Ли Ин сидел за столом, в оцепенении уставившись на знакомую фигуру напротив. Прошло немало времени, прежде чем он обрёл дар речи:
— Госпожа Сунь... Нет... Матушка?..
Госпожа Сунь тоже с ошеломлением смотрела на него, на глаза её навернулись слёзы.
— Бедный мой сынок... — Она порывисто обняла Ли Ина. — Мать хотела как можно скорее вызволить тебя, да только у Хуан Жэньцая кругом свои люди. Я боялась привлечь его внимание, потому и тянула до последнего.
«И сколько же тебе довелось натерпеться...» — от того, с какой нескрываемой болью женщина смотрела на него, Ли Ина даже мороз по коже пробрал. Если госпожа Сунь — тоже игрок, то её актёрскому мастерству остаётся только поаплодировать: она погрузилась в роль с головой.
Пока Ли Ин пытался переварить внезапное обретение «матери», Хэ Жун пристально разглядывал Юнь Ци. Убедившись, что тот держится уверенно, двигается легко и не выглядит пострадавшим, Хэ Жун окончательно успокоился.
— Так ты, оказывается, человек госпожи Сунь...
Клубок событий в голове Хэ Жуна постепенно распутывался.
Юнь Ци по-прежнему стоял подле него, опустив руки. Хранимое им молчание отдавало преданностью верного пса, готового исполнить любой приказ.
Отерев слезу, госпожа Сунь повернулась к Хэ Жуну.
— Благодарю вас, господин Хань, за заботу о моём сыне. — В её голосе вновь проступили строгие, исполненные достоинства интонации главной супруги. — У вас, должно быть, накопилось немало вопросов. Позвольте мне обо всём рассказать.
Происходившее в эти дни казалось запутанным, однако в основе всего лежало неизбежное отмщение, предопределенное самой судьбой.
Ещё ступив на порог этого дома, госпожа Сунь поняла: Хуан Жэньцай совсем не таков, каким его описывает молва. Расчётливый, жестокий, одержимый богатством — ради денег он не задумываясь мог согнать со света целую семью. Первоначальный страх женщины быстро сменился равнодушием; она предпочла закрыть глаза на его гнусные и подлые поступки. Единственным её желанием оставалось здоровье сына — она мечтала, чтобы тот вырос, унаследовал дело и прославил род. Ради этого она без колебаний изводила несчастных женщин, попадавших в поместье, не давая им выносить плод от её мужа. Хуан Жэньцай прекрасно знал о её кознях и, выказывая недовольство, взял в дом наложницу Е. Он осыпал её ласками, словно пытался растоптать гордость жены. Но госпоже Сунь давно было всё равно — она жила только ради сына.
Однако и она, и её супруг просчитались. Наложница Е оказалась далеко не промах. Восемь лет назад, когда она была ещё ребёнком в городке семьи Хуан, её отец гнул спину на землях Хуан Жэньцая. Во время катастрофического наводнения хозяин довёл их семью из пяти человек до того, что они вместе бросились в реку. Восьмилетней девочке чудом удалось выжить: поток унёс её вниз по течению, где её приютила хозяйка публичного дома.
Выросшая в притоне, Е Сян упорно постигала изысканные искусства с одной-единственной целью — отомстить за гибель близких. И небо, казалось, смилостивилось над ней: Хуан Жэньцай действительно обратил на неё взор и с пышностью ввёл в свой дом. Девочка, закалённая жизнью среди отбросов общества, знала немало изощрённых способов отравления. В течение трёх лет она капля за каплей подмешивала Хуан Жэньцаю яд без цвета и запаха, медленно подтачивая его прежде крепкое здоровье.
Развязка должна была стать справедливой карой за злодеяния. Но Хуан Жэньцай, цепляясь за жизнь, пошёл на крайние меры. Убедившись, что снадобья не помогают, он зацепился за слух, будто возведение храма и накопление благодетели способны отогнать губящую его тёмную скверну, и приказал развернуть строительство на вершине горы. Как раз в это время в городке объявился бродячий кудесник, предложивший ему тёмный ритуал, обещавший полное исцеление и долголетие. Две подлые души мгновенно нашли общий язык.
Ритуал этот нарекался «Плотяной Бодхисатвой».
В редчайший, раз в столетие выпадающий благоприятный день, в течение семи суток требовалось срезать руки, ноги, глаза, нос, язык и туловище у кровных родственников и самых близких людей. Из этих частей созидалась плоть Бодхисаттвы, которую затем следовало окропить и закалить священной кровью из самого сердца. Тогда Бодхисаттва низойдёт в этот мир через созданное тело! И в благодарность за столь великую жертву — приношение собственных сородичей — избавит заступника от недугов и дарует вечную молодость!
