Двойная радость пришла к Хэ Жуну почти одновременно.
Во-первых, Гу Линьдун согласился на главную роль в картине под названием «Немой». Режиссёр Сюн буквально сиял от счастья: десять лет он вынашивал этот замысел, шлифуя каждую деталь, и вот наконец пришло время обнажить клинок. Без промедления задействовав все доступные ресурсы и людские силы, он дал отмашку к началу съёмок.
Во-вторых, крошечный питомец на экране смартфона наконец сменил гнев на милость — снова позволил Хэ Жуну приставать к нему с нежностями. Опешивший от такой неожиданной благосклонности, менеджер принялся скупать в игровом магазине всё подряд. Кажется, виртуальный магазинчик остался в наибольшем плюсе.
Раз уж вызов принят, отдаваться делу следовало без остатка. Гу Линьдун с головой ушёл в работу над ролью. В картине не звучало ни слова прямой речи, однако каждый шаг, каждый поворот головы и скользящий взгляд главного героя требовали предельной выразительности. К тому же специфика персонажа обязывала освоить жестовый язык, для чего съёмочная группа пригласила преподавателя из специализированной школы. Хэ Жун расчистил рабочий график актёра, отменив лишние мероприятия, чтобы тот мог часами оттачивать пластику и актерские нюансы в репетиционном зале.
При всей своей решительности и напористости режиссёр Сюн проявлял въедливую дотошность к мелочам и кастингу. За исключением Гу Линьдуна, он пригласил исключительно признанных в профессиональной среде мастеров — актёров без громких имён, но с безупречной репутацией. Даже девочку на роль дочери главного героя в детстве режиссёр отыскал и привёл лично. Когда на площадке сошлись столь сильные исполнители, каждый дубль превращался в настоящий мастер-класс высочайшего уровня.
На гонорарах артистов сэкономили солидную сумму, да и на раскрутку с привлечением проплаченных ботов Сюн забирать бюджет не стал, рассудив, что средства разумнее вложить в декорации и проработку антуража. Потому традиционную церемонию начала съёмок провели скромно: совершили символический обряд жертвоприношения небесам — и тут же приступили к работе.
Впрочем, с Гу Линьдуном дело обстояло иначе. Он только что пережил стремительный взлёт популярности, и блог Хэ Жуна ежедневно атаковали тысячи фанатов, умолявших хоть о какой-то свежей информации или кадрах со съёмок. Запереть артиста от внешнего мира на несколько месяцев было бы слишком жестоко. Поразмыслив, Хэ Жун предложил режиссёру приоткрыть завесу тайны — такой ход послужил бы отличной ненавязчивой рекламой будущей ленте. Сюн Гоцян от этой идеи пришёл в восторг, с размаху похлопал менеджера по плечу и похвалил за чуткость к запросам публики.
Вскоре в социальной сети официально объявили об участии Гу Линьдуна в проекте и опубликовали первые промо-фотографии персонажа.
Как Хэ Жун и предполагал, публикация мгновенно спровоцировала бурный резонанс.
Фан-клуб Гу Линьдуна чётко делился на две категории. Преданное ядро — те, кто поддерживал его ещё со времён безызвестности, — плакало от счастья, узнав о главной роли. Зато куда более многочисленная армия «девушек Цинь Си» (а по сути, поклонниц красивого лица и образа романтичного идеала) отреагировала иначе. Они рассчитывали увидеть очередного рокового красавца, но на снимках перед ними предстал истощённый, ссутулившийся и оборванный добряк, в котором не осталось и намёка на прежний лоск. Сеть тут же вспыхнула.
Хэштег «Гу Линьдун уродина» молниеносно взлетел в топ-3 популярных тем.
В каком-то смысле это был первый случай, когда актёр вырвался в тренды исключительно благодаря собственному имени, отчего у фанаток «зимних грибов» на душе скребли кошки. Антифанаты и хейтеры не упустили случая подлить масла в огонь: одни откровенно глумились, другие обвиняли агентство в дёшево и бездарно продуманном чёрном пиаре, наживающемся на шокирующем контрасте.
В комментарии сбежались толпы интернет-экспертов, принявшись ожесточённо спорить о том, кем же является Хэ Жун — гением продвижения или полнейшим бездарем.
Хэ Жун мог на это лишь молча покачать головой.
