Сказать, что за несколько пройденных испытаний Хэ Жун совершил невероятный скачок в физической силе или интеллекте, было бы преувеличением. Пожалуй, ничего подобного не случилось.
Однако одно можно было утверждать наверняка.
Кое-чему он всё же научился.
История с семейством Хуан — гнилым изнутри, несмотря на весь внешний лоск, — преподала ему суровый урок: если не можешь победить в открытом бою, ни в коем случае не лезь напролом. Нужно водить противника за нос, маневрировать и искать обходные пути. А финал предыдущей командной миссии и вовсе показал ему, что такое настоящая виртуозность, когда мастера подменяют карты прямо под носом у соперника. Хэ Жун сметливо перенял этот опыт и освоил трюк с подменой из-под стола на все сто процентов.
Было ли там, под столом, спиртное?
Разумеется.
Вот только настоящей выпивкой это назвать было нельзя.
Чуть ранее, почуяв неладное, Хэ Жун прибрал к рукам бутылку байцзю со стола реквизиторов. Отлучившись в туалет, он вытащил телефон и применил к ней давно не использовавшуюся способность — «Создание из Ничего».
За пару пройденных испытаний эта функция автоматической прокачкой поднялась до четвёртого уровня, обретя солидный функционал. Если прежде суточный лимит позволял создавать лишь три копии, то теперь ограничение сняли вовсе: один и тот же предмет можно было воспроизводить непрерывно, пока его внутренний ресурс энергии не иссякнет дочиста.
Иными словами, одну-единственную бутылку Хэ Жун мог клонировать до тех пор, пока её иконка не испарится из галереи смартфона.
Впрочем, копии уступали оригиналу по энергетической ценности. Как Хэ Жун успел выяснить ещё во время испытания на необитаемом острове, фальшивое пойло ничем не отличалось на вкус, но от него абсолютно невозможно было опьянеть. Всё же, желая подстраховаться, он заранее приобрёл в игровом магазине антипохмельную пилюлю и тут же её проглотил.
Не теряя времени, Хэ Жун наплодил более двух десятков подделок. Возле дверей банкетного зала как раз валялось несколько брошенных коробок. Сделав вид, будто приволок снаружи новую тару со спиртным, он проскользнул обратно в зал. Ни у кого это не вызвало ни малейших подозрений: разгорячённые гости самозабвенно следили за разворачивающейся драмой, и им было не до какого-то там помощника.
Так Хэ Жун с блеском провернул подмену и в самый критический момент перехватил инициативу.
Однако дураков за столом не водилось. Отведав первый шок, соперники немедленно сменили тактику и бросились в атаку, засыпая его шпильками:
— Ого, «за рулём» он! Да брось, оставайся ночевать в соседнем номере, просто назови имя сестры Су — и всё устроят!
— И то верно! Какой к чёрту руль в такой вечер?
— Да вы не поняли! Парень же как раз и старается... заправить бак да поглубже заехать!
Солёная двусмысленная шутка вызвала новый взрыв хохота, и ситуация снова начала выходить из-под контроля.
Гу Линьдун уже порывался вмешаться, однако Хэ Жун жестом остановил его.
— Брат Сюй, я смотрел все фильмы с вашим участием, — Хэ Жун салютовал бокалом актёру, который только что изгалялся в скабрезностях. — И меня давно мучает один вопрос. Хотел бы спросить вашего совета.
Актёр по фамилии Сюй изогнул бровь, мысленно ухмыльнувшись:
«Ишь, сопляк, думаешь, я тебя испугаюсь?»
— Спрашивай.
— Брат Сюй, у вас ведь такая яркая внешность! Вы могли бы покорять сердца одной лишь улыбкой, так отчего же упорно пробиваете дорогу исключительно талантом? — со всей серьёзностью проговорил Хэ Жун. — Ваша невероятная органичность в кадре, безупречный диалоговый ритм... Посмотрев на вашу работу, я наконец понял, что такое настоящий мастер сцены и каков он — актёрский дар от Бога.
Хэ Жун запрокинул голову и осушил бокал до дна.
— За ваше мастерство!
Этот скромный ассистент, обычно тихо выполнявший копеечные поручения и не ронявший ни слова лишнего, вдруг заговорил как по писаному. Поток столь виртуозной, сладостной лести буквально заставил весь зал взреветь от восторга. Гости, подливая масла в огонь, дружно начали скандировать, поставив «брата Сюя» в тупик: не выпить было нельзя, а пить — означало поддаться на уловку.
Не давая соперникам опомниться, Хэ Жун тут же повернулся к следующему задире и поднял наполненный до краёв бокал.
— Брат У, а вы знаете, в чём ваш главный недостаток?
