В большинстве помещений торгового центра горели лишь тусклые аварийные лампы, поэтому кругом царил полумрак. На этом фоне просторный холл первого этажа, где собрались выжившие, казался едва ли не самым светлым местом. Он располагался в атриуме, соединявшем два корпуса торгового комплекса, прямо напротив заваленного обломками главного входа. Из-за подземных толчков энергосистема дала сбой: большинство коммуникаций и оборудования, включая эскалаторы, намертво встали.
Посовещавшись, люди решили держаться вместе и ждать спасателей. За полчаса пустая болтовня помогла немного разрядить напряжение. Кто-то даже пошутил, что неплохо бы спуститься вниз за напитками и чипсами, чтобы скоротать время. При слове «напитки» один из бедолаг тут же поднял руку и замялся — приспичило в уборную.
— До этого со страху и пошевелиться боялся, а сейчас отпустило — терпежу нет, — признался он.
Нашлись и другие желающие. Чтобы не рисковать, управляющий Се распорядился разделиться на две группы — мужскую и женскую, назначив в каждой старшего для переклички.
— Ну вы и перестраховщик, начальник! Уж в унитаз-то никто не провалится, не смоет! — хохотнул старик Ян, хорошо знавший управляющего.
Се лишь усмехнулся, а Сун Сяомэй, продавщица из косметического отдела, не упустила случая вставить шпильку:
— Начальник просто заботится о нас, простых смертных, правда ведь? — кокетливо протянула она и, повиснув на руке своего парня, плавной походкой направилась в полутемный коридор.
Девчонки помоложе завистливо переглянулись, но делать нечего — скрепя сердце поплелись следом.
Вскоре в холле остались только Хэ Жун и его спутники.
Ли Ин тоже порывался пойти, но вовремя вспомнил: он же аккурат перед входом в инстанс сбегал в туалет! Проклятая игра с ее пугающей атмосферой сбивала с толку. Гордясь собственной сообразительностью, парень довольно усмехнулся, но за его спиной внезапно раздался негромкий ехидный голос:
— Если не сходишь сейчас, потом уже не сможешь контролировать процесс.
Ли Ин резко обернулся:
— Чего-чего?!
Смазливый студент-художник, засунув руки в карманы брюк, с невозмутимым видом пояснил:
— Разве не знаешь, что от дикого ужаса сфинктер расслабляется сам собой?
«Да что этот гад себе позволяет?!» — вспыхнул Ли Ин и уже готов был полезть на рожон, но Хэ Жун вовремя положил руку ему на плечо, остужая пыл. Обернувшись к незваному советчику, он ровно спросил:
— А ты?
— Я? — тот холодно усмехнулся. — А это зависит от тебя.
Хэ Жун мысленно пожал плечами:
"А я-то тут при чем?"
Ему с самого начала казалось, что парень то и дело исподтишка цепляет его, хотя откровенной враждебности в этом не ощущалось. Хэ Жун был абсолютно уверен, что дорогу этому типу никогда не переходил. Даже если тот действительно был тем самым официантом из прошлого, Хэ Жун всего лишь молча наблюдал со стороны, не вступая в контакт.
Поэтому он лишь с невинным видом посмотрел в ответ, и студент замолчал.
«Псих ненормальный!..» — процедил про себя Ли Ин, твердо решив, что с этим типом они еще сочтутся.
В этот момент из коридора, ведущего к уборным, донесся истошный женский визг.
Они тут же бросились на звук. Возле туалетов царил хаос: недавняя задавака Сун Сяомэй, уткнувшись в грудь Сунь Хао, заливалась слезами; девушки вокруг наперебой загалдели, а мужчины неловко жались в сторонке с помрачневшими лицами. Ли Ин протолкался вперед и выяснил в чем дело: Сун Сяомэй утверждала, что в кабинке за ней кто-то подглядывал.
— Честное слово, я своими глазами видела! Какой-то мужик лежал на полу и пялился на меня одним глазом через щель под дверью!
— Да брось, милая, — подал голос владелец лапшичной. — В такой-то передряге кому вообще до баб дело есть?
Остальные мужики согласно закивали.
— Я не вру! Я правда его видела! — впав в форменную истерику, сорвалась на крик девушка.
Остальные женщины вышли раньше, оставив ее одну, и тут стряслась эта чертовщина. Сунь Хао тут же ворвался в кабинку, но внутри никого не оказалось — даже тени подозрительной не мелькнуло.
— Наверное, ты просто переутомилась, померещилось со страху, — попытался замять инцидент управляющий Се и поманил всех обратно в холл.
После этой выходки хрупкое спокойствие окончательно развеялось. Подавленные и угрюмые, люди молча побрели назад в атриум. Светлее здесь было лишь потому, что сквозь стеклянный купол здания пробивались отблески наружного освещения: лучи преломлялись в изящных каскадах хрустальных подвесок и рассеивались по залу. И именно благодаря этому свету взору открылось то, чего видеть никак не следовало.
— А-а-а-а-а-а!..
Новый пронзительный вопль разрезал тишину, заставив всех вздрогнуть. Кто-то уже открыл рот, чтобы рявкнуть: «Какого черта орать?!», но осекся. Прямо там, где они только что сидели — в густой тени под неработающим эскалатором, — мерзко извивалась оторванная человеческая рука!
Толпа мгновенно обезумела. Люди бросились врассыпную: одни с воплями неслись прочь, другие хватались за голову, кто-то судорожно перебирал четки и бормотал молитвы. Когда Хэ Жун опомнился, рядом не осталось и половины выживших.
Дело принимало скверный оборот.
Торговый центр состоял из двух соединенных корпусов — Восточного и Западного, и в каждом имелись собственные лестницы и лифты. Обезумев от ужаса, люди ломанулись в западное крыло, и куда их теперь занесет в панике, оставалось только гадать.
