В начале знойного июля, под громкое ликование и завышенные ожидания публики, на экраны наконец вышли долгожданные «Хроники созидания небес».
Этот фильм, наделавший много шума ещё в марте, привлекал к себе повышенное внимание с самого момента объявления даты премьеры. И хотя мрачная, тяжеловесная тематика картин подобного рода обычно не пользовалась спросом у современной молодёжи, имя режиссёра Кэ на афише заставляло зрителей охотно покупать билеты. Однако не обошлось и без пакостей: в сети вновь всплыла мартовская история с инцидентом на съёмках, когда Хань Цинчэнь упал с лошади. Недоброжелатели, освежив в памяти публики то происшествие, с ядовитой сардоничностью начали подливать масла в огонь, твердя, будто режиссёр Кэ променял признанную звезду на никому не известного мимолётного айдола и теперь непременно пожалеет о содеянном.
Фанаты Хань Цинчэня, сидевшие затаившись почти четыре месяца, ухватились за этот повод и снова развернули бурную деятельность. Они запустили флешмоб под хэштегом `#ПокажиБилетНаХроники`. На первый взгляд акция казалась проявлением великодушия поклонников, но на деле соцсеть Вейбо мгновенно захлестнула волна желчи: под всеми углами и с особым пристрастием фильм смешивали с грязью. Критики из народа в один голос орали, что сюжет бездарен, логика отсутствует, подбор актёров ужасен, а покупка билета — выброшенные на ветер деньги. Случайный прохожий, мельком заглянувший в обсуждение, легко мог поверить этому бреду: далеко не у каждого найдётся время и желание добираться до истины самостоятельно.
В итоге в первый же день проката совместными усилиями проплаченных ботов и фанатов Хань Цинчэня рейтинг «Хроник созидания небес» рухнул до исторического минимума за всю карьеру режиссёра Кэ.
Ничего не поделаешь: такова природа толпы, слепо повторяющей чужие слова. Многие из тех, кто рассыпался в проклятиях, даже не видели картину, но, начитавшись сетевых споров, подхватывали чужие штампы и с умным видом разносили их в повседневных разговорах, дабы потешить собственное эго и сойти за ценителей искусства.
Отдельные персонажи с особым цинизмом заявились прямо на личную страницу режиссёра Кэ, не упустив случая пихнуть мэтра и ехидно поинтересоваться, каково ему переживать столь сокрушительный провал. Кэ Жунхуа не стал молчать: он лично сделал репост одного из таких комментариев, приписав лишь одну строчку:
«Я не Эршихуан. И отличить оленя от лошади в состоянии».
В сети поднялась настоящая буря. Когда мэтр кинематографа лично вступает в перепалку с рядовыми пользователями — это совсем не те мелкие стычки, к которым привыкли фанатские паблики. На Кэ Жунхуа тут же набросилась свора хейтеров, обвиняя его в заносчивости, гордыне и неспособности принимать правду: дескать, снял откровенную дешёвку, а теперь затыкает рты честным людям.
Режиссёр Кэ, впрочем, на это не ответил ни словом, сохранив ледяное молчание. Его высокомерное пренебрежение взбесило сетевую общественность ещё сильнее. В результате целая армия оппозиционных кинокритиков, блогеров и инфлюенсеров дружной шеренгой ринулась в кинотеатры — с твёрдым намерением выдать после просмотра разгромное эссе тысяч эдак на двадцать знаков и с чувством выполненного долга разнести картину в пух и прах.
Однако, выйдя из зрительных залов, эти люди массово потеряли дар речи.
Обыватели недоумевали:
— Ну и что? Вы же вроде сходили! Почему молчите? Неужели всё настолько плохо, что и слов не нашлось?
На третий день после премьеры «Хроник созидания небес» один из крупнейших кинокритиков опубликовал в Вейбо статью под заглавием: «Пора обезглавить всех Чжао Гао».
Текст с первых же строк дышал праведным гневом. Автор бескомпромиссно бичевал проплаченных ботов, раскачивающих лодку, и гневно клеймил доверчивую публику, готовую слепо верить любым слухам и превращающую кинематографический рынок в убогую помойку. При этом, избегая спойлеров, он посвятил добрую тысячу слов восхвалению самой картины: её глубине, монументальности и тому катарсису, который испытываешь при просмотре, когда после финальных титров остаётся лишь тяжело вздохнуть и молча аплодировать.
