Продюсерскую компанию «Цяошан» основали лет пять назад. Главной её задачей была раскрутка артистов — от эстрадных исполнителей до киноактеров. Рулил этим предприятием местный мажор — персонаж незамысловатый, искренне величавший себя «Стивом Джобсом отечественного шоу-бизнеса» и мечтавший покорить индустрию развлечений. Увы, гениальный менеджмент быстро дал течь: фирма из года в год нещадно уходила в минус. Артисты разбегались к конкурентам, а после бесконечных слияний, реорганизаций и урезаний в штате едва набирался десяток сотрудников. Единственный уцелевший отдел представлял собой нелепую солянку, где одни и те же люди вели переговоры, занимались пиаром, таскали костюмы и охраняли вход. Денег у компании не оставалось даже на зарплату за следующий месяц.
По замыслу системы, Хэ Жун очутился здесь в роли единственного оставшегося менеджера. На его плечи легло спасение всей этой тонущей посудины и пропитание коллег.
Хэ Жун попытался зацепиться за соломинку:
— А... наш босс...
Юй Сяоли — по совместительству секретарь, начальник отдела продвижения и главный костюмер — с чувством отправляла неоплаченные счета в мусорную корзину.
— Наш босс попался на связи с любовницей одного авторитетного человека. В данный момент он, скорее всего, уплетает суп в какой-нибудь глухой деревне Юго-Восточной Азии, спасая собственную шкуру.
* * *
— Но ты не переживай! Наш Дон-ге — птица высокого полёта, настоящая надежда компании. Я только на него и рассчитываю, если хочу увидеть свои годовые премиальные.
Она сгрузила Хэ Жуну пачку документов на подопечного.
— Он сейчас на съёмках в пригородном киногородке, совсем один, даже без личного помощника. Так что теперь вся надежда на тебя.
Вот так, без объявления войны, Хэ Жуна превратили из едва оперившегося менеджера ещё и в мальчика на побегушках.
По дороге к съёмочным павильонам Хэ Жун принялся изучать материалы на своего «воспитанника».
С фотографий на него смотрел Гу Линьдун. В каких бы костюмах он ни появлялся, лицо его казалось безупречным — из тех, что даруются свыше лишь единицам. В образе военного правителя он выглядел властным, не ведающим пощады владыкой; в роли благородного чиновника — воплощением чести и заботы о народе. Впрочем, чаще всего его пихали в популярные нынче молодежные драмы: там ему достаточно было надеть простую белую рубашку и сесть в кадр, чтобы без лишних слов превратиться в отстраненного бизнес-магната.
Хэ Жун открыл уведомление с заданием:
[Первостепенная задача: зарегистрировать аккаунт в социальной сети и набрать 100 000 подписчиков.]
(Нагнанные боты, рекламные аккаунты и накрученная массовка в зачёт не идут).
Хэ Жун искренне изумился. Он ещё не знал, насколько хорош Гу Линьдун в актёрском ремесле, но с такой внешностью набрать сотню тысяч фолловеров казалось задачей элементарной. Неужели этот игровой мир решил сделать ему скидку на старте?
Будь рядом Юй Сяоли, она обязательно высмеяла бы его наивность. В шоу-бизнесе одной красивой мордашки мало! Если у тебя нет скандальных интриг, способных всколыхнуть публичный интерес, даже сошедший с небес небожитель не привлечёт к себе ни капли внимания. К тому же, пока ты не взлетел, конкуренты быстро устроят подлость: сольют уродливо обработанные снимки, и обывателям будет совершенно плевать, где правда, а где грязный наклёп.
Однако Хэ Жун, пусть и выходивший победителем из прошлых смертельных испытаний, в законах шоу-бизнеса ничего не смыслил. Мозг технаря отказался искать здесь привычную логику — в этой сфере логики не существовало в принципе.
Неудивительно, что у самого входа в съёмочный павильон Хэ Жуна безапелляционно остановили.
— Эй, ты кто такой?! Чего прёшь без спроса? Там вообще-то съёмка идёт!
Хэ Жун поспешно вытащил визитку:
— Я из «Цяошан Мэдиа»... Менеджер Гу Линьдуна.
— «Цяошан»? Они ещё не обанкротились, что ли?
Охранник даже не взглянул на карточку.