Тот мгновенно подобрался, настороженно прищурившись:
— И в чём же?
— Ваш единственный изъян — это то, что вы слишком идеальны, от кончиков пальцев до самой глубины души! Красивых лиц вокруг тысячи, но глубокая, ни на кого не похожая душа — одна на миллион. Этот бокал — за вашу непревзойдённую душу!
И снова до дна. Публика вокруг захлёбывалась от восхищения: надо же, этот юный менеджер оказался настоящей тёмной лошадкой! Четыре полных стакана крепчайшего байцзю подряд, а он стоит ровно, глаз горит, движения точны — ни тени опьянения!
Бутылка опустела. Под ошарашенными взглядами собравшихся Хэ Жун извлёк из-под стола новую и невозмутимо налил себе до краёв.
Он прекрасно помнил мудрость: чтобы разбить армию, нужно сначала пленить вождя. Поэтому его взгляд устремился на главный стол, прямо на Су Цян. На его обычно бесстрастном лице внезапно расцвела тёплая, очаровательная улыбка.
Как ни крути, Хэ Жун обладал той самой свежей, безупречной внешностью, которую в фанатской среде зовут «образом первой любви». Этот лёгкий, искренний жест заставил сердце Су Цян на мгновение ёкнуть.
— Сестра Су, — произнёс Хэ Жун с глубоким почтением. — Честно говоря, пока я не увидел вас вживую, я был искренне убеждён, что совершенства в нашем мире не существует. Но глядя на вас вот так, лицом к лицу, я понял, насколько глубоко заблуждался. Есть люди настолько ослепительные, что к их красоте боязно прикоснуться. На них даже смотреть без трепета — уже преступление.
Голос юноши звучал настолько чисто и проникновенно, что в нём не чувствовалось ни капли наигранности.
— И за такое преступление я бы с радостью получил пожизненный срок.
Хэ Жун мысленно вздохнул: «Недаром я столько дней зубрил эти сладкие речи — наконец-то пригодилось».
Как говорится, мужские речи — чистое елейное враньё. Впрочем, сработало безупречно: за главным столом немедленно поставили дополнительный стул для Хэ Жуна, усадив его по правую руку от Су Цян.
На застольях правила просты: краснобай уступит тому, кто умеет пить, а тот, кто умеет пить — тому, кто не боится глушить алкоголь пиалами. Кто тут герой, а кто слизняк — решается за первым же бокалом. И с той самой секунды, как Хэ Жун лихо опрокинул первачок, выгнать его из-за стола не мог бы сам чёрт — разве что свались он без чувств.
Он продолжал глушить байцзю гранёными стопками, опустошая их досуха. Некоторые ещё пытались вызвать его на дуэль, но выпадали в осадок сами, пока парень напротив сидел со свежим лицом, будто пил родниковую воду. При этом он сыпал такими комплиментами и тостами, что у гостей закладывало уши. Нападавшие ретировались один за другим — то ли захлебнувшись в лести, то ли испугавшись нечеловеческой выносливости соперника.
Вскоре на столе образовалась батарея почти из десяти пустых бутылок. И всё это залил в себя один человек!
«Да он что, совсем бессмертный?! Так же и в реанимацию недолго слететь!»
Увидев, что зал превратился в поле боя, усеянное пьяными тушками, Чжао Кунь поспешно попытался вмешаться:
— Сестра Су, у нас же завтра с самого утра съёмки... Может, хватит на сегодня?
Су Цян, успевшая изрядно принять на грудь под сладкие оды Хэ Жуна, почувствовала, как тело наливается тяжестью. Взглянув на Гу Линьдуна — тот сидел с краю, не притронувшись к спиртному и оставаясь невозмутимым, словно скала, — она лишь вздохнула про себя. Желание-то было, да сил уже не осталось.
Таким образом, Хэ Жун одержал блестящую победу и с боем вывел Гу Линьдуна из этой ловушки.
Впрочем, хоть сотворённая «Созданием из Ничего» выпивка и не содержала градусов, она всё же оставалась жидкостью. За весь вечер Хэ Жун не съел ни крохи — только и делал, что заливал в себя литры воды, пытаясь подавить толпу. И теперь, стоя на продуваемой ветром автобусной остановке неподалёку от ресторана, он почувствовал, как к горлу подступает недоброе.
— Брат Дун, возвращайся в отель, — пробормотал он. — Я сам дождусь автобуса.
Весь вечер Гу Линьдун хранил ледяное молчание. Он не вмешивался в застольные беседы и не пытался удержать Хэ Жуна от безумной состязательной выпивки. Он лишь отстранённо наблюдал за этим фальшивым, шутовским балаганом.
