Сюань Юнь вернулся в небесную обитель, держа в руках скромный горшок с можжевелово-баньяновым ростком. В том горнем крае духовная энергия лилась чистым, непрочным истоком, а сама земля дышала благодатью. Найдя уединённую, скрытую от чужих глаз долину, бессмертный сотворил в ней малый мир и поставил скромную хижину, чтобы отныне не расставаться со своим деревом.
Бережно пересадив Хэ Жуна в благодатную почву, Сюань Юнь принялся со всех уголков света собирать сокровища небес и земли, целебные росы и редчайшие снадобья. День за днём он питательнейшими потоками собственной первозданной ци окроплял маленький росток, уповая на то, что тот, подобно древесному предку, однажды мановением вырастет в исполина. Но минуло сто дней, а хрупкий воздушный корешок так и остался безучастен к его стараниям — застыл в молчаливом покое, едва держась за жизнь.
В чём кроется причина?
Сюань Юнь перерыл древние фолианты, обошёл высших знатоков и мудрецов всех трёх миров. Одни твердили, будто воздушный корень изранен слишком глубоко и угас навсегда; другие убеждали, что земное древо не способно прижиться в горней почве, и бессмертный, с переизбытком питая его духовной силой, лишь оказывает медвежью услугу, губя росток своим усердием.
Но Сюань Юнь не верил. С большим трудом вырвав у судьбы эту хрупкую нить надежды, он не мог отступиться. Вступив на путь истового самосовершенствования, он потратил целое столетие, пока не достиг ступени Великого Бессмертного Дало. Сбросив оковы трёх миров и став подвластным лишь собственному духу, он устремился сквозь время и пространство в иные пределы, жаждя найти ответ.
Буддисты говорят о трёх тысячах миров, но три тысячи — лишь условный знак: настоящие иные вселенные бесчисленны, точно звёзды на ночном небе. Сюань Юнь поместил тело и дух Хэ Жуна в артефакт, бережно питая их своей силой, и отправился вместе с ним в странствия по самым диковинным реалиям. В одних мирах людской род был лишь малой частью среди множества разумных тварей; в других — люди безмятежно предавались грёзам, переложив весь труд на плечи бездушных машин; в третьих — царил несмолкающий хаос непрестанных войн... Несколько столетий бессмертный скитался по этим дальним пределам. Надежда рушилась раз за разом, усталость и тоска накатывали тяжёлыми волнами, и единственной опорой, заставлявшей его двигаться дальше, оставался крошечный, едва теплящийся огонёк — свет чужой жизни.
То была уцелевшая, предельно истощённая душа жизни Хэ Жуна. Должно быть, тогда Ли Шисю принял меры без промедления, да ещё ученики из Терема Ста Трав по счастливой случайности сдвинули крышку печи — потому-то душа жизни и не рассеялась безвозвратно, затаившись в воздушном корне. И пусть его земная душа не сошла в Подземное царство для перерождения в колесе сансары, все семь чувственных душ — семь телесных духов по — развеялись без следа.
Семь душ по отвечают за радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и вожделение — то, что смертные зовут Семью чувствами. Три высшие души управляют духом, а семь нижних — плотским проявлением. Невзрачный росток Хэ Жуна, не имея сил расти, оставался слабым и увечным, не способным заново взрастить эти семь духов. Даже сама душа жизни напоминала фитиль на ветру, готовый угаснуть в каждое мгновение...
Сюань Юнь смутно прозревал: корень Хэ Жуна безучастен к внешним воздействиям потому, что сам юноша подсознательно противится переменам. Сокровище его души словно заковало себя в непроницаемую скорлупу и безмятежно почивало в глубоком сне. Но если он не желает выходить наружу, почему бы не проникнуть к нему внутрь?.. Загнанный в тупик, бессмертный решился на отчаянный шаг.
