После той вылазки в морг Ли Ин проникся к Хэ Жуну безграничным уважением. Он прекрасно понимал: такому новичку, за плечами которого всего один раунд, в одиночку до финала не дотянуть, а потому без лишних колебаний решил уцепиться за сильного союзника. С самого утра, едва Хэ Жун заикнулся о поисках зацепок на улицах города, Ли Ин тут же увязался следом и, воспользовавшись статусом молодого господина, заставил слуг отпереть ворота. Оказавшись в чайной в самом центре городка, Ли Ин, желая показать свою полезность, занял лучший столик посреди главного зала.
Оглядевшись по сторонам, он заметил, что посетители бросают на них странные взгляды и о чем-то шепчутся.
— Глядите, это же молодой господин Хуан...
— Пресвятые небеса... Как он только на улицу показываться не боится?..
— В их поместье за эти дни... все умирают...
— У меня двоюродный брат шурина в управе служит. Говорит, прошлой ночью второго господина Хуана тоже прикончили, да так жутко...
— Что?! Ну-ка, расскажи подробнее!
— Второй господин ведь франтом был, наряжаться любил... Так вот, когда его нашли, на лице ни глаз, ни носа, ни ушей не осталось! Даже язык вырвали!
— Амитабха, Амитабха... — испуганно забормотали вокруг, поминая Будду.
— Какой кошмар... Это точно нечисть натворила!
— Какая еще нечисть! Семья Хуан столько зла людям причинила, вот небеса и прогневались — послали бодхисаттву покарать их!
Прежде семейство Хуан держало в страхе весь город, и никто не смел дурного слова сказать в их адрес. Теперь же, когда хозяева лишились былого величия, затаенные обиды полезли наружу, точно весенние побеги бамбука после дождя. Люди наперебой принялись припоминать, как помещики помыкали народом и притесняли бедняков.
— Этот Хуан Жэньцай только притворяется благодетелем, а на деле — лицемер чистой воды! Думаете, он взял всего одну наложницу из благочестия? — Рассказчик брызгал слюной, будто сам все видел собственными глазами. — Тьфу! Да он просто любил тискать служанок в поместье! Менял их каждый день, а как надоедят — вышвыривал за ворота, оставляя на произвол судьбы!
— А почему тогда у него всего один сын?
— Так законная супруга нравом ревнива да мелочна! Пусть наложница и переступила порог дома, госпожа Сунь ни за что не потерпела бы, чтобы бастард делил наследство с ее сыном!
— Вот оно что!..
— Но есть вещи и пострашнее, — завсегдатаи чайной склонили головы друг к другу, жадно внимая. — Помните, двадцать лет назад в наших краях случилось великое наводнение? Тогда почти весь урожай сгнил. Хуан Жэньцай как раз только стал главой дома. И угадайте, что он сделал?
— Что же? Разве он не снизил арендную плату с семи десятых до трех?
— Снизил-то снизил, — кивнул рассказчик. — Да только вы знаете вершки, а корешков не ведаете. В тот год он скинул плату, а на следующий — взвинтил вдвое! Даже ростовщики таких процентов не дерут, он же просто сживал людей со свету! На второй год мало кто смог расплатиться зерном, долги перенесли на следующий, и так из года в год... Те, кто не мог расплатиться, либо продавали детей в рабство, либо всей семьей накладывали на себя руки!
В зале воцарилась гробовая тишина, сменившаяся взрывом негодования. Люди принялись осыпать господина Хуана проклятиями, браня его бессердечной тварью и стервятником.
— Сейчас об этом мало кто помнит, старики-то почти все перемерли. Но именно на чужих костях семейство Хуан так быстро разбогатело и стало здешними полновластными царьками! — вздохнул рассказчик.
— Ты вот сказал, и я вспомнил: уж не потому ли Хуан Жэньцай затеял строить храм на вершине горы, чтобы отмолить грехи и отвести беду?
— Похоже на правду... Вот только строят его уже почти год, а все никак не закончат.
— Да наверняка бодхисаттва не желает являть милость такому грешнику! — громко выкрикнул кто-то.
— Кто знает... — Разговор за соседними столиками потек дальше, обрастая новыми домыслами.
Хэ Жун и Ли Ин переглянулись и, улучив момент, незаметно выскользнули из чайной, направившись прямиком к горе на западе.
Склон был пологим, тропа петляла среди пышной зелени, радуя глаз живописными видами, но обоим было не до красот. Если горожане не врали, то после гибели второго господина Хуана смертельная опасность нависла над двумя оставшимися носителями этой фамилии. Если старик Хуан действительно строил храм ради защиты богов, с чего бы ему бросать дело на полпути? Здесь явно крылась какая-то тайна.
Вскоре они поднялись на вершину. Среди изумрудной листвы высился великолепный храм: глазурованная черепица, алые стены — величественный и строгий облик святилища выдавал тщательность, с которой подошли к его возведению.
Поднявшись по ступеням, путники вошли в главный зал. Внутри царила не меньшая роскошь: курильницы, подношения, подсвечники — все по высшему разряду. Не хватало лишь главного. На каменном лотосовом троне не было статуи божества.
Куда же она подевалась?
Хэ Жун и Ли Ин принялись осматривать зал и постепенно обошли постамент сзади. Прямо на каменных плитах темнели багровые пятна, похожие на кровь, цепочкой тянувшиеся из храма наружу.
У Ли Ина по спине побежали мурашки.
"Неужели бодхисаттва спустилась с трона и пошла карать грешников?!" — в ужасе подумал он. Догадка казалась до жути правдоподобной, и в голове тут же всплыли кадры из классических фильмов ужасов.
