Ход Су Маньша можно было изящно назвать шагом назад ради броска вперёд, а говоря без экивоков — откровенным шантажом и манипуляцией общественным мнением.
За прошедший месяц любой зрячий человек на площадке успел заметить: режиссёр Кэ искренне благоволит Гу Линьдуну. А вот Хань Цинчэню он не спуская глаз давал нагоняи, и то, что парня до сих пор не выставили за дверь, объяснялось исключительно уважением к агентству «Лани».
Изначально Су Маньша планировала лишь стравить фанатские лагери и натравить хейтеров на Гу Линьдуна. Не заступись за него «Цзяцин», замяв поднявшуюся волну, выжить новичка из проекта не составило бы труда. А там, выждав удобный момент, можно было бы потихоньку прибрать к рукам и роль Цинь Си.
Однако её подопечный сел в лужу: попытался подставить коллегу, а в итоге превратился в посмешище для всей съёмочной группы. Это был прямой удар по репутации самой Су Маньша. Естественно, проглотить такую обиду она не могла и решила действовать наверняка.
Не предупредив руководство проекта, на следующий же день после выхода официального анонса «Хроник созидания небес» она в одностороннем порядке выпустила пресс-релиз о выходе Хань Цинчэня из состава актёров. Заранее закупленные боты тут же начали раскачивать тему, обвиняя съёмочную группу в халатности и отсутствии техники безопасности. Команду «Хроник созидания небес» застали врасплох: за какую-то ночь название фильма взлетело на первую строчку трендов.
В глазах общественности картина выглядела однозначно: молодой актёр выкладывался на тренировках, получил тяжёлую травму, а вместо компенсации его просто вышвырнули на улицу. Фанаты Хань Цинчэня бились в истерике, а сторонние пользователи обрушились на продюсеров с бранью, требуя привлечь виновных к ответственности и чуть ли не закрыть проект через прокуратуру.
Рассчитано всё было филигранно. Чтобы утихомирить толпу, создателям фильма пришлось бы публично извиниться перед Хань Цинчэнем и на коленях умолять его вернуться. В такой ситуации Су Маньша, стоя на моральном пьедестале, выставила бы любые условия и за бесценок забрала бы роль Цинь Си.
А Гу Линьдун в этой игре оставался лишь пешкой, разменной монетой в разборках крупных игроков.
В эти дни личная страница Хэ Жуна в социальной сети напоминала судно в центре шторма. Каждая публикация утопала в безумных обвинениях и проклятиях, а личные сообщения пестрели такими выражениями, о которых неприятно даже вспоминать.
Хэ Жун искренне радовался, что в своё время не стал регистрировать аккаунт на имя Гу Линьдуна. Пускай сетевые хомячки вымещают злость в его комментариях, крича о «грязных интригах» и «бездарном агенте, пробивающем дорогу подопечному через подставы». Сам Линьдун приложениями не пользовался — у него на телефоне даже клиента соцсети не стояло, поэтому Хэ Жун сохранял абсолютное олимпийское спокойствие.
А вот Фан Паньпань спокойствия сохранить не могла. Девушка буквально кипела от праведного гнева. Вся съёмочная группа прекрасно знала о подлости Хань Цинчэня и его менеджера, но сейчас, когда общественное мнение было настроено против них, любые оправдания воспринимались как жалкая попытка выкрутиться.
К тому же Паньпань не могла открыто заступиться за своего кумира: любое слово фаната втянет Линьдуна в ещё больший скандал. Их фан-клуб только-только зарождался, и новичков легко было испугать травлей. Ей оставалось лишь неустанно повторять в закрытых чатах: сохраняйте хладнокровие, наш Линь-гэ получил роль честно, благодаря собственному таланту.
В эти ненастные дни фанаты Гу Линьдуна — преданные «Зимние Грибы» — разделяли участь любимой съёмочной группы и терпеливо сносили насмешки. К счастью, фан-база пока оставалась небольшой, дисциплинированной и строго следовала указаниям Паньпань. Когда лидеры фанатов Хань Цинчэня устраивали набеги на их страницу по десять раз на дню, «Зимние Грибы» неизменно вежливо желали их «кумиру» скорейшего выздоровления. Постепенно градус безумия в комментариях начал спадать.
«Да что за травму-то получил этот ХЦЧ? Его фанатки уже всю ленту своими соплями залили, тошно читать», — наконец не выдержал кто-то из сторонних пользователей.
«Кто ж его знает. До сих пор ни одной справки или фотографии из больницы не показали», — тут же подхватили в комментариях.
«Ага! Раньше ХЦЧ по поводу любой царапины выкладывал по десять постов, а тут вроде как тяжело ранен — и ни одного доказательства. Не кажется вам это странным?»
«Точно! В его стиле было бы устроить фотосессию на капельнице со всех ракурсов!»
Интернет — место капризное: если перегнуть палку с выжиманием слезы, даже самая сочувствующая публика начинает испытывать раздражение и требовать реальных фактов.
И той же ночью на странице Хань Цинчэня наконец появилась долгожданная фотография. На снимке он беспомощно лежал на больничной койке — бледный, с потухшим взглядом. Поклонники немедленно зашлись в рыданиях, бросившись писать тысячи сообщений в духе: «Малыш, не плачь, мы твой самый яркий свет в ночи!»
Приём сжатой пружины сработал без промаха: число подписчиков актёра махом преодолело отметку в двадцать пять миллионов, пополнившись армией фанатично преданных защитников.
Вот только провести этой картинкой удалось лишь собственных фанатов. Обычные пользователи тут же начали разглядывать кадр под лупой. Руки и ноги целы, ни синяков, ни повязок — так где именно эта «тяжёлая травма»?
«Может, он душевную травму получил, пока спал?» — пошутил кто-то.