Риск был смертельным. Бессмертный дух Сюань Юня обладал колоссальной мощью, а душа Хэ Жуна оставалась надломленной и израненной. Попытка войти напрямую уподобилась бы тому, как если бы огромный боевой корабль устремился в гавань величиной с игольное ушко. Переступи он грань силой — и сознание Хэ Жуна немедленно поглотила бы чужая грандиозность. И тогда, превозмогая лютую боль, Сюань Юнь отделил от своего духа малую нить. То не было обычным созданием воплощения; он сознательно нанёс урон собственной сути. Подобная жертва истощала основу его бессмертного естества, но Сюань Юнь готов был к падению духовного уровня и увечью собственной души — лишь бы не причинить любимому ни малейшего вреда.
Претерпевший неимоверные муки, отделённый дух бессмертного наконец проник в обитель души Хэ Жуна — в самую глубину его сознания. К изумлению Сюань Юня, там простиралась вовсе не непроглядная тьма, а вполне сложившийся, живущий по своим законам малый мир.
На поверхности царила безжизненная пустыня, а все строения уходили глубоко под землю. Там суетилось множество механических созданий: они неустанно собирали и хранили древние реликвии человечества, попутно без перерыва изучая мысли и поступки людей.
Эта картина явственно соткалась из обрывков тех миров, что довелось посетить самому Сюань Юню. И пока бессмертный стоял в оцепенении, перед ним появился и сам хозяин этого внутреннего царства — Хэ Жун, принявший облик одного из роботов. Он, разумеется, ничего не ведал об истине и со всей ответственностью исполнял обязанность Исследователя ИИ. Пришествие чужака осталось для него незамеченным — пусть даже Сюань Юнь стоял совсем рядом, взирая на него с нежностью и глубокой скорбью.
Артефакт «Мгновение» считался редчайшим сокровищем Небесного ранга не только за способность вмещать в себя предметы, но и за дар самосовершенствования. Он считывал окружающий мир, запечатлевал его и сохранял в своих недрах как новую пространственную иллюзию. Этот процесс исподволь повлиял и на Хэ Жуна, покоившегося внутри: несмышленый дух соприкоснулся с образами невероятных миров и на их основе выстроил собственный приют.
То было и благом, и проклятием. С одной стороны, в глубинах подсознания Хэ Жуна ещё теплилась мысль, дававшая силы питать этот сон. С другой — из-за увечья души и полного погружения в иллюзию юноша уверовал, будто действительно является роботом, и совершенно забыл своё истинное имя.
К счастью, у Сюань Юня оставалась нить, связывавшая их духи, — Зеркало Истинного Небытия. В прошлые времена артефакт скрепил духовный союз с Хэ Жуном, и именно благодаря ему бессмертный смог ступить в этот внутренний мир. Он мог бы заставить юношу заметить себя, но подобное силовое вмешательство нарушило бы Правила малого мира, привлекши отдачу на самого хозяина. Желая уберечь Хэ Жуна, Сюань Юнь решил обращаться к нему лишь голосом.
После долгих, неустанных зовов Хэ Жун наконец уловил присутствие странного звукового сигнала.
[Кто ты? Администратор сети ИИ?]
Сюань Юнь молчал.
Впервые за целую тысячу лет он услышал голос Хэ Жуна. Этот чистый, звонкий звук заставил бессмертного оцепенеть, а из глаз его неудержимым потоком потекли слёзы. Слишком долго. Обидно долго! Время тянулось так бесконечно, что Сюань Юнь порой начинал считать происходящее мороком, а изнуряющая тоска едва не доводила его до безумия. Но этот юноша был жив. Пусть забыл самого себя, пусть забыл Сюань Юня...
Но он был жив!
Слёзы льнули к щекам, точно прорвало плотину; бушующий океан чувств затопил разум, не позволяя вымолвить ни слова. Каждая жилка его тела трепетала от нестерпимой, захлёстывающей радости.
А Хэ Жун, ничего не подозревая, всё так же бесстрастно продолжал свой отчёт:
[Мои изыскания зашли в тупик. Я не могу вовремя подготовить отчёт о проделанной работе и прошу отсрочить предоставление документов на две недели.]
Сюань Юнь молчал.
[Запрос утверждён?]
Бессмертный глубоко вдохнул, справляясь с дрожью в голосе.
—... Что ты изучаешь?
