Благополучно миновав совершенно спокойный шестой этаж, Хэ Жун поднялся на седьмой. Сжимая в руке два билета в кино, он остановился перед распахнутыми дверями зрительного зала. Внутри царил кромешный мрак, не пробивалось ни единого проблеска света.
— Тебе не кажется, что в такой момент стоит сказать мне что-нибудь особенное?
Услышав вопрос, Хэ Жун повернулся к Юнь Ци. Тот не отрывал от него пристального взгляда.
Хэ Жун понимающе кивнул:
— Стой здесь и никуда не уходи. Я пойду гляну.
Лицо Юнь Ци исказилось в притворном страдании:
— С таким подходом тебе вовек не видать девушки.
Он протянул руку и забрал один из билетов.
Они отыскали указанные места — одиннадцатый ряд, седьмое и восьмое кресла, самый последний ряд, предназначенный для влюблённых парочек.
Едва они сели, Юнь Ци снова подал голос:
— Ой-ой, как же мы близко сидим.
Хэ Жун промолчал.
— Ты ведь знаешь, что в кинозалах всегда стоят инфракрасные камеры?
Хэ Жун не удостоил его ответом.
— Как думаешь, по ту сторону объектива на нас сейчас кто-нибудь смотрит?
Красивые глаза Юнь Ци, формой напоминающие лепестки персика, озорно блеснули во тьме.
Словно в ответ на его слова, огромный экран вспыхнул, и начался показ.
Перед зрителями предстала юная студентка — очаровательная, бойкая, полная жизни. Она прихорашивалась перед зеркалом, явно собираясь на важное свидание. Внизу, у подъезда, её ждал мужчина с букетом роз; на лице девушки расцвела счастливая улыбка, и, сжимая в руках цветы, она бросилась в объятия возлюбленного.
Кадр сменился. Девушка повзрослела, черты её лица обрели женственную зрелость. Она всё так же подводила брови перед зеркалом, но рука вдруг дрогнула, оставив у виска неряшливый чёрный след. Поднявшись, женщина подошла к столу, собрала остывшие блюда и отнесла на кухню, чтобы разогреть, а затем застыла у плиты, потерянно глядя на пляшущие языки огня.
Снова смена сцены — на этот раз улица. Женщина под зонтом стояла в тёмном переулке, наблюдая, как её мужчина нежно обнимает другую — яркую, эффектную красавицу. Любовники весело переговаривались, после чего сели в машину. Женщина приблизилась, постучала в мокрое стекло и сквозь шум ледяного дождя спросила: «Ты ещё помнишь, что обещал мне, когда мне было двадцать?»
Мужчина под аккомпанемент дождя не проронил ни слова.
Дальше замелькал рваный, хаотичный калейдоскоп образов: бьющаяся посуда, мужчина, нервно затягивающийся сигаретой, торжествующая ухмылка разлучницы, крики, слёзы и бесконечные скандалы. В финале женщина в алом платье пришла в тот самый кинотеатр, где они когда-то проводили свидания, и в полночь свела счёты с жизнью.
Она предпочла оборвать свой век в миг, когда ещё хранила былую красоту, в месте их общего счастья, уйдя из жизни так, будто ставила точку в роли главной героини фильма.
Экран внезапно померк. Тотчас луч проектора полоснул по полотну, и в центре светового пятна заколыхался тёмный, неровный силуэт.
Прямо над головой Хэ Жуна раздался надтреснутый, леденящий душу шёпот:
— Вам понравилось?
Хэ Жун резко вскинул голову. Первое, что бросилось в глаза — пара мертвенно-бледных босых ног, мерно покачивающихся в воздухе.
Женщина из фильма, чьи глаза сочились густой кровью, смотрела на них сверху вниз и с расстановкой повторила:
— Вам понравилось кино?