Этот блогер славился своими резкими высказываниями и частыми банами аккаунта, отчего среди радикально настроенной молодёжи его слово считалось истиной в последней инстанции. Едва статья увидела свет, как ушлые комментаторы тут же обвинили его в продажности: мол, продался дельцам от кино и стал рупором продюсеров. Однако критик мгновенно вытащил этот выпад на публику и устроил обвинителю публичную порку:
«Есть претензии — дуй в кинотеатр. Посмотришь, тогда и лайся, а до тех пор сиди и не отсвечивай!»
Это заявление окончательно распалило толпу, и народ массово рванул за билетами.
Сарафанное радио, замешанное на сетевой грызне и яростных спорах, переломило ситуацию. Люди шли в кинотеатры, раздуваясь от гнева, а выходили оттуда, утирая сопли и слёзы. Вейбо накрыла лавина откровений:
«Какая же я дура! Я-то думала, тут обычная историческая драма про войну и придворные интриги, и понятия не имела, что вторая половина разрывная! Вся в соплях, плакала как ненормальная, туалетной бумаги не хватило, из зала выходила — на человека похожа не была!»
«Я-то рассчитывал на что-то вроде "Троецарствия", чисто на спецэффекты и батальные сцены глянуть... В итоге весь сеанс просидел, боясь в туалет отлучиться, чтобы ни секунды не пропустить! Сказать, что это круто — ничего не сказать. Скрутило от боли так, что до сих пор отходить не могу».
«Специально перед сеансом залез в исторические хроники, сличил факты... Что тут скажешь: реальность всегда горше искусства. Но то, как режиссёр среди полного беспросвета смог дать людям надежду... Короче, с сегодняшнего дня мэтр Кэ — мой бог».
«"砌" — значит класть кирпичи, скрепляя их раствором. "Созидание небес"... Кто-то собственной кровью и плотью заделал брешь в расколотом небосводе, чтобы вернуть миру свет».
Искренние отзывы настоящих зрителей кардинально отличались от той грязи, которую изначально разгоняли боты. Впечатлённые до глубины души и разъярённые обманом маркетологов, пользователи запустили ответный флешмоб — `#ОчистимИмяХроник`, который без труда погреб под собой прошлый негатив. Сплетни развеялись, «Хроники созидания небес» одержали оглушительную победу, а кассовые сборы по всей стране взлетели до небес.
Гу Линьдун взлетел на самый олимп.
Он покорил зрителей бесподобной актёрской игрой, напрочь выбив из их голов мысль о том, будто он всего лишь пропиаренное в Вейбо личико, а фанатки из клуба «Зимние Грибы» рыдали в обнимку прямо на сеансах. Гу Линьдун с потрясающей точностью передал суровую непреклонность, железную волю и безграничную верность Цинь Си — инородческого правителя, готового встретить смерть об руку с любимой женой. В ту эпоху, когда мужчины боролись за власть и гибли в кровавой бойне за престол, его чистая, глубокая преданность прожигала сердца до самого основания.
Девушки всегда питали слабость к подобным сюжетам: когда ради любимой отрекаются от всего мира и пробиваются сквозь армию врагов. А в сочетании с безупречной внешностью и величественной харизмой Гу Линьдуна этот образ вызвал настоящую бурю, обернувшуюся всенародной любовью.
Телефоны в офисе продюсерской компании «Цяошан» не замолкали ни на минуту. Пока судьба директора Цяо всё ещё оставалась неизвестной, оставшиеся сотрудники взяли инициативу в свои руки и сформировали персональную команду Гу Линьдуна. Они включились в работу вместе с Хэ Жуном: взяли на себя внешние связи, переговоры, позиционирование и рекламу. Опыт у них был огромный, и стоило им взвалить на себя львиную долю рутины, как Хэ Жун наконец смог перевести дух.
В один из тех знойных дней, когда сама мысль о выходе на улицу казалась пыткой, Гу Линьдун выкроил время в своём плотном графике и повёз Хэ Жуна показывать только что купленный дом.