Его догадка подтвердилась: юный менеджер владел искусством притворяться в совершенстве. День за днём он носил кроткую, овечью шкуру, усыпляя чужую бдительность. А сегодня выкинул такой номер, что у всех дух перехватило.
И даже после долгого отчуждения со стороны Гу Линьдуна этот парень не выразил ни малейшего недовольства. Любой другой на его месте давным-давно попытался бы выгородить себя, затянув извечную песню: «Я же стараюсь ради твоего блага!» Но Хэ Жун будто вообще не принимал это близко к сердцу. Он всё так же с рассветом прибегал на площадку, издали следил за съёмками, а после смены тихо уходил прочь.
Они походили на две планеты, соединённые невидимой силой тяготения, но обречённые кружить на холодном, безмолвном расстоянии.
«У него будто и сердца нет», — подумал Гу Линьдун.
Даже сегодня, приняв на себя такой удар и спася его от нежелательных посягательств, Хэ Жун держится так, словно ничего не произошло. Не ищет похвалы, не пытается выпросить прощение. Словно всё, что он делает, никак не связано с самим Гу Линьдуном.
Вглядываясь в бледный профиль юноши, укрытый ночным мраком, Гу Линьдун почувствовал, как внутри всё обволакивает холодом.
— Где ты живёшь? Я отвезу тебя, — первым сдался Гу Линьдун.
Юноша слегка нахмурился и как-то нехотя отвернулся:
— Всё в порядке, правда. Брат Дун, иди к себе.
Вот теперь Гу Линьдун разозлился всерьёз.
— Ты хоть соображаешь, сколько влил в себя за вечер?
Обычного человека после такого уже везли бы в реанимацию с алкогольной комой. Даже желая утереть им нос, нельзя доходить до столь безумного самоистязания!
— Не знаю, какими обещаниями тебя заманило руководство, раз ты готов идти на всё, — отчеканил Гу Линьдун низким, твёрдым голосом, в котором звенел стальной приговор. — Но раз уж ты во что бы то ни стало набиваешься мне в менеджеры, запомни: я презираю подобное безрассудство, калечащее и тебя, и окружающих. Вредить другим ради выгоды — подлость, но бездумно кормить тигра собственной плотью — глупость вдвойне!
Хэ Жун широко распахнул глаза.
Гу Линьдун приготовился услышать возражения, однако парень внезапно метнулся к скамейке у остановки и, перегнувшись через спинку, зашёлся в тяжелейшем приступе рвоты.
Желудок выворачивало наизнанку. Вид был просто плачевный.
«Чёртово фальшивое пойло...» — с горечью думал Хэ Жун.
Каким бы «безградусным» ни был клон, неимоверный объём жидкости всё равно давал о себе знать. К тому же Хэ Жун глушил спиртное залпом, на ночном ветру действие антипохмелина улетучилось, и все последствия обрушились на него разом.
Скорчившись на скамейке, он выблёвывал всё до последней капли, чувствуя себя лопнувшим шариком. Сорвав пределы выносливости ради эффекта, теперь он терпел полное и безоговорочное разгромное поражение. Задержавшийся в организме хмель разом ударил в голову; в мозгу зашумело, тело обмякло, превратив Хэ Жуна в лишённый мыслей рвотный механизм.
Когда кошмар наконец утих, Хэ Жун сполз на землю и застыл со стеклянным взглядом, обхватив колени руками. В голове крутился один сонный хаос:
«Кто я? Где я? Почему небо пошло кругом?..»
Кто-то поднёс к его губам бутылку минералки и поддержал за плечи, пытаясь напоить. Сил сопротивляться не было совсем.
«Опять... опять пить?..»
Свозь мелькание перед глазами Хэ Жуну показалось, будто он снова очутился за тем проклятым столом. Окружённый врагами, зажатый в глухой угол, без оружия и без защиты.
И всё же, подобно легендарным воинам древности, пробивавшимся сквозь тысячи клинков, он не имел ничего, кроме отчаянной верности своему господину. Пусть голова слетит с плеч, пусть кровь прольётся рекой — но Гу Линьдуна он этим хищникам не отдаст!
Хэ Жун покачнулся и обеими руками вцепился в руку человека, подносившего воду.
— Вы... вы ничерта не понимаете... — заплетающимся языком выговорил он. — Гу Линьдун... пусть даже он... застрял здесь... но он... он совсем другой...
Хэ Жун широко распахнул глаза, в чьих помутневших зрачках отразился диск холодной луны.
— Вы не знаете... а я... я видел! Я знаю... Дайте мне лишь немного времени... Настанет день... и он снова вернётся на небеса!..