— Знаем мы таких. Напечатают бумажек и думают, что их везде пустят. Парень, мне без разницы, фанат ты или папарацци — давай-ка отсюда на все четыре стороны.
Мужчина замахал руками, будто прогонял бродячую собаку. Хэ Жун оказался в тупике. Доказать свой статус, кроме этой несчастной визитки, было нечем. Не торчать же у дверей до ночи? К тому же съёмки могли затянуться, телефон Гу Линьдуна не отвечал, а вокруг расстилались глухие пригороды — Хэ Жун даже не знал, в какой гостинице остановилась съёмочная группа.
Он замер на месте, вступая с охранником в немую дуэль взглядов.
— Слушай, парень, я смотрю, ты упёртый? По-хорошему не понимаешь?
Охранник засучил рукава и сделал шаг вперёд, намереваясь применить силу. Хэ Жун отступил на полшага и случайно задел затылком чью-то грудь.
— Он мой новый ассистент, — раздался за спиной бархатный, хорошо знакомый голос.
Хэ Жун замер. Чья-то рука уверенно легла ему на плечо.
Охранник разинул рот. Спрятанный под тёмными очками, кепкой и маской молодой человек неспешно сдвинул стёкла на кончик носа.
— Это я.
Отвечал он охраннику, но его смеющиеся глаза смотрели прямо на Хэ Жуна. В тёмных зрачках заиграли тёплые блики.
Юнь Ци.
На душе у Хэ Жуна мгновенно стало спокойно.
В голове тут же вспыхнул рой вопросов.
«Кто ты на самом деле?»
«Знаешь меня?»
«Это ты устроил все эти игры?»
«И в конце концов... кто такой я сам?»
Но место для расспросов категорически не подходило.
Охранник мгновенно преобразился: расплылся в подобострастной улыбке и чуть ли не под ручку повёл их внутрь. На площадке кипела работа — атмосфера была пропитана суетой и лихорадочной спешкой.
— Где массовка?! Куда все провалились?!
— Костюмы! Вы перепутали костюмы!
— Да не наступай ты мне на ноги!
Этот суматошный ритм подхватил и Хэ Жуна. Он озирался по сторонам, пытаясь разглядеть в толпе своего подопечного.
— Здравствуйте, брат Юнь!
— Брат Юнь, вы пришли!
Каждый, кто проходил мимо, считал своим долгом расплыться в приветливой улыбке.
Юнь Ци успел снять маску и очки. Где бы он ни появлялся, вокруг него будто возникал отдельный мир — ослепительно прекрасный, полный непринуждённой грации. Он неспешно шагал рядом с Хэ Жуном, словно у него в запасе вечность, чтобы дождаться от того первого слова.
— Ой, батюшки! Огонь мой, вы наконец-то соизволили явиться! — К ним снарядом подлетел низкорослый, грузный мужчина. Щеки его нервно подрагивали. — Сколько раз просил: не выключайте телефон! Сейчас следующая сцена, бегом на грим, бегом... А это ещё кто?
Мужчина удивленно уставился на Хэ Жуна.
Юнь Ци прищурился и с улыбкой произнёс:
— Это моё сокровище.
Он на мгновение задержал взгляд на их одинаково ошеломленных лицах, наслаждаясь произведенным эффектом, и невинно добавил:
— Президент моего фанатовского клуба.
Менеджер Юнь Ци, Ван Чаолун, мысленно умолял небеса: «Господи, можно этот паршивец не будет делать такие паузы в фразах?!» А затем сообразил: стоп, а разве среди его главных фанатов бывают парни?
Впрочем, зная непредсказуемый нрав своего артиста, спорить он не стал — времени не было.
— Парни-фанаты — это хорошо! Нынче редкий вид! Сейчас велю дать тебе карточку с автографом, — скороговоркой протараторил Ван Чаолун и увлек Юнь Ци в гримёрку.
Уходя, Юнь Ци успел обернуться и послать Хэ Жуну выразительный подмиг.
Хэ Жун: «...»
С тех пор как он попал в эту безумную игру, за ним охотились маньяки-расчленители, он вёл светские беседы с призраками в кинотеатре, а теперь оказался посреди абсолютно сюрреалистичной индустрии развлечений. Даже самый терпеливый человек на его месте потребовал бы ответа. Но Юнь Ци явно был занят.
