За круглым столом небольшого комнатного павильона игроки молча наблюдали через ростовое зеркало за тем, как вершилась расправа.
Дун Сяохуэй и Фэн Сяо невольно содрогнулись. Лица у обоих перекосило от липкого страха. Жалеть о вырвавшихся прежде словах или необдуманных поступках теперь было поздно: стоило выбыть из игры — и их ждала та же расплата, что и Чэнь Цяньцянь.
«Игра напрямую воздействует на человеческий мозг, подменяя восприятие...» — мысленно анализировал потрясённый Нань И.
Система записала фрагмент их недавнего прохождения в виртуальном пространстве, а затем просто поменяла местами персонажей и диких зверей. Получилось зеркальное наказание с полной инверсией ролей. Для виртуальной системы, напрямую подключённой к сознанию, подобная фокус-манипуляция не составляла ни малейшего труда.
Но даже осознавая эту механику, едва ли кто-то захотел бы на своей шкуре испытать то же самое: мчаться во весь опор, задыхаясь от погони, чтобы в итоге пасть от руки «самого себя».
Разумеется, до этой сути додумался не один Нань И — большинство сидящих за столом пришло к тем же выводам.
Однако бесстрастная система и не думала давать им время на размышления, хладнокровно приказывая продолжать взаимную грызню:
[Просим игрока № 4 начать ход.]
Хэ Сянъян сжал кулаки так, что побелели костяшки. Со лба скатилась капля холодного пота.
Братья из гильдии шутя звали его «Братом Маном» — Сорвиголовой, намекая на упрямый нрав, но на самом деле он далеко не был бездумным костоломом. Напротив: чем опаснее становилась обстановка, тем быстрее спадал с него пыл и тем трезвее становился ум.
Как ни тяжело было это признавать, но недавние слова Нань И действительно привели его в чувство.
Хэ Сянъян медленно разжал онемевшую ладонь. На покрасневшей коже лежала последняя пуля, которую перед гибелью успел всучить ему Лэйцзы.
Он обязан дойти до конца. Дойти ради братьев, отдавших за него жизни.
— Меняю свою карту на карту игрока номер шесть.
В прошлом раунде Нань И открывал эту карту — под шестым номером совершенно точно лежала Карта Голодного Духа.
Следом за ним А Ло, не теряя привычной вальяжной небрежности, потребовала обмена с игроком № 10. Казалось, разыгравшаяся минуту назад кровавая драма вовсе её не задела.
Нань И тут же потребовал вернуть обмен и снова забрал карту у игрока № 4.
Троица, сидевшая рядом, намертво вцепилась в Карту Голодного Духа. Тем временем Дун Сяохуэй сжимался от неопределённости, не в силах выбросить из головы Карту Асуры, сгубившую Чэнь Цяньцянь.
Если Чэнь Цяньцянь перед смертью правду сказала, и А Ло лишь изобразила обмен, так и не отдав Карту Асуры... Тогда за что они с Фэн Сяо так отчаянно сражались пол-игры?
За её изначальную Карту Человека!
С Дун Сяохуэя градом повалил холодный пот. Эта баба — настоящий монстр. Неудивительно, что даже верхушка гильдии лебезила перед ней. Не вскройся тогда Цяньцянь, они с Фэн Сяо до сих пор бы свято верили, будто гоняют Асуру из рук в руки, и духу бы не успели испустить, как сгинули бы ни за грош!
Лишь теперь Дун Сяохуэй был вынужден судорожно раскочегарить свои давно заржавевшие мозги.
Феноменальной памятью Нань И он не обладал, чужие замыслы читать не умел. Единственный, чьи мысли он мог хоть как-то просчитать, — это такой же самоуверенный дурак Фэн Сяо.
Система только что уточнила: Карта Асуры, находившаяся у Чэнь Цяньцянь, сгинула вместе с ней. На столе осталась лишь одна-единственная Асура. Где же она теперь?
Он тут же вспомнил, как поступил Тан Чу в самом начале этого кона.
С Тан Чу он пересекался редко, но тот занимал пост замглавы в С-группе прохождения, так что простаком точно не был. Если такой тёртый калач первым же ходом урвал себе карту, то даже если там и не Асура, за неё стоит побороться!
— Я меняюсь с игроком номер один!
Как бы там ни было, избавиться от бесполезной Карты Человека ему удалось.
В то же время Фэн Сяо судорожно прикидывал расклад. За помыслы остальных он бы не поручился, но у ослиных мозгов Дун Сяохуэя хитрых извилин отродясь не водилось. У него самого на руках сейчас точно лежала Карта Скота. А значит, он мог активировать особое свойство «Скота» и первым делом отнять у Дун Сяохуэя карту, под которой предположительно скрывалась Асура.
Заодно требовалось выжать из свойства этой карты максимум, чтобы выведать подлинные карты соперников.
Главной же целью Фэн Сяо оставалась испарившаяся в неизвестном направлении Карта Асуры.
Однако после истории с обманом А Ло он уже не мог слепо верить, будто Тан Чу не проделал похожий трюк. А значит, Карта Асуры либо перешла к Дун Сяохуэю, либо до сих пор оставалась у игрока № 9.
Этот девятый номер...
Как бы Фэн Сяо ни невзлюбил этого парня, приходилось признать: внешность у того была яркая — явно не поскупился на кастомизацию аватара за бешеные деньги. К тому же он обставил Нань И с Цянь Цзянфэном и без труда разгадал шахматный расклад на первом этапе. В общем, хищник тот ещё.
Фэн Сяо мысленно молился, чтобы девятый тоже решил вскрыться по «Скоту».
Увы, реальность жестоко его опустила.
Игрок № 9 даже бровью не повёл, совершенно не намереваясь отвечать на заявку.
