Ночь уже вступила в свои права, и бледный диск луны затапливал серебром сверкающий огнями Яньчэн.
В своём сне Цзян Лай будто унеслась куда-то совсем далеко.
Она оказалась посреди бескрайнего моря цветов, залитoго ярким солнечным светом. Вокруг звенело птичье пение, над пестрыми бутонами порхали разноцветные бабочки, а вдалеке тянулись изящные изгибы горных хребтов, покрытых сочной, почти изумрудной зеленью.
Цзян Лай вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком.
Она уже так давно не видела этого мира, полного живых красок.
Но сказка длилась недолго — окружающий мир внезапно поглотила беспросветная тьма.
Словно очнувшись от прекрасного сна, Цзян Лай в растерянности огляделась по сторонам. Вокруг не осталось ни единого лучика света, лишь непроглядная, давящая мгла. В этой бесконечной темноте она мгновенно потеряла ориентиры. Тьма наступала со всех сторон, слой за слоем поглощая её и погружая в липкий, леденящий ужас.
«Спасите... Кто-нибудь, спасите...»
«Я не могу найти выход...»
«Помогите... Здесь так темно...»
«Мне страшно... Помогите хоть кто-нибудь...»
— Лайлай.
Знакомый голос, раздавшийся за спиной, заставил её вздрогнуть.
Цзян Лай оглянулась и с изумлением увидела отца, которого не встречала уже очень давно.
Охваченная невероятной радостью, она бросилась к нему, желая обнять, но тот внезапно изменился в лице и со всей силы оттолкнул её:
— Я гробил на тебя кучу денег больше десяти лет, а в итоге вырастил слепую калеку! Какого чёрта я связывался с этой обузой?! Как ты собираешься возмещать мне все эти убытки?!
Сердце Цзян Лай сжала острая боль, слезы мгновенно брызнули из глаз.
Она застыла на месте. Горло перехватило так, что она не могла вымолвить ни звука, а привычное слово «папа» застряло где-то внутри.
— И какой от тебя теперь толк? Впрочем, оно и к лучшему, что ослепла — хоть больше не придётся платить за твою учёбу и тратиться на это проклятое пианино!
Силуэт отца постепенно размывался во тьме, но жестокие слова звучали всё отчётливее, впиваясь в самое сердце:
— Отныне будешь сидеть дома и просто ждать смерти!
— Прости... Прости меня... Пожалуйста, прости... — Цзян Лай бессильно опустилась на колени и, уткнувшись лицом в ладони, безудержно зарыдала. — Прости меня... Правда, прости... Это всё из-за меня...
И в этот момент сквозь тьму мягко пролился нежный голос:
— Лайлай.
Цзян Лай мгновенно перестала плакать. Подняв голову, она увидела стоящую перед ней мать. Слезы потекли с новой силой:
— Мама...
Мать присела на корточки и аккуратно вытерла слезинки с её щёк:
— Мама уходит. Меня больше не будет рядом, поэтому ты должна хорошо жить и беречь бабушку. Прости меня, Лайлай, я оказалась никудышной матерью. Забудь меня.
— Нет... Не уходи, мама! — закричала Цзян Лай, отчаянно вцепляясь в мамину руку. — Мамочка... Умоляю, не бросай меня... Пожалуйста!..
Но мать высвободила ладонь и, не оборачиваясь, шагнула во тьму.
— Не надо! Не уходи!
Цзян Лай, словно потеряв душу, забилась в истерике. Силы покидали её, но она продолжала ползти по холодной земле вслед за уходящим силуэтом.
— Умоляю, не оставляй меня! Пожалуйста, мама! Не уходи!
Каждый её крик был полон такой беспросветной тоски и отчаяния, что сжималось сердце.
И всё же... ей оставалось лишь беспомощно смотреть, как фигура матери растворяется в бескрайней тьме.
Не оставив после себя ни следа.
Вокруг воцарилась мёртвая тишина.
Окончательная, непроглядная тьма.
Сердце словно разорвали на куски, а боль была настолько глубокой, что не осталось сил даже на слёзы.
Никого... Больше никого нет...
* * *
Ю Хуан проснулась от тихих всхлипов навзрыд. Сначала ей показалось, что это лишь продолжение её собственного сна, но, открыв глаза, она увидела лежащую рядом Цзян Лай. Та металась по подушке и сквозь слёзы шептала:
— Не бросай меня... Пожалуйста, не уходи...