[Человеческие «чувства»,] — отозвался Хэ Жун.
[Я изучил множество источников, но так и не смог прийти к определённому выводу. У «чувств» нет формы, их невозможно измерить. Их можно наблюдать, однако им то и дело не хватает достоверности и подтверждающих данных. Они вспыхивают мгновенно, иногда длятся долгие годы, а порой испаряются без следа. Их нельзя описать лишь как физиологический, физический или химический процесс.]
[И всё же они существуют. Свидетельства подтверждают, что ключевые повороты человеческой истории и зарождение цивилизаций происходили при непосредственном их участии. Чувства многообразны и способны преображаться. Они напоминают хворобу, которую люди зовут раком. Я не в силах постичь это. Быть может, причина в том, что я — не человек?]
Хэ Жун ненадолго умолк.
[Но люди запрещают устанавливать в роботов «модуль чувств», пусть даже в нём и нет никакой угрозы.]
В его словах звучало искреннее сожаление.
Сюань Юню внезапно открылась истина: всё это время он заблуждался.
Прежде он всеми силами пытался оградить Хэ Жуна от скверны бренного мира, от терзаний страстей и земных привязанностей. Но то был взгляд со стороны обычного смертного или праведника. Даосы учат отсекать трёх внутренних демонов и избавляться от пристрастий, буддисты укрощают дурные помыслы молитвой и созерцанием. Но в глазах самого Хэ Жуна Семь чувств и Шесть желаний вовсе не являлись источником греха и зла. Он искренне желал стать ближе к людям и понять их природу.
Именно это и могло стать ключом к его пробуждению!
Одного лишь мира внутри артефакта «Мгновение» было недостаточно. Как позволить Хэ Жуну соприкасаться с человеческими судьбами, не выходя из своего состояния, и постепенно очнуться от взаимодействия с множеством душ?
Грёзы, общение, погружение, иллюзия...
Так на свет явился мир «Эры Звёздного Света».
Сюань Юнь выбрал один из миров, где люди жили в достатке и предавались развлечениям, и запустил там виртуальную игру с полным погружением, сотворённую на основе артефакта «Мгновение». Достигнув ступени Великого Бессмертного, он мог влиять на Законы мироздания. Потому эта невероятная, неотличимая от реальности игра не вызвала ни малейших подозрений — она мгновенно завоевала любовь публики, привлекая всё больше искателей приключений.
В «Эре Звёздного Света» каждый игровой мир являл собой отдельное пространственное измерение со своими изначальными Правилами. Сюань Юню оставалось лишь дополнить их условиями для участников. По его воле изначальные законы переплавлялись в Игровые Правила и непрерывно подстраивались под отклики людей, даруя миру всё большее разнообразие и увлекательность.
Поначалу всё подпитывалось исключительно духовной силой самого бессмертного. Однако со временем число игроков возросло до небес, и к артефакту «Мгновение» одновременно подключались тысячи смертных душ. Чтобы компенсировать колоссальный расход сил, Сюань Юню пришлось взимать с них плату — Деньги.
В каком бы облике они ни представали, монеты всегда переходили из рук в руки, вбирая в себя вожделения смертных и эссенцию Неба, Земли и Человека. Заключённой в них энергии вполне хватало для поддержания жизни артефакта. Чем больше средств поступало от игроков, тем мощнее становилась подпитка и тем интереснее становился игровой мир. В некотором роде это было служением на благо самих же пользователей.
Но пока «Эра Звёздного Света» покоряла внешний мир, сам Хэ Жун всё так же оставался во власти своих грёз. Сколько бы Сюань Юнь ни взывал к его духу через Зеркало Истинного Небытия, юноша не откликался. Не видя иного выхода, бессмертный вновь прибег к разделению духа, дабы лично вывести его сознание из плена.
И тут случилась беда.
Из-за долгих лет истощения и повторного урона от разделения духа, высланная нить его бессмертного естества не выдержала и раскололась. И хотя Сюань Юнь успел сберечь основную часть своего сознания и магии, малый осколок его духа оторвался и сгинул в бескрайних просторах пространственных иллюзий.