Полночь для фанатского сообщества Гу Линьдуна давно стала особенным временем.
Именно в этот час менеджер актера, проявив завидное пунктуальное упорство, выкладывал свежие нарезки. Это продолжалось уже несколько недель: стабильно, без задержек и отговорок.
Поначалу в группе состояла едва ли сотня человек. Однако благодаря горячим трендам Вейбо сообщество быстро разрослось, моментально превысив все лимиты, так что администраторам пришлось открывать новые филиалы. Владелец старой группы вовремя зарегистрировал супертег, закрутился рекламный маховик на волне хайпа, подтянулись новички, а там и полноценный фан-клуб подоспел.
Этой ночью фанаты снова собрались в сети, затаив дыхание в ожидании очередной серии. Предыдущий эпизод дорамы «Деспотичный президент каждый день доводит меня до слёз» оборвался на самом интригующем месте: героиню безжалостно клеветали, она не могла вымолвить и слова в свою защиту, как вдруг из толпы выступил тот самый президент — вечно холодный и язвительный — и закрыл её собой.
«А-а-а-а, как же это прекрасно! Что за нереальная любовь! Всё, я объявляю их парой, навсегда!»
Поклонники сидели на самом дне этой эмоциональной ямы, жаждя обещанной порции романтики.
Но вот полночь пробила — и ничего не произошло.
Фанаты судорожно обновляли страницу. В чём дело? Что случилось? Неужели Вейбо опять упал?
Прошло полчаса, а в аккаунте менеджера царило гробовое молчание. Потеряв последнюю надежду, поклонники сорвались на ругань: досталось и агентству, и соцсети, и менеджеру, бросившему проект без предупреждения. Зачем так жестоко обманывать их чувства?! Смешно им, что ли, так разводить аудиторию? Самые горячие головы начали отмечать Хэ Жуна в комментариях, требуя его к ответу.
К счастью, в чате вовремя объявилась авторитетная участница под ником Юйпань Тяньцин. К её мнению всегда прислушивались: инсайды этой девушки неизменно оказывались точными, словно у неё были собственные связи в индустрии.
— Сегодня вся съёмочная группа отправилась на банкет. Похоже, засиделись дотемна, вот и не успели выложить нарезку.
Она с полной уверенностью добавила:
— Админ, перепости это в микроблог фан-клуба. Успокой людей, завтра обнову обязательно выложат.
Так Хэ Жун, сам того не ведая, едва не растерзанный фанатами, благодаря этой реплике уберёг свою шкуру, пока бессознательно дрых на кровати.
* * *
Очнулся он уже утром, ощутив под собой мягкий матрас. На нём была чистая одежда.
Похмельный синдром обрушился всей своей тяжестью: голова раскалывалась, во рту пересохло. Хэ Жун с трудом приподнялся, попытался прогнать мутную пелену из глаз и нащупал телефон.
Девять двадцать.
Лоб мгновенно прошиб холодный пот. Пропал.
Хэ Жун зажмурился.
«Если я прямо сейчас паду ниц и начну расшибать лоб в извинениях, это спасёт мне жизнь?»
Дрожащими пальцами он ткнул в иконку Вейбо, но в этот момент дверь тихо приоткрылась.
В комнату вошёл Гу Линьдун, принесший с собой свежесть раннего весеннего утра. Окинув Хэ Жуна равнодушным взглядом, он коротко бросил:
— Сначала поешь.
Хэ Жун смущённо убрал телефон. На столе дышала паром свежая рисовая каша, специально купленная в заведении неподалёку. Белоснежная крупа, посыпанная ярко-зелёным мелко нарезанным луком, источала аппетитный, тонкий аромат.
Хэ Жун замер в замешательстве.
— Ты вчера ничего не ел. Сначала нужно перекусить чем-нибудь лёгким для желудка, — добавил Гу Линьдун, решив, видимо, что тот медлит из-за нежелания есть кашу.
Хэ Жун поспешно подхватил пиалу и пробормотал слова благодарности. Гу Линьдун не сводил с него пристального взгляда, пока тот ложка за ложкой опустошал посуду.
— Если где-то ещё болит или чувствуешь себя плохо, позже съездим в больницу.
На этот раз Хэ Жун искренне изумился. Последнее, что отпечаталось в его памяти прошлым вечером — разгневанное лицо Гу Линьдуна, когда он сам, вдобавок к чужому раздражению, нагло свалился без чувств и заляпал всё вокруг.
— Я... я правда в порядке.
Превозмогая тупую боль в висках, Хэ Жун поднялся с кровати.
— Если у вас сегодня нет съёмок, брат Линьдун, я, пожалуй, пойду?
