В кинозале на седьмом этаже Юнь Ци с упоением разносил только что показанную картину. Будь здесь сцена, все софиты непременно светили бы только на него одного.
— Твоя поделка — убожество: картинка блеклая, сюжет избитый, финал ясен с первой секунды. Игра актеров — ниже плинтуса.
Он презрительно фыркнул.
— «Ты помнишь, что сказал мне в двадцать лет?» Да помнит он, конечно! Он каждой двадцатилетней дуре заливает одно и то же слово в слово!
Юнь Ци поморщился:
— До тебя всё ещё не дошло, что все мужики — козлы? Все его «буду любить вечно», «никогда тебя не забуду» — дешевая брехня!
Бросив этот упрек, он метнул на Хэ Жуна выразительный, полный скрытой обиды взгляд. Тот лишь растерянно моргнул. При чём тут вообще он?..
Юнь Ци подвел беспощадный итог:
— Вердикт: максимум две звезды на «Доубане». И то из жалости.
Приходилось признать: агрить врагов Юнь Ци умел филигранно. Свисавший с потолка свирепый призрак в красном взвыл и метнулся вниз.
Юнь Ци оттолкнул Хэ Жуна, выхватил армейский нож и полоснул призрака по глазам. Взревев от боли, женщина отлетела к передним рядам. Он вскочил на спинки кресел и легко, будто по ровной земле, бросился вдогонку. Но призрачная дева оказалась проворнее: смазавшись в воздухе бесплотной тенью, она втянулась прямо в экран. На белом полотне вновь возник образ прекрасной девушки. Сжимая алый зонт, она стояла под дождем и буравила их взглядом, полным яда и ненависти.
В пустом зале хлынул ливень. Капли, падая на кожу, обжигали острой болью. Хэ Жун рванул дверь кинозала, но та оказалась намертво запечатана. Юнь Ци попытался сделать шаг вперед, но из-под кресел полезли бесчисленные черные руки. Опутав ноги, они сковали его по рукам и ногам, намертво пригвоздив к месту.
Тварь явно решила забрать их с собой на тот свет.
Хэ Жун достал телефон и сделал несколько снимков экрана. Под фото тут же всплыло системное описание:
[Объект: Свирепый призрак в красном]
[Характеристики: Ментальная атака, призыв мстительных духов]
[Описание: Призрак, исполненный глубочайшей ненависти. Уничтожить или запечатать практически невозможно]
[Подсказка навыка: Желаете потратить 10 000 Очков Заслуг на усиление характеристик копии?]
«Снова подорожало. В два раза. Бесстыдству этой игры действительно нет предела».
Хэ Жун зажмурился, чувствуя, как его кошелек вновь стремительно пустеет, и нажал кнопку согласия.
В то же мгновение перед ним возникла точная копия призрачной девы. Вот только черты ее лица были мягче, манеры — изящнее и сдержаннее, а одета она была во все зеленое.
Хэ Жун опешил:
«Это еще почему в зеленое?..»
Юнь Ци хмыкнул:
«Ну, жизненно, ничего не скажешь».
Зеленая тень скользнула в экран, встав плечом к плечу с призраком, словно сестра-близнец. Вот только на лице Красной бушевала слепая ярость. Взмахнув зонтом, она ринулась на Зеленую. Та не отвечала ударом на удар, лишь плавно уклонялась.
[Почему даже ты встала у меня на пути?! Ты ведь это я! Разве ты не жаждешь счастливого конца так же, как и я?! Я не смирюсь! Он обещал сделать меня счастливой! Обещал состариться вместе со мной! Неужели моя искренность ничего не стоит?! Неужели моя любовь — просто игрушка в чужих руках?! За что?! Почему?! Ну почему-у-у?!]
[Он обязательно притащит эту шлюху сюда, и тогда я убью его! Убью её! Убью, убью, убью их обоих!]
Красный зонт рассекал стену дождя. В каждой разлетающейся капле отражались отчаяние и злоба.
Зеленая продолжала лишь уворачиваться. Они взмывали на крыши высоток, срывались вниз, прямо в поток машин, и, ступая по крышам автомобилей, пробились назад, в декорации первого акта — на университетский кампус. Красная крушила все на своем пути, разнося учебные корпуса в щепки и пыль.
[Почему?! За что?! За что мне всё это-о-о?!]
Ее любовь, ее жизнь уже невозможно было спасти — они были обречены остаться уродливой драмой. Но даже если ее история банальна и затерта до дыр, разве желание любить и быть любимой — преступление? Даже обратившись злобным призраком, она лишь хотела все исправить. Хотела сказку, где принц и принцесса живут долго и счастливо.
Наконец Зеленая замерла. Она шагнула навстречу разъяренному духу. Красная с размаху обрушила зонт вниз, метя прямо в нее.
Но в последний миг острие замерло.
Зеленая спокойно смотрела в глаза напротив. В ее руках покоился пышный букет алых роз, и наконечник зонта застыл в миллиметре от нежных лепестков.
