[Персонаж: Эвелина]
[Уровень: LV.10]
[Класс: Ведьма]
[Оружие: Гримуар]
[ОЗ / ОМ: 700 / 150]
[Физическая атака: 60]
[Физическая защита: 60]
[Магическая атака: 90]
[Магическая защита: 80]
Одного взгляда хватило, чтобы узнать прежнего соратника.
Хэ Жун мгновенно признал Дядю Цю. Тот же, применив Магию Левитации, грациозно и бесшумно опустился на землю подле него, слегка кивнув в знак приветствия.
Ощущение надежного плеча рядом принесло Хэ Жуну искреннюю радость, чего нельзя было сказать о самом Дяде Цю. В его душе бушевала целая буря. Даже не заглядывая в чат трансляции, он прекрасно представлял, какой вакханалией сейчас заходится зрительская аудитория. Видимо, за долгие прогулы его постигла кара: с тех пор как он попал в тот злополучный мистический мир, в любом ролевом испытании ему неизменно доставались персонажи-девочки с внешностью маленьких лоли. Хрен бы с ними, с ограничением роста и радиуса атаки, так ведь поклонники начали напропалую над ним измываться! Фразочки вроде «Хоть тело и детское, но разум-то взрослый!», «Законная лоли — достояние вселенной!» или «Ребята, раньше я был фанатом его скилла, а теперь я его папочка, ууу, доченька в этом платьишке такая лапочка!» вгоняли Дядю Цю в отчаяние. Между ним и нынешней молодёжью пролегла непреодолимая пропасть.
Ещё на этапе всеобщего голосования у Дяди Цю возникло дурное предчувствие, и при виде полученной роли оно оправдалось на все сто. А ведь для зрителей нет большего наслаждения, чем смотреть, как их любимый топовый игрок терпит лютые мучения. Разработчики игры проявили себя гениями маркетинга: счетчик просмотров праздничного стрима зашкаливал, привлекая даже тех, кто отродясь не увлекался виртуальными мирами.
Хэ Жун и не подозревал, что Дядя Цю уже давно наблюдал за ними с пышной кроны дерева. Он изо всех сил оттягивал момент своего явления, но, видя, какой ничтожный урон выдаёт эта группа, не выдержал. Сердце кровоточило от такого позорного боя — пришлось переступить через себя и вмешаться.
И вот теперь Дядя Цю со своей детской мордашкой молча стоял подле Хэ Жуна, всем своим видом излучая невинность и очарование юной девы. Чат взрывался от восторженных воплей, а у Налуна при виде очаровательной незнакомки загорелись глаза.
«Вот это да! Сны не врут!» — ликовал Налун. Маленькая ведьма Эвелина — первый спутник, предназначенный ему судьбой! Её заклинания обладали сокрушительной мощью, она станет незаменимой помощницей. Более того, в его снах она влюбилась в него с первого взгляда, ходила за ним хвостиком и добровольно согласилась отправиться на битву с Королём Демонов. Иметь под боком невероятно милую и ласковую «младшую сестрёнку» — о чём ещё может мечтать настоящий герой?
Впрочем, проявлять бурный восторг прямо сейчас было нельзя. Налун только что утешал опечаленную Грейнаду; если он тут же начнёт флиртовать с новой спутницей, подруга детства окончательно падет духом. Помыслив о том, какой же он всё-таки благородный и чуткий мужчина, Налун сдержанно прокашлялся и обратился к маленькой ведьме, не сводившей с него взгляда:
— Приветствую! Меня зовут Налун, я — Герой. А как имя столь дивной мисс?
«Какая я тебе, к чёрту, мисс!..» — даже выдержанный Дядя Цю едва удержался от сочного мата. Впрочем, он тут же попытался успокоить себя: NPC ни в чём не виноват, это лишь заложенный алгоритм. Однако всплывшая перед глазами системная директива жестко макнула его лицом в реальность:
[ «Хи-хи, старший братик, ты такой крутой! — Эвелина, словно резвый оленёнок, подскочила к Налуну и сладко прильнула к его руке. — Я всегда мечтала о таком братике, как ты!»]
В эту секунду Дядя Цю пережил самый масштабный и глубокий кошмар за всю свою игровую карьеру.
Его единственный соратник по несчастью, стремительно влив в него парочку исцеляющих заклинаний, опустил посох и сочувственно скорчил мину: «Я сделал всё, что мог, брат. Тут медицина бессильна».
Глядя на стремительно убывающую полоску собственного здоровья, Дядя Цю почти физически слышал, как бесновался зрительский чат. Поклонники вовсю заходились в экстазе: «Давай-давай, жги дальше!!», «Спешите видеть: топовый стример на панели!», «Боже, я обязательно запишу этот шедевр для своих праправнуков!»
Дела были дрянь: даже если он упрётся рогом, система всё равно заставит его выполнить сценарий. С лицом человека, идущего на эшафот, Дядя Цю на последних секундах отсчета выдавил из себя требуемые слова. Слово «братик» буквально застряло у него в горле. Стоило реплике прозвучать, как падение шкалы ОЗ прекратилось.
«Дядя Цю, ты просто легенда!», «Дядя Цю, мы любим тебя!!» — ликовал эфир.
Сам же Дядя Цю чувствовал, что его гордость только что расстреляли в упор. Хэ Жун с глубоким сопереживанием похлопал его по плечу и протянул флакон с зельем исцеления. С чувством, будто глушит горькую, Дядя Цю осушил пузырёк до дна.