Ему требовалось срочно вернуться в компанию и выложить пропущенную серию, иначе последствия окажутся катастрофическими.
— Одежду я постираю и верну... Прости, что причинил столько хлопот. Мне правда очень неловко.
Хэ Жун снова виновато опустил голову. Однако собеседник продолжал смеривать его тем самым нечитаемым, тяжелым взглядом.
— Куда ты собрался возвращаться?
— В офис...
— Компания возмещает тебе проезд?
— Да...
— И жильё предоставляют?
— Предоставляют, — Хэ Жун усиленно закивал.
Гу Линьдун вдруг холодно усмехнулся:
— А из тебя вышел бы отличный актёр. Жаль, что добро пропадает.
Хэ Жун обомлел.
Гу Линьдун смерил его ледяным взором:
— Думаешь, я не догадался расспросить руководство о собственном менеджере?
Хэ Жун вздрогнул.
— С самого момента устройства ты не получил от «Цяошан» ни единого юаня — наоборот, постоянно вкладываешь свои. Ночуешь в тесной кладовке агентства и ночи напролёт монтируешь ролики. Я хоть в чём-то ошибся?
Хэ Жун чувствовал себя школьником, у которого строгий учитель прямо во время контрольной вырвал из рук шпаргалку. Признаться — стыдно, отпираться — бессмысленно.
— Брат Линьдун... это...
Гу Линьдун жестоко оборвал его попытку оправдаться:
— Раньше я думал, что у тебя просто нет сердца. Но теперь вижу: всё дело в твоем лице. Оно слишком умело вводит в заблуждение.
Хэ Жун лишился дара речи.
— Раз сам ты говорить правду не желаешь, не обессудь, если я бесцеремонно вторгнусь в твои тайны.
Гу Линьдун и без того обладал давшейся от природы тяжёлой, давящей аурой. А сейчас, впившись в Хэ Жуна ледяным взглядом, он казался воплощением сурового судии, намеревавшегося одним ударом разбить всю эту нелепую фальшь.
У Хэ Жуна похолодела спина. Он ощутил себя пациентом на анатомическом столе, над которым хирург уже занёс скальпель, выбирая место для первого разреза.
Гу Линьдун протянул ладонь:
— А теперь открывай свой Вейбо и покажи мне.
* * *
Хэ Жун замер в оцепенении.
Каково это — втайне нарезать ролики актера без его согласия, дождаться, пока они взлетят в топы, а потом быть вынужденным смотреть их вместе с ним? Настоящий кошмар.
Хэ Жун даже поднять глаз не смел.
Сами по себе видео не содержали ничего крамольного — обычные нарезки из прежних работ Гу Линьдуна. Вот только Хэ Жун, пытаясь склеить воедино абсурдные сюжетные ходы дешевых дорам, щедро снабжал их субтитрами, визуальными эффектами, акцентировал внимание на крупных планах — взглядах, движениях рук — и накладывал трогательную музыку. В итоге получалась полноценная вторичная переработка, насквозь пропитанная его собственным видением персонажа.
И вот теперь сам прототип открыл эти фанатские творения. Это было равносильно тому, чтобы исполнить срамной танец прямо перед объектом вдохновения. Самая настоящая публичная казнь.
«Любишь кататься — люби и саночки возить», — в отчаянии подумал Хэ Жун.
К счастью, клипы были короткими, и просмотр всей подборки занял меньше времени, чем идет обычный фильм. Гу Линьдун молча, видео за видео в порядке их публикации, внимательно изучил каждый ролик.
Когда актер наконец отложил телефон, Хэ Жун понял: пора спасать свою шкуру, пока его не прибили прямо здесь, в этом виртуальном инстансе по взращиванию айдолов.
— Брат Линьдун, я могу всё удалить, — с заплетающимся от волнения языком выпалил Хэ Жун. — Если что-то кажется тебе неправильным или задевает... я всё исправлю.
Однако Гу Линьдун лишь продолжал пристально смотреть на него, не произнося ни слова.
— Я знаю, как ты не любишь все эти дешевые сетевые уловки для раскрутки... Я виноват... Я...
— Последний шанс, — внезапно перебил Гу Линьдун. — На этот раз говори только правду.
В его янтарных глазах отразились весь страх и смятение Хэ Жуна.
— Зачем ты стал моим менеджером?
Хэ Жун застыл. Он никак не ожидал такого вопроса.
В его памяти мельком всплыл силуэт господина Дэвиса.
Хэ Жун прикрыл глаза.
— Я... я раньше смотрел твои фильмы.