* * *
Сунь Хао мчался изо всех сил, напрягая каждую жилу, но Лю Хэн всё равно с лёгкостью опережал его. Следом бежала парочка незадачливых посетителей торгового центра. Лица их перекосило от неподдельного ужаса — оставалось лишь догадываться, с чем именно они столкнулись минуту назад.
Впрочем, Сунь Хао не хотел об этом думать и даже боялся представить, ведь за спиной уже отчетливо раздавался топот преследователя, настигавшего их с пугающей быстротой.
Тварь двигалась невероятно стремительно.
Беглецы неслись сломя голову, однако оторваться так и не смогли. Когда дистанция сократилась до критической, Лю Хэн юркнул в служебную дверь, за которой скрывался грузовой лифт для крупногабаритных товаров, подключённый к резервному питанию. Лю Хэн со всей силы ударил по кнопке вызова и вперился взглядом в табло, где светилась единица.
— Быстрее, быстрее, чёрт вас дери!..
Парочка испуганно прижалась друг к другу; девушка уже рыдала навзрыд. Слушая приближающиеся шаги, Сунь Хао чувствовал, как от паники у него немеет рассудок.
С мелодичным перезвоном створки наконец разъехались. Лю Хэн первым влетел в кабину, за ним по пятам бросились парень с девушкой. Обернувшись к оцепеневшему Сунь Хао, Лю Хэн гаркнул:
— Чего застыл?! Живо внутрь!
Окрик заставил Сунь Хао вздрогнуть. Он уже занёс ногу над порогом, как вдруг нутром ощутил неладное.
— Шевелись! — побагровев от ярости, заорал Лю Хэн.
Парочка тоже истошно подгоняла его.
Колени Сунь Хао ходили ходуном; ноги подогнулись, и он с глухим стуком осел на пол, судорожно отползая назад.
В тот же миг лицо Лю Хэна исказилось: кожа приобрела мертвенно-синюшный оттенок, а черты застыли в жутком, злобном оскале. Точно такими же стали лица спутников за его спиной. Все трое в кабине неестественно склонили головы набок — шеи хрустнули и изогнулись под прямым углом, словно начисто переломанные.
Уставившись на Сунь Хао остекленевшими глазами, они хором затянули:
— Ещё одного! Ещё одного! Нужен ещё один!
Сунь Хао едва не лишился чувств от неописуемого ужаса.
В этот самый миг служебная дверь с грохотом распахнулась от мощного удара, и в помещение вихрем ворвался человек.
Это был Ван Линьчуань.
Но едва он переступил порог, как тросы лопнули, и кабина лифта с оглушительным скрежетом рухнула вниз, в мгновение ока исчезнув в шахте.
Внешние двери медленно сошлись. На их отполированной до блеска металлической поверхности Сунь Хао успел разглядеть собственное искажённое смертным ужасом отражение.
Сознание покинуло его.
В то же мгновение на первом этаже раздался чудовищный грохот — словно огромная тяжесть сорвалась с верхних ярусов и разбилась о бетон.
С тех пор как Ли Шуан притащила на спине потерявшую сознание Сун Сяомэй, прошло немало времени, а Хэ Жун так и не спустил вниз остальных. Для белой команды это означало худшее: нужно готовиться к тому, что число погибших NPC уже перевалило за единицу.
Ли Ин до белизны в костяшках сжимал Священный Меч Физики. Любопытство буквально сжигало его изнутри — так хотелось узнать, что породило тот сокрушительный удар, но остатки здравого смысла подсказывали: излишняя самонадеянность ведёт к верной гибели. Бросить беззащитных людей на произвол судьбы он не мог, как не мог и просить Ли Шуан пойти на разведку вместе с ним. Оставалось лишь изнывать от тревоги.
«Брат Жун, ну где же ты бродишь?!»
Заметив его нервозность, Ли Шуан поднялась на ноги:
— Я схожу проверю. А ты оставайся здесь и держи оборону.
— Но...