Ли Шуан пришла к тем же выводам. В отличие от непутевого братца, намертво вцепившегося в колонну, девушка среагировала мгновенно и принялась пересчитывать оставшихся. Оказалось, их всего одиннадцать человек — добрая половина пропала, включая вечно невозмутимого управляющего Се.
Хэ Жун окинул взглядом оставшуюся горстку людей: большинство просто оцепенело от шока и не могло сдвинуться с места. Среди них жались продавщица чая Вэньвэнь с подругой Сяо Яо, припадающая на ногу старуха Ся и окончательно потерявшая самообладание Сун Сяомэй. Гу Лифэнь судорожно прижимала к себе дочку, без умолку шепча вперемешку «Господи помилуй» и «Амитабха». Девочка на ее руках не проронила ни слезинки; ее темные глаза-бусины были широко распахнуты и неотрывно смотрели прямо на Хэ Жуна.
— Ч-что нам теперь делать?.. — пролепетал Ли Ин, наконец оторвавшись от спасительной колонны.
— Может, позвать кого-нибудь подержать тебя за ручку в туалете? — поддел его Юнь Ци. Он выглядел совершенно невозмутимым, словно происходящий кошмар его ни капли не касался.
Ли Ин испепелил его взглядом. Ли Шуан тем временем рассудила:
— Придется разделиться. Кто-то должен найти и вернуть остальных.
С этими словами она и Хэ Жун синхронно перевели взгляд на Ли Ина.
Ли Ин растерялся:
"Э-э... Это вы к чему клоните?!"
Хэ Жун кивнул:
— Я пойду.
Его новоявленный босс и родная сестра обменялись красноречивыми взглядами без единого слова, но Ли Ин отчетливо ощутил, как его только что облили презрением с ног до головы.
Узнав от сестры о предстоящем соревновательном инстансе, Ли Ин поначалу загорелся энтузиазмом и без конца перерывал игровой магазин в поисках защитных артефактов. Вот только накоплений у него кот наплакал — Очков Заслуг хватало разве что на лишнюю пачку Пилюль Быстрого Шага. Бедняга чуть все волосы на голове от досады не выдрал. В итоге Ли Шуан, пожалев шевелюру брата, раскошелилась и на собственные Очки Заслуг приобрела ему артефакт:
[Священный Меч Физики]
Обыкновенный стальной лом. Оружие универсальное: хоть против зомби, хоть от злых духов, незаменимая вещь в хозяйстве и выживании.
Однако сейчас, дай Ли Ину хоть сотню жизней, он ни за какие коврижки не сунулся бы на верхние этажи на поиски беглецов. Отправить его одного — погибнет, оставить одного здесь — в случае опасности тоже не справится. Так что лучшим решением было оставить Ли Шуан присматривать за братом и остальными, а поиски поручить Хэ Жуну.
Чтобы не терять времени, Хэ Жун немедленно отправился в путь. Не успел он пройти пару шагов, как позади раздались неторопливые шаги.
Юнь Ци, заложив руки в карманы, невозмутимо кивнул:
— Нам по пути.
Хэ Жун промолчал.
— Я серьезно, — парень выудил из кармана рекламный буклет и развернул перед его носом. — Я вообще-то пришел сюда ради художественной выставки. Она как раз проходит на первом этаже Западного корпуса.
"Какая, к черту, выставка в такой темени? Ты хоть разглядеть там что-нибудь сможешь?"
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Хэ Жун позволил ему увязаться следом. Вскоре они вышли в холл Западного корпуса. Центральное пространство здесь было перегорожено высокими стендами, образовывавшими причудливый лабиринт импровизированной галереи. Застывший эскалатор темнел в самой глубине за перегородками.
Хэ Жун без колебаний шагнул внутрь. Пока он сосредоточенно высматривал следы людей, Юнь Ци вел себя в точности как праздный студент-искусствовед. Подсвечивая картины фонариком телефона, он неторопливо скользил лучом по полотнам и комментировал:
— Тема выставки весьма любопытна — «Семь Чувств».
Не обращая внимания на то, слушают его или нет, он продолжал:
— Семь Чувств: радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и вожделение. В даосской традиции их соотносят с семью животными душами — по. А в буддизме говорят об омрачениях: жадности, гневе, неведении, ненависти, привязанности, отвращении и страсти.
— Взгляни на эту, — указал он пальцем на очередной стенд. — «Кости, погребенные под золотом, есть алчность; уста, изрыгающие клинки, — это гнев».
Хэ Жун проследил за лучом света. Полотна пестрели густыми, кричащими красками и гротескными образами: босоногие бесенята плясали в безумном хороводе, безликая дева беззвучно роняла слезы.
— А вот эта мне нравится больше всего.
Полотно с лаконичной табличкой «Семь Чувств» представляло собой сплошную непроглядную черноту, словно художник просто выплеснул на холст ведро туши.
— Знаешь ли ты, что если смешать абсолютно все цвета, в итоге получится именно это?
В зыбком полумраке на губах Юнь Ци играла тонкая усмешка. В этот миг он казался цветком, распустившимся на острие клинка — прекрасным, зловещим и гибельным.
Хэ Жун вовсе не стремился портить ему удовольствие от созерцания прекрасного, но одно обстоятельство вынудило его прервать монолог:
— Мы ведь здесь уже проходили?
Юнь Ци все так же беспечно продолжал разглядывать мазню:
— Именно. Мы идем по этому кругу уже в третий раз.
Хэ Жун окончательно смирился с тем, что в топографии он полный профан. Дойти до такой степени топографического кретинизма, чтобы не заметить морок прямо у себя под носом — это определенно талант.