Присев на корточки, Хэ Жун внимательно изучил следы: кровь пролилась сегодня, от нее все еще исходил отчетливый металлический душок. Двигаясь вдоль кровавой дорожки, он вышел на задний двор. Там громоздились недотесанные каменные блоки, сквозь которые цепочка пятен вела к приземистой мазанке в углу двора.
Окна и двери лачуги были наглухо закрыты, на дверях висел замок. Хэ Жун проткнул пальцем бумагу на окне, собираясь заглянуть внутрь, но стоило образоваться отверстию, как наружу хлынуло невыносимое зловоние гниющей плоти.
Ли Ин побелел как полотно: точно так же пахло в морге при управе, только здесь вонь стояла во сто крат гуще. Сомневаться в том, что скрывалось за стенами, не приходилось.
Пока они пытались справиться с подступившей к горлу тошнотой, со стороны главного входа донесся шум. Кто-то вошел в храм. Шаги приближались — неспешные, размеренные, будто незваный гость то ли выслеживал добычу, то ли играл с ней.
— Уходим! — Хэ Жун подтолкнул оцепенелого Ли Ина к задней калитке, но та оказалась заперта, в отличие от распахнутых передних ворот.
Пришлось сооружать живую лестницу: подсадив Ли Ина на стену, Хэ Жун вскарабкался следом. Спрыгнув с другой стороны, они со всех ног бросились обратно к городку. Все это время казалось, будто в спину им упирается чей-то липкий, исполненный злобы взгляд.
Добежав до жилых кварталов, Ли Ин окончательно выбился из сил и жадно хватал ртом воздух. Хэ Жун выглядел не лучше. Привалившись к стене, оба пытались унять бешеный стук сердца. Но едва Хэ Жун собрался заговорить, как из тени переулка метнулась рука, зажала ему рот и рывком утащила в полумрак.
"Что за?!"
Сердце Хэ Жуна отчаянно колотилось о ребра. Широкая шершавая ладонь закрывала почти все лицо, чужие руки стиснули талию до боли, не давая вздохнуть.
В этот миг в переулок влетел Ли Ин, сжимая в руках подобранный у дороги бамбуковый шест:
— Отпусти брата Ханя!.. Ты?! Ты жив?!
Из темноты выступил молчаливый сгорбленный человек с лицом, обезображенным шрамами, словно у свирепого демона-ракшаса. Это был Немой слуга, которого спас от смерти Хэ Жун.
* * *
Инь-эр стояла в полном одиночестве посреди главного двора поместья Хуан. Прошло всего несколько дней, а цветы сливы уже облетели; холодный ветер заунывно свистел в голых ветвях, и недавнее весеннее буйство угасло без следа.
По городу вовсю ползли слухи о небесной каре, постигшей господский род. Напуганная челядь разбежалась, остались лишь те, кому совсем некуда было идти. Утром молодой господин в сопровождении господина Ханя покинул дом и до сих пор не вернулся. Слуги уже шептались, что наследника наверняка нет в живых. Старый хозяин места себе не находил от тревоги и велел дяде Сюю немедленно разыскать сына.
Поправив прическу, Инь-эр самодовольно улыбнулась своим мыслям.
Под личиной Инь-эр скрывалась еще одна участница испытания. Благодаря безупречной актерской игре ей удалось одним ударом избавиться от стоявшей на пути наложницы Е. Теперь, когда в гареме поместья не осталось соперниц, а место хозяйки пустовало, у нее появился верный шанс возвыситься и прибрать к рукам весь задний двор.
"На самой вершине всегда безопаснее всего, — рассуждала про себя девушка. — Даже если старик Хуан протянет ноги, я сумею уцелеть до самого финала и без труда занять высокое место в рейтинге".
Подхватив поднос со свежезаваренным горячим чаем, Инь-эр переступила порог покоев господина Хуана. Хозяин сидел у стола сам не свой, с посеревшим от гнева лицом, на его лбу вздулись багровые жилы. Мягко ступая, служанка подошла сбоку и принялась осторожно массировать ему виски. Лишь спустя долгое время старик опомнился и обратил на нее взгляд.
— Это ты...
Инь-эр одарила его самой обольстительной улыбкой, скромно склонив голову и открывая взору белизну шеи.
— Это я, господин. Пришла позаботиться о вас.
Помещик сжал ее ладонь в своей:
— Ох... В конце концов, только ты у меня и осталась...
Всего за несколько дней господин Хуан превратился в дряхлого семидесятилетнего старца. Прильнув к нему, Инь-эр тихо прошептала:
— Не тревожьтесь, господин. Я всегда буду рядом. Вместе с ним.
С этими словами ее свободная рука опустилась на плоский живот.
Глаза старика округлились:
— Ты... Ты хочешь сказать?!.
— Лекарь сказал, пошел третий месяц.
Инь-эр ласково смотрела на хозяина, ее глаза лучились нежностью. Господин Хуан рывком поднялся на ноги, в его потухшем, мутном взгляде внезапно вспыхнул зловещий огонь.
— Отлично! Просто великолепно! Инь-эр, ты поистине щедрый дар небес!
Служанка зарделась и прикрыла рот ладошкой:
— Ну что вы, господин... А вдруг родится не мальчик?
— Не важно, пусть хоть девочка! Главное, что ты здесь!
Старик с такой силой впился пальцами в ее плечи, что Инь-эр едва сдержала крик боли. Внутри шевельнулось дурное предчувствие, но вырваться из его хватки не получалось.
Помещик, охваченный безумным восторгом, победно взревел:
— Сошлось! Теперь сошлись абсолютно все!