Ли Шуан покачала головой:
— Мы не можем позволить себе новых потерь.
Ли Шуан с самого детства отличалась поразительной самостоятельностью и твердостью характера. Когда они были маленькими, досужие родственники вечно язвили родителям: мол, какая удача — и сын, и дочь подрастают, причём сестра старше брата всего на год, так что родителям теперь есть кому передать семейный трон. От подобных пересудов Ли Ин каждый раз закипал от злости, но сестра неизменно хранила гордое молчание. Она просто из года в год приносила домой похвальные грамоты и победы на олимпиадах, затыкая рты сплетникам и превратившись в того самого идеального «чужого ребёнка», которого всегда ставят в пример.
Из-за этих пересудов Ли Ин вплоть до подросткового возраста буквально ходил за сестрой по пятам, панически боясь, что она наслушается ядовитых сплетен и отвернётся от него. В его глазах она была во сто крат лучше любых сверстниц. Пока другие девчонки ревели по пустякам, Ли Шуан, если брата обижали во дворе, шла прямо в чужой класс и устраивала обидчикам разнос. К тому же она была красива, училась лучше всех и отличалась немногословной сдержанностью, из-за чего для половины парней в школе быстро стала недосягаемой богиней.
Ли Ин безумно гордился сестрой, однако в старших классах разница между ними стала бросаться в глаза всё острее. Сам он учился весьма посредственно, тогда как Ли Шуан держалась на вершине рейтинга и в выпускном классе досрочно получила направление в престижнейший университет страны. Ли Ин же тонул в бесконечных сборниках задач, вечно выслушивая сравнения не в свою пользу и наблюдая, как родители сокрушённо вздыхают над его табелем. В ту пору вид сестры, которая уже вовсю штудировала университетские учебники, действовал ему на нервы сильнее всего.
Однажды они разругались в пух и прах. Накопившиеся обиды, зависть и чудовищное давление выплеснулись на ни в чём не повинную Ли Шуан. В пылу ссоры Ли Ин в сердцах выпалил:
— Лучше бы ты вообще не была моей сестрой!
Слова сорвались с языка прежде, чем он успел подумать, и парень мгновенно пожалел о сказанном. Но Ли Шуан ничего не ответила. Она молча подошла и влепила ему звонкую пощёчину. Сестра впервые ударила его с такой силой, отчего Ли Ин попросту опешил. Но стоило ему заглянуть в её глаза, как пелена с глаз спала, вернув рассудок.
Пусть даже Ли Шуан вечно ворчала, считая его бестолковым, и заставляла часами ломать голову над формулами вместо того, чтобы дать списать готовый ответ, она оставалась его единственной и самой родной сестрой.
Именно поэтому, несмотря на всё снедавшее его любопытство, Ли Ин категорически не хотел отпускать её одну — пусть даже в играх она смыслила и действовала куда ловчее него самого.
— Я обязана всё разведать, — добавила Ли Шуан. — Если нам грозит опасность, мы должны успеть эвакуировать людей.
В конечном счёте она настояла на своём.
Ли Ину ничего не оставалось, кроме как смириться с ролью оставленного на хозяйстве часового. В этот момент к нему смущённо подошли Вэньвэнь и Сяо Яо, тихо попросив отпустить их в уборную. Слегка стушевавшись, Ли Ин махнул рукой, велев держаться вместе и кричать во всё горло, если заметят хоть что-то подозрительное. Оставшись один, он со Священным Мечом Физики наперевес от нечего делать принялся пересчитывать оставшихся подопечных — и внезапно похолодел.
Число людей не сходилось.
Даже без учёта ушедшей Ли Шуан, а также отлучившихся Вэньвэнь и Сяо Яо... здесь не хватало ещё одного человека!
Побледнев как полотно, Ли Ин вскочил на ноги и в ужасе уставился в темноту коридора, куда только что скрылась его сестра.
«Сестра!..»