Вкус лжи на языке был отвратительно горьким.
— Твоя игра еще тогда запала мне в душу.
Хэ Жун судорожно подбирал каждое слово.
— Но сейчас... о тебе почти никто не знает. Твой талант, твоё мастерство, все те силы, что ты вложил в эти роли — всё это остается в тени. Это же преступное расточительство.
Хэ Жун набрался храбрости и поднял взгляд на Гу Линьдуна.
— Возможно, тебе плевать на славу и деньги. Но я считаю, что ты достоин искренней любви и уважения зрителей.
Он всмотрелся в обезоруживающе красивое лицо мужчины напротив:
— Я не могу доказать, что не лгу. Но хотя бы в это... пожалуйста, поверь.
* * *
Вернувшись в тот же день в офис, Хэ Жун без промедления уселся за работу. Он выложил развернутый пост с нижайшими извинениями на пятьсот слов за сорванный график и пообещал отныне публиковать по два ролика в день. Только после этого разъярённые поклонницы немного сменили гнев на милость.
Да-да, фанаты Гу Линьдуна прозвали себя «Донгу» — Зимними Грибами. Звучало это мило и легко запоминалось. Пусть численно они пока и уступали фанатам Юнь Ци раз в сто, зато каждая «грибничка» обладала недюжинным творческим запалом. Вдохновившись нарезками Хэ Жуна, они начали создавать собственный фанарт и новые ролики, запуская волну вторичного и третичного контента.
Этот поток народного творчества разрастался подобно лавине, вовлекая все больше людей. Вскоре счетчик подписчиков на странице Хэ Жуна перевалил за сотню тысяч. Телефон отозвался бодрой мажорной трелью, поздравляя игрока с переходом на следующий этап.
На экране виртуал-терминала возник милый Q-версия персонажик: темноволосый, с ореховыми глазами и забавно поджатыми губами. Слишком милый, чтобы выглядеть грозно. Увидь эту картинку кто-то из «Донгу», чат взорвался бы визгами: «Боже мой, что за ангелочек, я сейчас умру от умиления!»
[Выберите направление дальнейшего развития вашего айдола:]
[А. Душа сцены: Верность актерскому ремеслу. Никакой мишуры и лишних шоу. Редкие появления на публике, медленный прирост фанатов, риск быть забытым стремительным рынком.]
[Особенности пути: Шанс получить отличный сценарий +10%, признание мэтров +10%, отток фанатов +5%, прирост фанатов -5%, рост популярности -5%]
[Б. Звезда шоу: Завоюйте любовь аудитории через топовые ТВ-передачи. Раскройте харизму, превращая прохожих в преданных поклонников. Быстрый способ поднять узнаваемость среди всех возрастов.]
[Особенности пути: Привлекательность для рынка +10%, прирост фанатов +10%, рост популярности +10%]
[В. Икона стиля: Контракты с люксовыми брендами в перерывах между съёмками. Интервью, стримы, глянцевые обложки, красные дорожки и коммерческие ивенты. Фанаты страдают и радуются, скупая всё подряд.]
[Особенности пути: Шанс премиальных контрактов +10%, прирост фанатов +5%, рост популярности +5%]
[Г. Абсолютный триумф: Кино, музыка, телевидение и подиум. Пусть твоё имя звучит на каждом углу.]
[Особенности пути: Привлекательность для рынка +10%, прирост фанатов +20%, рост популярности +20%, фокус на актёрской игре -10%]
Гу Линьдун, без сомнения, сам выбрал первый путь. Однако у этой дороги имелся очевидный изъян: отсутствие постоянной публичности вело к тому, что фанаты легко переключались на новых фаворитов. Затухание интереса влекло охлаждение со стороны продюсеров, роли предлагать переставали, и выходить в свет становилось вовсе не с чем. Замкнутый порочный круг.
Но Хэ Жун точно знал: сколько бы раз Гу Линьдун ни начинал сначала, его выбор остался бы неизменным.
На экране миниатюрный человечек сурово скрестил ручки на груди. Хэ Жун не удержался и ткнул пальцем в его пухлую щеку. Малыш недовольно нахмурился и чихнул.
В эту секунду Хэ Жун наконец осознал, почему фанатки, глядя на это лицо, готовы были наперебой орать: «Сыночек, мамочка тебя любит!»
Внезапно ощутив себя заботливым родителем, Хэ Жун решил уважить выбор своего «чада» и пройти вместе с ним этот тернистый путь, где вместо роз под ногами стелились шипы.
«К счастью, это всего лишь игра, — подумал Хэ Жун. — А значит, если постараться, мы обязательно придем к счастливой развязке».