Ю Хуан моментально смахнула остатки сна:
— Цзян Лай?
Оказывается, кошмар снился Цзян Лай, и всё её лицо уже насквозь промокло от слёз.
— Умоляю, не оставляй меня... Мама...
«Мама... Ей снится мама...»
— Цзян Лай! — Ю Хуан позвала её громче, пытаясь вернуть к реальности. — Цзян Лай, проснись!
Но та продолжала плакать.
Видя, что слова не помогают, Ю Хуан решительно притянула девушку к себе и крепко обняла. Продвинув правую руку под её шею, а левой ладонью мягко прижав её голову к своей ключице, она прошептала:
— Проснись, Лайлай, это просто сон. Ну же, открывай глаза.
Цзян Лай вырвалась из цепких лап кошмара.
Вот только, открыв глаза, она всё так же увидела перед собой лишь привычную тьму.
Плач прекратился. В голове образовалась звенящая пустота.
Лишь носа коснулся знакомый, успокаивающий аромат.
Она отчетливо ощущала, что находится в чьих-то мягких и тёплых объятиях, а прямо над ухом раздался тихий голос Ю Хуан:
— Никто тебя не бросит. Слышишь? Я не уйду. Всё, что было во сне — неправда. Я всегда буду рядом.
«Неправда...»
«Всегда будет рядом...»
Цзян Лай сжала зубы, но новые слезы всё равно покатились по щекам.
Ю Хуан не знала, окончательно ли очнулась Цзян Лай, но, чувствуя, что та больше не рыдает, тихо произнесла:
— Цзян Лай, ты как?
В спальне стояла полная тишина, ответа не последовало.
Ю Хуан не стала настаивать.
Спустя мгновение на её шею упало несколько горячих капель.
Всё поняв без слов, Ю Хуан мягко погладила девушку по спине и сжала объятия чуть сильнее:
— Спокойной ночи, Лайлай. Я с тобой.
После этих слов она замерла, делая вид, будто снова засыпает.
Прошло немало времени, прежде чем пальцы Цзян Лай неуверенно вцепились в ткань пижамы на талии Ю Хуан.
Пришлось признать: присутствие Ю Хуан действительно дарило ей редкое чувство покоя и безопасности. Цзян Лай постепенно расслабилась и уткнулась лицом ей в грудь.
Эти объятия были настолько теплыми, что даже заиндевевшее от ужаса сердце начало согреваться.
Она тихо вздохнула и, закрыв глаза, наконец погрузилась в глубокий, спокойный сон.
Всё это время притворявшаяся спящей Ю Хуан боялась даже шелохнуться. Её сердце, доселе бившееся ровно, вдруг пустилось вскачь, а дыхание перехватило от волнения.
Цзян Лай, доверчиво прижавшаяся к её груди...
Такая хрупкая, такая мягкая и родная.
* * *
На следующее утро Синь Фэн, как обычно, встала пораньше, чтобы отвезти Ло Юэ в Цзянчэнский университет.
После того как они перешли на новый уровень близости, Ло Юэ готова была проводить с Синь Фэн каждую секунду. За исключением походов в ванную, она буквально не слезала с неё, и если бы не необходимость ходить на пары, ни за что бы не согласилась расстаться даже на час.
Она действительно теперь не могла без неё жить.
Машина остановилась у обочины неподалёку от университетских ворот.
Девушки сидели в салоне, упоенно целуя друг друга.
Синь Фэн прижала Ло Юэ к пассажирскому креслу, страстно и властно изучая каждый уголок её губ. Левая рука незаметно скользнула под ажурную ткань блузки, сжимая мягкую плоть. Ей казалось, что после всего произошедшего она насытилась, но в реальности этого было мало.
Внутренний огонь и не думал гаснуть.
Их дыхание переплелось, поцелуй становился всё глубже и нетерпеливее.
Ло Юэ безропотно отдалась этой ласке, лишь изредка тихо стоная:
— М-м-м...
Синь Фэн чувствовала, как тело закипает от жара. Ей казалось, что Ло Юэ специально издает эти сексуальные, дразнящие звуки. Не находись они сейчас в машине, она бы обязательно повалила эту маленькую искусительницу и мучила до тех пор, пока та не начала бы молить о пощаде.