[Твоей вины здесь нет.]
[Но в погоне за чужой любовью ты забыла о самом главном — полюбить себя.]
Держа розы, Зеленая сделала шаг и крепко обняла Красную. Обняла саму себя.
[Пусть нашему фильму суждено стать трагедией...]
[Но даже трагедия — это история, которая принадлежит только мне.]
[И если тебе не суждено стать главной героиней в чужой жизни, стань ею хотя бы в своей собственной.]
Вокруг с грохотом рушились стены, взмывали в воздух каменные обломки, кружили автомобили и замертво падали птицы. Посреди этого персонального апокалипсиса две половины одной души сжимали друг друга в объятиях.
Буря утихла. Небо прояснилось.
Когда яркий свет угас, прямо в центре экрана появился финальный иероглиф: «Конец».
Сидящий в кресле Юнь Ци закинул ногу на ногу и выдал заключительный вердикт:
— Боевку поставили неплохо, графика сойдет. С натяжкой на четыре звезды потянет.
* * *
Ли Шуан в одиночестве шла по темному коридору. Судя по доносившемуся шуму, источник находился в дальнем конце восточного крыла, где располагался служебный проход.
Она нащупала в кармане пачку талисманов. После покупки оружия для Ли Ина средств на счету почти не осталось, но для опытного игрока рядовые противники особой угрозы не представляли — главное, не нарваться на элитного монстра.
В реалиях мистических сценариев элитниками называли боссов, охранявших ключевые проходы. Эти твари отличались невероятной концентрацией темной энергии, и справиться с ними было безумно тяжело. На их фоне сущность, напугавшая Сун Сяомэй до обморока, была обычной мелкой сошкой — Ли Шуан упокоила ее одним-единственным очищающим талисманом.
Она свернула в служебный коридор. Лампы здесь не горели, пришлось подсвечивать дорогу экраном телефона. Осмотревшись, девушка подошла к грузовому лифту в самом тупике.
Створки были плотно сомкнуты, никаких видимых аномалий. Однако звук доносился именно отсюда — словно кабина сорвалась с верхних этажей и с грохотом рухнула в шахту.
«Будь у меня Священный Меч Физики Ли Ина, можно было бы поддеть двери монтировкой».
Ли Шуан еще раз толкнула створки, убеждаясь, что они заблокированы. И в этот момент до ее слуха донесся отчетливый стук.
Тук. Тук.
Звук шел изнутри шахты.
Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.
Удары становились все громче и яростнее — нечто по ту сторону стремительно теряло терпение.
Ли Шуан отступила на шаг.
Размеренный стук перерос в бешеные удары. Грохот стоял оглушительный. Толстый металл дверей начал прогибаться наружу, покрываясь глубокими вмятинами.
Внезапно Ли Шуан ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и резко обернулась.
В дальнем конце коридора в полном одиночестве стояла маленькая девочка в красном платье.
Синьсинь.
Она как-то ускользнула от матери, Гу Лифэнь, и бесшумно шла за Ли Шуан по пятам. Ее абсолютно черные глаза не выражали никаких эмоций, напоминая стекляшки фарфоровой куклы. Этот пустой, неживой взгляд был намертво прикован к Ли Шуан.
Тем временем грохот за спиной достиг предела — двери лифта вот-вот готовы были вылететь с петель.
Едва Ли Шуан вскинула руку с талисманом, девочка сорвалась с места и метнулась к ней с нечеловеческой, пугающей скоростью. Бумага вспыхнула в воздухе, ребенок протянул ладонь вперед. В этот же миг в коридор влетел запыхавшийся Ли Ин и в ужасе заорал во всю глотку:
— Сестра-а-а!..
Талисман даже не замедлил стремительный бросок. Силуэт девочки заполнил все поле зрения Ли Шуан, но в последний миг она лишь мазнула воздухом у самого ее уха и с размаху впечатала кулак в створку лифта.
Грохот внутри оборвался в ту же секунду. Шахту заполнил многоголосый вой мужчин и женщин — крик, полный невыносимой агонии, который почти мгновенно захлебнулся и стих.
Ли Шуан онемела.
Ли Ин застыл с отвисшей челюстью, выпучив глаза.
Девочка опустила руку, белое свечение вокруг ее ладони растаяло. Повернувшись, она с совершенно недетской строгостью посмотрела на Ли Шуан.
— Не стоило тебе ходить сюда одной, девочка, — произнесла она. — Слишком опасно.
Ли Ин едва не поперхнулся воздухом:
«Кого это она сейчас девочкой назвала?!»
— Мелкая, ты совсем с дуба рухнула?! — взвился он. — Ты вообще кто такая?!
Девочка нахмурилась:
— Язык прикуси, пацан. Из всех присутствующих здесь ты самый сопливый салага.
И она окинула Ли Ина наставительным, старческим взглядом.