Особняк располагался недалеко от офиса компании — буквально в двух остановках. Поскольку Гу Линьдун превратился в знаменитость, которую прохожие узнавали с одного взгляда, ему пришлось перебраться в закрытый жилой комплекс с повышенным уровнем безопасности. Новое жилище находилось в элитном коттеджном посёлке, укрытом в самом центре бурлящего мегаполиса. К каждому дому прилагался изолированный двор с частным гаражом, а на въезде круглосуточно дежурила охрана, так что о проникновении посторонних или папарацци можно было не беспокоиться.
Машину Гу Линьдун тоже сменил — приобрёл новую, удобную для постоянных поездок по съёмкам и мероприятиям. Изначально Хэ Жун планировал нанять персонального водителя, но Гу Линьдун категорически отклонил эту идею. На все встречи он по-прежнему ездил исключительно в компании Хэ Жуна, словно внезапно обрушившаяся слава ничуть его не изменила.
Ступив за порог, Хэ Жун почувствовал мягкую прохладу: центральное кондиционирование включили заранее. В доме царил освежающий, приятный микроклимат. Едва они присели, Гу Линьдун протянул ему баночку охлаждённого напитка. Хэ Жун поблагодарил его и, сжимая в руках прохладную жестянку, стал любоваться интерьером.
Внутренняя отделка отличалась лаконичностью и строгой элегантностью — очень в духе самого Гу Линьдуна. Обстановка была продумана до мелочей, с явным уклоном в европейский стиль.
«Ах да, он ведь вырос за границей», — мысленно отметил Хэ Жун.
Затем он отправился за Гу Линьдуном на экскурсию по всему дому. Особняк насчитывал три этажа: на первом располагались гостиная и зона отдыха, на втором — хозяйская и гостевая спальни, а третий занимали кабинет и домашний кинотеатр. Отдельного внимания заслуживал кабинет: он представлял собой уменьшенную, но практически точную копию кабинета в поместье Дэвисов, что заставило Хэ Жуна искренне восхититься.
Когда они вернулись на второй этаж, Гу Линьдун остановился в холле и толкнул одну из дверей.
— Эта комната для тебя. Посмотри, если что-то не устроит, я попрошу рабочих переделать.
Хэ Жун опешил:
— Но меня вполне устраивает моё нынешнее жильё...
— Ты живёшь в служебной кладовке компании, — спокойно возразил Гу Линьдун. — Там нет ни личного пространства, ни элементарного комфорта.
Он говорил спокойно, но в его тоне звучала железная убеждённость:
— Дальше работы станет только больше. Если ты останешься там, мне каждый раз придётся ездить за тобой на другой конец города, тратить время на дорогу.
Гу Линьдун чуть прищурился и мягко спросил:
— Или ты просто не хочешь жить со мной?
Хэ Жун поспешно качнул головой.
— Ну вот и договорились, — улыбнулся Гу Линьдун.
Хэ Жун понял, что возразить ему больше нечего.
В какой-то сумбурной последовательности событий вещи Хэ Жуна оказались перенесены в эту комнату. Впрочем, вещей у него набралось немного — пара сменных комплектов одежды, купленных в торговом центре. Гу Линьдун, глядя на этот скромный скарб, явно хотел что-то сказать, но сдержался и лишь молча помог ему разобрать сумки. Работа заняла от силы минут десять.
— С сегодняшнего дня считай этот дом своим, — произнёс Гу Линьдун с той лёгкостью, будто говорил о самых обыденных вещах.
Хэ Жун снова замер.
— Что с тобой?
Хэ Жун растерялся: он не мог признаться Гу Линьдуну, что в то самое мгновение, когда прозвучали эти слова, в его голове молнией проскочили смутные, оборванные образы. Это видение исчезло так же быстро, как и появилось, оставив после себя лишь иллюзию, но от него сердце Хэ Жуна тяжёлым камнем ухнуло вниз, словно его наполнили раскалённым свинцом.
Хэ Жун прикрыл глаза.
— Спасибо, брат Линьдун... Я правда очень рад.
Стоя перед Гу Линьдуном, он всё же предпочёл солгать.