«Это ещё что за чертовщина?»
Фэн Сяо впился взглядом в его непроницаемое лицо, пытаясь угадать мотивы.
«Сструсил, потому что не уверен, забирал ли Тан Чу его карту?
Или точно знает, что держит Асуру, и готовит удар на свой ход?
А может, решит, как в прошлый раз, блефовать Асурой независимо от своей настоящей карты?»
Применив свойство «Скота» и обменявшись картами с Дун Сяохуэем, Фэн Сяо продолжал сверлить взглядом Хэ Жуня.
К его превеликому сожалению, ни одна из догадок не попала в цель.
Хэ Жун преподнёс четвёртый, совершенно неожиданный вариант:
— Заявляю: у меня на руках Карта Скота.
Его ровный, лишённый эмоций голос прозвучал для Фэн Сяо подобно грому среди ясного неба!
«Вот же тварь прожжённая!» — Фэн Сяо вытаращил глаза. Этот девятый только что отказался вскрываться, а в свой ход объявляет ту же самую Карту Скота! Это же откровенный блеф с использованием лазеек в правилах!
Система при оглашении условий чётко установила: [В течение одного кона каждый игрок имеет право заявить определенный статус лишь единожды. Кроме того, запрещается намеренный блеф в ситуациях, когда статусы всех карт на столе уже заведомо известны.]
Из этого следовало: если бы Хэ Жун ответил на заявку в ход Фэн Сяо, им обоим пришлось бы одновременно вскрыть карты. Настоящий «Скот» тут же явился бы миру, а заодно прояснилась бы и судьба Асуры.
Но именно потому, что Хэ Жун промолчал, ни один из них так и не показал рубашек. Фэн Сяо применил свойство «Скота» втёмную — и тем самым лишил себя права отвечать на аналогичную заявку в ход Хэ Жуня!
Хэ Жун не нарушил ни единого пункта. Без вскрытия статус «Скота» формально оставался «неизвестным». Фэн Сяо более не мог ему помешать. Что же до Дун Сяохуэя, потенциально державшего второго «Скота», то даже раскуси тот всю комбинацию, он уже потратил свою попытку заявить эту карту ещё в самом начале раунда!
Страшный, невероятно опасный противник!
Пока Фэн Сяо серел от ужаса, Хэ Жун сохранял полное хладнокровие. Легонько постучав пальцами по рубашке карты, он произнёс:
— Меняюсь с игроком номер десять.
— Как прикажете, ваше высочество, — с лёгким смешком отозвался Юнь Ци.
Подмигнув ему, Юнь Ци забрал карту, всё ещё хранящую тепло чужих пальцев. Впрочем, заявлять статус он не стал, а сразу же потребовал обмен у игрока № 2 — Синьсиня.
В то же мгновение расклад на столе окончательно заволокло непроницаемой мглой — под стать той, что бушевала за стенами павильона.
Изначально Тан Чу лучше всех понимал, куда делась Карта Асуры, но после того как она последовательно прошлась по рукам Хэ, Юня и Цю, концы снова ушли в воду.
В этой удушающей атмосфере система оповестила о завершении второго кона. Счётность молитвенных чёток у девяти оставшихся участников распределилась так: 3, 4, 5, 4, 4, 5, 3, 4, 6.
Словно подливая масла в огонь и желая окончательно запутать игру, бесстрастный голос системы грянул вновь:
[Начиная со следующего кона за каждую ошибочную или ложную заявку с игрока будет удерживаться штраф в размере 3 чёток!]
Фэн Сяо точно оглушило громом.
Сейчас у него оставался самый скудный запас чёток на всём столе. Он из кожи вон лез, высчитывал ходы, блефовал — и всё равно умудрился продуть даже беспросветному дураку Дун Сяохуэю!
Ушат ледяной горечи и бессилия так сдавил виски, что он даже не разобрал слова Тан Чу.
А Тан Чу на первом же шаге третьего раунда открыто заявил Карту Человека.
Стол ответил ему мёртвым молчанием — никто так и не привязался к заявке.
Тан Чу и не надеялся, что мутившие воду соперники вдруг добровольно вскроются, но этот пробный шар окончательно утвердил его в догадке: игроки под номерами 2, 9 и 10 успели сколотить негласный союз.
Чуть ранее, пытаясь выманить карту у девятого, он подал едва заметный знак. Чужаку его не разгадать, но Нань И и А Ло мгновенно считали зашифрованный сигнал — в «Тереме Внимающих Мечу» использовалась своя система условных знаков.
Его жест означал однозначное: «Замрите. Затаитесь».
«Я не забрал карту у девятого, — подавал он знак. — У него на руках Асура».
Однако противники сыграли на опережение и сбыли Карту Асуры с рук до того, как они успели предпринять контрмеры.
Конечно, оставался вариант пойти напролом: рискнуть, вновь потребовать обмен у этой троицы и принудительно вскрыть блеф. Но штраф за ошибку возрос, а их запасы чёток были слишком малы, чтобы позволить себе подобную роскошь.
Сейчас главной задачей стало удержание и накопление чёток. Нужно дожить до финала, выбив ослабевших и сохранив преимущество.
[Игрок № 1 получает 2 молитвенные чётки. Игроки № 10 и № 2 теряют по 1 чётке.]
Очередь хода перешла к Синьсиню.
Он уже вынул изо рта сигарету и аккуратно прислонил её к краю стола по правую руку. Заядлые зрители его стримов знали: этот жест означал лишь одно — Дядя Цю вошёл во вкус и отныне намерен играть всерьёз.
Положив левую ладонь на рубашку карты, он хищно блеснул глазами и с усмешкой обвёл взглядом собравшихся:
— Заявляю: это Карта Асуры.