Спустя какое-то время, наконец утолив первый голод, она неохотно отстранилась.
И вытащила нескромную ладонь из-под одежды.
Лицо Ло Юэ пылало ярким румянцем. Она слегка приоткрыла губы, часто и тяжело дыша. На влажных от поцелуев губах переливался глянцевый блеск. Смущённо оправив край блузки, она тихо пробормотала:
— Богиня... ну разве так можно?..
— Как? — с невинным видом уточнила Синь Фэн.
— Ты ведёшь себя совершенно нескромно! — кокетливо фыркнула Ло Юэ. — Пристаёшь ко мне прямо в машине... А если бы моё тело слишком сильно отозвалось? Что тогда?
— Тогда... — Синь Фэн на секунду задумалась. — Поедем домой?
Ло Юэ не удержалась от тихого смешка:
— А ты всё такая же прямолинейная... На самом деле домой ехать вовсе не обязательно.
Она кинула беглый взгляд на заднее сиденье.
— Мы могли бы...
Синь Фэн проследила за её взглядом:
— Что «могли бы»?
Ло Юэ наклонилась к самому её уху и прошептала:
— Мы могли бы сделать это прямо в машине.
Синь Фэн слегка удивилась:
— Прямо здесь?
Ло Юэ застенчиво кивнула:
— Богиня... ты бы хотела попробовать в машине?
В глазах Синь Фэн зажегся интерес:
— А ты хочешь?
— Хочу... — Ло Юэ внезапно обняла её за шею, глядя с нежным смущением. — На самом деле... я бы хотела попробовать с тобой абсолютно везде, где это вообще возможно.
— Абсолютно везде?
— Угу, — покраснев до кончиков ушей, подтвердила Ло Юэ. — Примешь такой вызов?
Синь Фэн посмотрела на неё долгим, темным взглядом:
— Приму.
Лишь после этого Ло Юэ с довольным видом отпустила её. Ей безумно нравилось пробовать с Синь Фэн что-то новое и будоражащее. Достав из сумочки маленькое зеркальце, она взглянула на своё отражение и наигранно ахнула:
— Ах... Богиня! Ты же съела всю мою помаду!
— А как целоваться и не съесть помаду? — развела руками Синь Фэн.
— Нахалка, — шутливо фыркнула Ло Юэ и достала тюбик, чтобы подкрасить губы.
Вскоре она вышла из машины.
Синь Фэн тронулась с места только после того, как Ло Юэ скрылась за воротами Цзянчэнского университета.
На обратном пути к комплексу Синь Фэн случайно заметила, что за ней от самого института едет чёрный «Мерседес». Она не была уверена, слежка ли это или просто совпадение, но на перекрёстке возле самого ЖК подозрительный автомобиль повернул в другую сторону. Не придавая этому слишком большого значения, Синь Фэн всё же запомнила номерной знак.
* * *
Шла среда.
Бай Фэй, просидев дома четыре дня, окончательно заскучал и взял билет на самый ранний рейс до Цзянчэна. Прилетев, он первым делом забрал у приятеля свой спорткар и покатил на базу команды.
Затормозив у главного входа, Бай Фэй выдернул ключ из замка зажигания и вышел из машины.
В этот момент из подъехавшего авто вылез Цзян Кай, перевозивший завтрак для игроков второго состава и стажёров. Увидев его, Цзян Кай окликнул:
— А-Фэй? Ты чего так рано вернулся?
Бай Фэй расплылся в привычной белозубой улыбке:
— Да вот, соскучился по тебе, старик.
— Избавь меня от своих нежностей, — с отвращением скривился Цзян Кай и распахнул багажник. — Пошли лучше поможешь пакеты дотащить.
— Иду-иду, — отозвался Бай Фэй, привычным движением крутанув связку ключей на пальце.
И вдруг связка выскользнула из пальцев и с гулким звоном упала на асфальт.
Бай Фэй резко замер, уставившись на свою правую руку.
Она совершенно не слушалась.
Он застыл от шока, не в силах вымолвить ни слова.
— А-Фэй, ты чего там застрял? — снова раздался голос Цзян Кая. — Давай шустрее, там орава голодных ртов ждёт!
К счастью, онемение длилось всего пару секунд, и чувствительность вернулась.
Бай Фэй нагнулся и подхватил ключи с земли:
— Иду я, иду!