не сдержала легкого смешка:
— Сколько тебе лет, а? Ну точно как ребёнок!
— Страх годам не помеха! — с абсолютной невозмутимостью заявила актриса, проскальзывая в комнату и притворяя за собой дверь. Пусть смеётся, главное — цель достигнута! Не ради же ужастика она всё это затевала! — Будь милосердна, приюти на ночь!
Цзян Лай с улыбкой качнула головой:
— Ну иди сюда.
— Уже бегу! — Ю Хуайси, с трудом подавив победный смех, проворно забралась под одеяло, устроила подушку и опустилась на бок, встречая взгляд Цзян Лай: — Ты уже засыпаешь?
— Только собиралась, — Цзян Лай тоже опустилась на подушку.
— Тогда давай вместе.
— Давай.
Ю Хуан потянулась и погасила ночник на тумбочке.
Спальня погрузилась во тьму.
Они лежали на кровати друг напротив друга.
Вот только...
Ю Хуайси могла видеть Цзян Лай, а Цзян Лай её — нет.
Впрочем, для незрячей девушки не было разницы, куда смотреть: её мир всё равно оставался беспросветно тёмным, так что никакого смущения она не испытывала. К тому же Ю Хуан — женщина, а между женщинами какая может быть неловкость? С чистой душой Цзян Лай прикрыла глаза.
Она и не подозревала, что спутница не сводит с неё глаз.
Мягкий лунный свет, проникавший сквозь штору, слегка подсвечивал темноту. Ю Хуайси взглядом медленно чертила черты лица Цзян Лай, пока её взор случайно не опустился на левую кисть, покоившуюся у щеки.
На запястье отчетливо выделялся глубокий, старый шрам.
Подумав, что ей мерещится, Ю Хуайси подалась чуть ближе и замерла: сомнений не было — шрам от вскрытых вен.
— Цзян Лай... ты... — невольно вырвалось у неё.
Девочка медленно открыла глаза:
— М-м? Что такое?
Ю Хуайси ничего не ответила, лишь осторожно накрыла пальцами роковую метку на её запястье.
Цзян Лай мгновенно всё поняла. Лицо её осталось абсолютно спокойным. Она плавно высвободила руку, повернулась к Ю Хуайси спиной и произнесла без единой эмоции в голосе, будто речь шла о чём-то совершенно пустяковом:
— По глупости. Раньше.
Затем добавила чуть оживленнее:
— Ничего страшного. Всё давно в прошлом. — И попыталась ободрить саму Ю Хуайси: — Не бери в голову.
В то же мгновение сердце Ю Хуан сжалось от невыносимой боли.
До какой же грани отчаяния нужно дойти, чтобы попытаться свести счёты с жизнью?.. Сейчас Цзян Лай лежит перед ней — живая, спокойная, без единого намёка на суицидальные мысли. Она столь талантлива, столь прекрасна... Через какой ад ей пришлось пройти на пути от той тьмы к свету? Ю Хуайси даже представить себе этого не могла.
Только бесконечная, рвущая душу жалость переполняла её.
Ей до безумия хотелось обнять Цзян Лай, прижать к себе, но она не смела. Ей оставалось лишь молча смотреть на её затылок, не в силах вымолвить ни слова.
Цзян Лай тоже больше ничего не сказала.
В комнатной тишине воцарился полный покой.
Спустя долгое время Ю Хуан тихо позвала:
— Цзян Лай, ты спишь?
Ответа не последовало.
Подождав ещё немного и так и не дождавшись отклика, Ю Хуан спросила едва слышно:
— Мы ведь... уже друзья?
Опять тишина.
Она посмотрела на темнеющий в полумраке затылок и сама себе шепнула:
— Наверное... да...
И вновь ни звука.
Ю Хуан вздохнула и смежила веки, погружаясь в сон.
А лежавшая к ней спиной Цзян Лай открыла глаза.
И промолчала.