После столь сурового урока Дядя Цю сделал важный вывод: сюжет этого мира завязан на главном герое. Стоит тому задеть ключевой триггер — или, как говорят в симуляторах свиданий, «поднять флаг», — как игроки невольно превращаются в марионеток системы.
Пока они развлекались с этим цирком, окончательно рассвело. Все трое, промучившись всю ночь, выбились из сил — каждый по-своему. Дядя Цю предложил сделать привал, прежде чем искать дорогу дальше. Хэ Жун кивнул, уселся под деревом, обняв свою сумку, и медленно смежил веки.
* * *
Прежде Чжуан Чжоу снилось, что он — бабочка, порхающая легко и беззаботно.
Ныне ты входишь в чужой сон — кем же мнишь себя сам?
Издревле ведомо о Трёх Мирах: горнем Небесном, дольнем Людском и мрачном Подземном. Всякая тварь наделена душой, но человек среди всех — венец творения, а среди людей высший почет выпадает лишь тем, кто ступил на путь самосовершенствования. Идущие этим путем созерцают Великое Дао, и с давних времен возникли тысячи обителей и сект.
Среди них возвышался Монастырь Цзюцин — обитель, с древности богатая как редчайшими сокровищами, так и великими талантами.
Сказители рекли, будто тысячу лет назад основатель обители посадил семя в расщелине утеса на заднем дворе. День за днем поил он его небесной росой, питал духовной силой, желая перед вознесением полюбоваться, как на голом камне распустится священный лотос. Да только в землю по ошибке попало самое обыкновенное семечко. Вобрав божественный сок и силу великого мастера, простое дерево стремительно пошло в рост и в мгновение ока превратилось в исполинский баобаб с раскидистой кроной.
Основатель лишь рассмеялся, признав иронию судьбы:
— Что ж! В древности Будда обрел просветление под древом Бодхи, а я, неразумный, взрастил древо на камне. Смотрю, оно отлично прижилось — считай, благое дело сотворил. Коль дерево поднялось из камня, а под ветвями его почиет журавль, пусть зовется оно Хэжун!
Едва прозвучали эти слова, как набежали грозовые тучи. Опираясь на камень, основатель шагнул в небеса и вознесся в сонм бессмертных.
Всё это я узнал со слов других — тогда я еще не ведал ни речи, ни грамоты. День за днем я просто стоял на утёсе и смотрел, как внизу снуют ученики Монастыря Цзюцин. Некоторые указывали на меня младшим братьям и рассказывали о деяниях первопредка, не забывая добавить:
— И этот камень, и само дерево освящены основателем! Это же легендарный Камень Шагающих Бессмертных и Древо Сбора Духа! Смотрите, без нужды не трогайте!
Я обрел разум, но совсем не помнил младенческих лет, а потому не знал, правду ли говорят о предке. Одно я ведал точно: я отличался от обычных духовных растений. Им требовались тысячи лет усердных медитаций, чтобы пробудить сознание, я же, не потрудившись ни дня, уже обладал духопотоком стадии Собранного Духа. Духи женьшеня и линчжи из сада лечебных трав от этого буквально сгорали от зависти. Они постоянно допытывались: чем я так хорош, какими чарами владею и за какие заслуги мне перепала такая благодать? Ответить я не мог, и они лишь досадно качали стеблями.
После того как во мне зародился разум, я несколько лет бодрствовал, но потом от скуки погрузился в глубокий сон. Очнувшись от него лишь недавно, я всё еще с трудом понимал устройство этого мира. А духи с радостью пересказывали мне все новости Монастыря Цзюцин.
От них я узнал, что ныне идет семьдесят восьмой год Эры Шанхуа, а Монастырь Цзюцин стал первым среди сект совершенствования Трёх Миров. Любой ищущий путь считал за честь попасть под его покровительство. Но главное — сама Небесная обитель благоволила монастырю, и даже бессмертные, спускавшиеся в мир смертных для прохождения испытаний, приписывались к его братии.
Говоря об этих бессмертных, дух линчжи готов был излить всю воду из своих корней на восемьсот ли вокруг. Она рассказывала, что этот верхний небожитель — не кто иной, как Звёздный Владыка Сюаньмин с Девяти Небес, повелитель битв и каратель скверны. От одного вида его божественного копья Юйгэ трепетали демоны. «Лишь Юйгэ взметнется — кровавые тучи затмят солнце», — гласили легенды, а его суровое имя в Северном Фэнду наводило ужас даже на младенцев. Однако жажда битв накопила в нем слишком много кармической тяжести, и ему пришлось сойти в мир смертных, дабы избыть эту тяжелую ауру. После прохождения испытания он не просто вернется на Небеса, но и возвысится от Небесной Девы до Великого Истинного Бессмертного Тайи.
Слушая её, я мало что понимал. Запомнил лишь, что на Небесах он — Звёздный Владыка Сюаньмин, а ныне — самый молодой старейшина Монастыря Цзюцин по имени Сюань Юнь.
И мне казалось: даже не будь он владыкой небес, будь он хоть самым простым учеником монастыря, я бы все равно никогда не забыл нашу первую встречу.
Тогда стоял знойный июль. Небо сияло первозданной лазурью, солнечные лучи пронизывали листву, ложась на его белоснежные одежды живописными пятнами туши. И пара золотых очей из глубины этого бренного мира устремила взгляд прямо на меня. В тот же миг смолкли цикады, замерла вселенная. А я стоял и ошеломленно смотрел, как мои зеленые листья неторопливо и необратимо осыпаются в его темные волосы...