Хэ Жуну ничего не оставалось, кроме как отправиться на поиски Гу Линьдуна среди актеров массовых сцен.
Из справочных материалов Хэ Жун помнил: фильм — современный полицейский боевик. Гу Линьдун играл здесь роль... даже не третьего плана. Ему достался мелкий бандит с криминальным прошлым, которого подкупил главный злодей. Задача персонажа — похитить героиню, потребовать от главного героя улики, выгодно подчеркнуть мужество спасителя и быстро уйти в небытие, получив пулю.
Главную роль, естественно, исполнял Юнь Ци, а его партнершей выступала популярная кинодива Су Цян. Картина явно метила в кассовые хиты.
— Сцена сто тридцать девятая! Склад! Камера, мотор!
Звучный хлопок хлопушки заставил Хэ Жуна обернуться.
В центре съёмочной площадки стоял высокий мужчина. Одежда на нём была простая, даже слегка неопрятная, но едва он бросил взгляд в объектив, как пространство вокруг изменилось. Этот взгляд прорезал мрак, словно яркая вспышка, точно обнажённый клинок, рассекающий мирские суеты. Вся съёмочная толкотня отошла на задний план, и в приглушённом свете полутёмного склада раздался его низкий глухой голос:
— Сиди тихо и не дергайся.
Актриса, игравшая похищенную героиню, мгновенно потеряла дар речи и заворожённо уставилась на него.
— Стоп! Снято! То есть не снято! — Режиссёр Чжао Кунь вскочил с места. Он изо всех сил подавлял раздражение, стараясь говорить с Су Цян мягко и учтиво: — Сестра Су... Вы сейчас смотрите на похитителя или на своего любовника?.. Нам бы эмоцию чуток... совладать бы с ней, а?
Су Цян, которую отчитали при всех, тут же скривила губы:
— И что не так с моими эмоциями? Я играю испуг и растерянность!
«Да какой это испуг?! Ты ж едва на шею ему не бросилась с просьбой сбежать вместе!» — вопил про себя режиссёр. Но вслух сказать ничего не мог. Су Цян пришла по протекции инвесторов, да и половина будущих сборов держалась на её имени. Портить отношения с кормилицей Чжао Кунь не рисковал.
Поэтому весь свой праведный гнев он обрушил на безымянного статиста.
— Гримёр! Где гримёр?!
К нему подбежала перепуганная девчушка.
— Ты как работу делаешь?! Ты вообще понимаешь, что такое игровой грим?! Зачем ты из обычного уличного гопника сделала босса мафии?! Зритель же сразу вылетит из атмосферы!
Девушка чуть не плакала:
— Я... я старалась сделать его уродливее! И глаза уменьшила, и нос «сломала»...
— Кто вообще проводил кастинг?! Кто его сюда притащил?!
Вперед поспешно выступил помреж, старик Чжан:
— Это протеже второго режиссёра, Ван Пэна. Сказал, парень фактурный, игра хорошая, вот и решил дать шанс...
«Ах ты, Ван Пэн, паршивец! Опять за моей спиной устраиваешь кумовство за услугу!» — брызгал слюной в мыслях Чжао Кунь. Но устраивать скандал перед сотней человек не стал. Он лишь тяжело посмотрел на молодого актера:
— Ты играть-то умеешь?! Не умеешь — забирай сухпаёк и проваливай!
На самом деле Чжао Кунь прекрасно понимал: вины эпизодника здесь не было. Грим действительно сделал его внешность посредственной, даже придавал чертам лёгкую отталкивающую грубость. Вот только перед камерой этот парень выдавал такую плотность эмоций, так точно передавал отчаяние и оскал загнанного в угол преступника, что удерживать внимание зрителя удавалось без труда. Он тонко чувствовал кадр, умел работать со светом и тенью — и тем самым напрочь затмевал отвлекшуюся главную героиню.
Жаль. Такой отличный дубль, а пустить его в монтаж нельзя.
Чжао Кунь со вздохом покачал головой.
В этом бизнесе служанка не имеет права выглядеть ярче госпожи. Если артист не научится вовремя гасить свой свет, даже самый редкий талант сгниёт без дела. Со временем драгоценная жемчужина неизбежно превратится в уличную гальку.
Впрочем... для этого мира история обыденная до тошноты.