Это было чудовищное по своей мерзости и безумию глумление над человеческой природой, но Хуан Жэньцай поверил без колебаний! Он не только приблизил к себе бродячего колдуна и продолжил стройку, но и вознамерился сотворить сие злодеяние над родным братом и собственной женой. Лишь к единственному сыну в его чёрствой душе осталась капля жалости. Колдун предложил выход: нанять для молодого господина учителя, ведь «один день учительства — что вся жизнь в отцовстве». Таким образом, учитель становился названным отцом и мог заменить сына в кровавой жертве.
Госпожа Сунь умолкла, переведя дыхание.
— Всё это мне открыла наложница Е.
Сначала Е Сян действовала по своему плану, и цель уже была близка. Однако Хуан Жэньцай внезапно перестал брать её с собой, всё чаще запираясь с посторонними для тайных совещаний. Чуя недоброе, она всеми силами пыталась выведать правду — дошло до того, что она разыграла попытку соблазнить второго хозяина, Хуан Жэньли, но её супруг оставался абсолютно равнодушен.
Она понимала, что надвигается беда, но не могла найти отгадку. И лишь когда в поместье прибыл молодой учитель, Хуан Жэньцай от радости потерял бдительность. Подпоив его за ужином лишними чашками вина, Е Сян выведала жуткую правду.
— На следующий день после полудня Е Сян прибежала ко мне. Она сказала, что вечером Хуан Жэньцай намеревается расправиться со мной, и умоляла бежать. Поначалу я приняла её слова за бред. Но когда она открыла своё прошлое и призналась, что три года травила моего мужа, мне пришлось поверить.
Госпожа Сунь продолжила:
— С помощью Юнь Ци я достала свежий труп похожей на меня женщины, подстроила свою гибель и сбежала из поместья. На следующую ночь я планировала вызволить и её. Но её заперли в дровянике... А когда Юнь Ци подобрался туда ночью, Е Сян была уже мертва.
Женщина тяжело вздохнула:
— Я виновата перед ней.
Только теперь Хэ Жун полностью осознал события той ночной жути и понял, почему Юнь Ци не успел спасти наложницу Е.
— Даже если ради того, чтобы отплатить за её спасительную весть, я обязана остановить Хуан Жэньцая. Этот изверг больше не прольёт ни капли крови, — с ледяной решимостью чеканила госпожа Сунь.
* * *
В тот же час в поместье Хуан.
Хуан Жэньцай нервно потирал руки у дверей, не сводя жадного взгляда с человека, неторопливо выходившего из комнаты.
— Ну как?
— Поздравляю вас, господин. — Гость поклонился, сложив руки в приветственном жесте. — Девка действительно подходит. Я заберу её на гору и закончу всё сам.
— Замечательно! Превосходно!! — Хуан Жэньцай не помнил себя от восторга. Наконец-то его недуг отступит! И не просто отступит — его ждут долголетие и вечное процветание!
— Значит, теперь всё собрано?
Лицо хозяина поместья исказилось в дикой, почти безумной гримасе вожделения.
Но собеседник лишь пристально посмотрел на него и тихо ответил:
— Нет. Не хватает последнего элемента... Крови из самого сердца.
— Крови из сердца... — пробормотал Хуан Жэньцай. — Но этот Хань Шэн сбежал ещё утром... Кто знает, где его искать...
Этот паршивый книгочей улучил момент и дёрнул наутёк, да ещё и Сюань-эра с собой уволок! Какая дерзость! Когда его поймают, с него сорвут кожу, изломают кости, предадут самым изощрённым пыткам, и только потом сцедят кровь!
— Зачем же искать?
— Что? — Хуан Жэньцай очнулся от своих мыслей.
— Не нужно никого искать.
Человек выпростал из-за спины руку, которую всё это время держал скрытой.
— Ваша собственная кровь, господин, подойдёт лучше всего.
Хуан Жэньцай широко распахнул глаза. Густая, алая кровь хлынула у него из рта. Он судорожно вцепился в плечи собеседника, пытаясь оттолкнуть его, но тот лишь с хрустом вогнал лезвие ещё на дюйм глубже.
— Вот теперь — всё в сборе.
Старый управляющий Сюй Ван сверху вниз смотрел на остекленевший, неверующий взгляд господина и улыбался мягкой, добродушной улыбкой.