«Ахахаха, точно!»
Фанаты Хань Цинчэня тут же ринулись в атаку: «У вас вообще совесть есть?! Человек в таком состоянии, а вы паясничаете! Желаем вашим кумирам всю жизнь нищеты и забвения!»
И вот тут они пробили брешь. Незрелые фанаты, попытавшиеся воевать со всем миром, окончательно разъярили сторонних наблюдателей. Потребители контента сплотились, чтобы преподать урок зарвавшимся малолеткам, а требования показать настоящие доказательства травмы зазвучали с удвоенной силой.
И именно в этот момент, выждав паузу длинною в десять дней, официальный аккаунт «Хроник созидания небес» нарушил молчание.
Первым делом они опубликовали видеозапись.
Снятый на обычный телефон ролик слегка дрожал, но оттого выглядел лишь достовернее.
Недалеко от загона стоял Хань Цинчэнь в объёмном пуховике и нервно оглядывался. Кто-то из ассистентов попытался взять его за руку, но актёр резко выдернул локоть и ни с того ни с сего рванулся наперерез размеренно шагавшему вороному коню. Напуганное животное тут же взвилось на дыбы.
На стоп-кадре было чётко видно: массивные копыта находились на приличном расстоянии от актёра. Однако Хань Цинчэнь шмякнулся на землю так, будто его сбил локомотив. К счастью, всадник среагировал мгновенно и увёл коня в сторону. А Хань Цинчэнь так и остался сидеть на снегу с распластанными ногами, пока к нему со всех ног бежала съёмочная группа.
— Беда! Лошадь человека растоптала!
— Не растоптала, не растоптала! Всё в порядке с ним!
На этом запись обрывалась.
Следом шёл официальный пресс-релиз съёмочной группы:
«Сразу после происшествия штатный медицинский персонал проверил состояние артиста. Благодаря плотной зимней одежде никаких повреждений обнаружено не было. Тем не менее съёмочная группа задействовала вертолёт, чтобы оперативно доставить его в частную клинику, после чего на протяжении нескольких дней наши представители навещали его в палате. [Фото] [Фото] [Фото]
С самого первого дня работы над проектом команда „Хроник созидания небес“ неукоснительно соблюдает принципы чести, справедливости и заботы о людях, гарантируя безопасность каждого сотрудника. Мы категорически отвергаем любые попытки клеветы и намерены отстаивать правду в правовом поле.
Чистой совести не страшен шторм; верность первоначальному порыву ведёт к истине!»
Последние строки прозвучали как гром среди ясного неба, мгновенно перевернув ситуацию с ног на голову.
Публика встретила этот ход с восторгом.
Имея на руках неопровержимые улики, съёмочная группа выждала десять дней лишь для того, чтобы утихла первая волна истерии и люди обрели способность мыслить здраво. Они дождались, пока противник сам выложит «жалостливое» фото, и одним ударом выбили у него почву из-под ног. Разворот получился настолько зрелищным, что от экрана невозможно было оторваться.
В итоге фильм «Хроники созидания небес», пережив серию скандалов, завоевал невероятное внимание аудитории ещё до окончания съёмок. А агентство «Лани», переоценившее свои силы и недооценившее опыт Команды Ко, оказалось полностью разгромлено на собственном же поле.
Как говорится, кто чёрным пиаром живет, тот от него и погорит.
Для фанатов Гу Линьдуна наконец наступили светлые дни. Они могли выдохнуть и гордо поднять голову. Зрители, оценившие их сдержанность во время скандала, завалили их поздравлениями. А сам Гу Линьдун на волне этого скандала привлёк к себе столько внимания, что число его подписчиков скачком выросло до пяти миллионов, что стало для Хэ Жуна приятной неожиданностью.
— Чему ты там улыбаешься, уставившись в телефон?
Хэ Жун поднял глаза. Гу Линьдун смотрел на него строгим, внимательным взглядом — так учитель смотрит на ученика, внезапно зашикавшего на задней парте.
— Да так, пустяки. — Хэ Жун покачал головой.
Ему не хотелось втягивать Линьдуна в эти грязевые войны: пусть лучше тот полностью сосредоточится на роли.
Заметив, что агент снова утаивает мысли, Гу Линьдун протянул руку и взъерошил ему волосы.
В последнее время он всё чаще позволял себе этот жест. Хэ Жун не вполне понимал причину, но послушно прищуривался, принимая ласку.
— Линь-гэ, ведь следующая сцена очень важна, правда?
— Угу.
Гу Линьдун молча смотрел на него. Его глаза напоминали невидимые в ночи маяки.
Он слегка наклонился к Хэ Жуну, сидевшему в кресле.
— Хочешь посмотреть?
Хэ Жун на мгновение растерялся, но тут же честно кивнул:
— Хочу.
Гу Линьдун улыбнулся.
В обычной жизни его лицо редко выражало эмоции. Но когда он улыбался, казалось, будто в ночной степи распускаются ослепительно белые цветы — редкая, заставляющая затаить дыхание красота.
Его ладонь излучала сухое, успокаивающее тепло.
— Тогда отложи телефон. Смотри на меня.
У Хэ Жуна сладко замерло сердце.
— Актёры, по местам! Приготовились к съёмке!
Сцена, в которой Цинь Си в одиночку проникает во вражеский лагерь и теряет любовь всей своей жизни, наконец-то началась.
Гу Линьдун, облачённый в вороную броню, застыл в окружении объективов. В этот миг он казался сломанным клинком и одновременно — сгустком ледяного огня. Его тяжёлый взгляд пробивал пространство, устремляясь сквозь толщу веков.
На самом краю эпохи Гу Линьдун встретился взором с овеянным печалью владыкой Ухуанем.
Прошлое кануло в небытие; отныне они стали единым целым.