[Срочное задание с ограничением по времени: Злой бог готовится сойти в мир, городок на краю гибели!]
[Цель: Остановить рождение Плотяной Бодхисатвы!]
[Осталось времени: 01:00:00]
Сообщение одновременно вспыхнуло перед глазами всех игроков в подземелье.
Быстро всё обсудив, Хэ Жун и Ли Ин решили немедленно отправляться в горный храм. Если все части тел уже собраны, они, скорее всего, находятся в сарае на заднем дворе. Нужно проникнуть туда и выжечь это проклятое место дотла.
Поднявшись на вершину горы, они замерли. Внешне храм ничем не отличался от того, каким они видели его днём, однако в лунном свете его стены отливали едва заметным, мутно-алым свечением — словно всё здание обволакивал тонкий саван из свежей крови.
Ли Ин тяжело сглотнул. Ничего себе размах! О таком можно сестрёнке Ли Шуан три дня и три ночи напролёт рассказывать! Пройдя всего один раунд, он накопил смешные 400 Очков Заслуг. Чтобы хоть как-то повысить шансы на выживание, он потратил 300 очков в магазине на [Пилюлю Быстрого Шага].
Это снадобье даровало невероятную скорость на целый час, но имело зверский побочный эффект — по истечении времени игрок превращался в беспомощную развалину. Впрочем, для смертельно опасной ситуации лучше средства было не найти. Ли Ин твёрдо решил принять пилюлю при первой же серьёзной угрозе. Он хотел спросить Хэ Жуна, захватил ли тот какие-нибудь защитные артефакты, но вовремя одумался. Брат Хань — величина иного порядка! У такого на счету наверняка куча нулей, а артефакты высшего уровня он покупает одним кликом. Так что Ли Ин просто молча следовал за Хэ Жуном через главный зал к заднему двору. Навалившись плечами, они с треском выбили деревянную дверь сарая.
В носы мгновенно ударила смесь густой трупной вони и едкого лекарственного амбре. Оба зашлись в тяжёлом кашле. Зажав нос и подняв повыше трут, Хэ Жун осветил помещение. Вся комната была заставлена глиняными чанами. В самых крупных плескалась густая алая жидкость, покрытая жирной плёнкой. С потолочных балок свисали мясницкие крюки, пилы, скребки и узкие ножи — все до единого покрытые засохшей кровью, зловеще блестевшие в темноте.
В самом центре на столе покоилась сырая глиняная голова Бодхисаттвы. Глазницы, ушные раковины и носовые отверстия зияли пустотой, точно дожидаясь, пока их закроют недостающей плотью. Изящные губы тронула лёгкая, благочестивая улыбка — так улыбается Будда, возвещающий истину и держащий в пальцах цветущий лотос.
Этот проработанный до мельчайших деталей лик внушал первобытный ужас.
Не теряя ни секунды, они швырнули горящие труты в самые сухие углы помещения.
Пламя мгновенно охватило деревянные стены. Хэ Жун с Ли Ином отступили к главному храму, намереваясь спалить и его, но тут со двора донеслись шаги. Тяжёлый металл со скрежетом волочился по каменистой земле.
Оба резко обернулись.
Посреди двора, перекрывая единственный выход, стоял Сюй Ван.
— Молодой господин, господин Хань... — тихо, с глухой угрозой проговорил он. — Ваши шутки зашли слишком далеко.
«Мать твою, да ты что, финальный босс?! — ахнул про себя Ли Ин, глядя на огромный секач в его руках. — С ума сойти, ну и махина!»
— Но Бодхисаттва милосердна, — продолжал Сюй Ван. Его лицо оставалось прежним — добрым, умудрённым опытом лицом пожилого слуги, но в глубине глаз полыхало чистое безумие. — Если вы отдадите свои тела, чтобы загладить вину, она простит вас.
Ли Ин любил игры, но ненавидел погони. Когда приходилось петлять от чудовищ, он либо врезался в стены, либо налетал прямо на разворачивающегося врага. Глядя на приближающегося Сюй Вана, он уже попрощался с жизнью, надеясь лишь, что система оценит его выживание и даст нормальный рейтинг.
Вдруг чья-то хваткая рука мёртвой хваткой вцепилась в его запястье и рванула в сторону охваченного огнём двора.
— Через стену!
У Ли Ина едва слёзы на глаза не навернулись. Брат Хань даже в такой момент не бросает его! Вот она — настоящая взаимовыручка! Собрав последние силы, он прибавил ходу, устремившись вслед за своим спасителем.