Как бы то ни было, съёмочный процесс стартовал гладко. Команда состояла из проверенных людей режиссёра Сюна, а актёрский состав он подбирал лично, благодаря чему на площадке царила удивительно тёплая, рабочая атмосфера. Если что-то выходило не так, съёмку без споров останавливали и доводили сцену до идеала. Гу Линьдун всё чаще включался в обсуждение рабочих моментов. Режиссёр то и дело о чём-то с ним шептался, а опытные партнёры по кадру быстро разглядели: за ярким ярлыком «кумира молодёжи» скрывается глубокий и серьёзный профессионал. Скромный, собранный, не страдающий звёздной болезнью и говорящий исключительно по делу, он быстро завоевал уважение мэтров, и те с удовольствием делились с ним секретами мастерства.
Хэ Жун сидел за пределами съёмочной площадки с текстом сценария в руках, неотрывно наблюдая за своим подопечным. Переменённый до неузнаваемости, лишённый внешней привлекательности, Гу Линьдун всё равно обладал невероятным магнетизмом, способным задеть самые глубокие струны души. Изредка их взгляды пересекались; актёр тут же отводил глаза, однако даже в очертаниях его спины Хэ Жуну чудилось некое молчаливое послание.
Весь сентябрь пролетел в непрерывном поиске верных интонаций, оттачивании жестов и доведении каждого дубля до совершенства.
Незаметно подкралась осень. За прошедшие недели съёмочная группа сплотилась в настоящую семью. Даже обеденный перерыв превращался в общий праздник: все усаживались в круг с порционными контейнерами и предавались разговорам. Шоу-бизнес во все времена оставался рассадником сплетен, а ветераны сцены, кочующие из проекта в проект, знали столько закулисных тайн, что их байки с лёгкостью заткнули бы за пояс любые бульварные издания.
Главным рассказчиком среди них выступал Старик Ху.
Этот коренастый, свирепого вида мужчина сделал карьеру на ролях злодеев в военно-исторических сериалах. На экране от одного его движения веяло могильным холодом, способным напугать младенца, однако в жизни он отличался редкой разговорчивостью и не умел хранить секреты. Разломав одноразовые палочки, Ху с таинственным видом начал очередной рассказ:
— Вы даже не представляете, до чего сейчас додумываются эти денежные тузы! — выдал он, сверкая глазами. — Мозги у них работают с выдумкой, да только не в ту сторону! Один такой богатей додумался пихнуть в один проект и любовницу, и содержанку! Это же готовая катастрофа!
Старик Ху активно размахивал руками, брызгая слюной от усердия.
— Своими глазами видел: исполнительницы главной и третьей ролей сошлись в рукопашной из-за пары туфель! Одна кричит: «Мне в них в следующей сцене сниматься!», другая визжит: «Они к моему платью подходят!». Костюмерша между ними чуть жива осталась! Но и это ещё цветочками было!
Ху сделал театральную паузу и сокрушённо покачал головой.
— Так этот благодетель ещё и на площадку заявился! Решил, видать, навестить своих красоток, устроить им праздник! Что там началось... Угодить в такой замес — врагу не пожелаешь. Режиссёр уже за телефон схватился, полицию вызывать собирался!
Рассказчик вздыхал об упадке нравов, а слушатели с жадностью уплетали еду, боясь упустить хоть слово.
— А дальше-то что? — сгорали от любопытства окружающие.
— Что-что... Да ничего!
Народ разочарованно загудел от такой неожиданной развязки.
— Уходил я — там ещё вовсю земля дрожала от криков. А мне семью кормить надо, некогда чужие скандалы до вечера смотреть!
Поднялась волна шутливого недовольства, и рассказчик поспешил исправиться:
— Ладно-ладно, держите другую историю!
Ху поправил ремень на брюхатом животе и снисходительно хмыкнул.
— Про одного известного юного идол-красавчика. Имя называть не стану, но вы его точно знавали.
Он оскалился в хитрой ухмылке.
— День стоял погожий, солнце светит, мы с парнями курим на свежем воздухе. И тут из стоящего у обочины трейлера выплывает этот паренёк — важный, нос кверху, гордый, словно индюк. Нам он сразу не приглянулся, так что мы отвернулись. И вдруг откуда ни возьмись выскакивают крепкие ребята, накидывают на него мешок и давай охаживать дубинками! Быстро, слаженно — мы даже сообразить ничего не успели!
— Пока кто-то сообразил достать телефон, нападающие уже испарились, — натренированные оказались ребята! — насказывал Старик Ху. — Когда ассистент с плачем сдёрнул мешок... Мама родная! Морду парню разукрасили так, что никакой грим бы не спас. Руки, ноги — всё в синяках. Пришлось на скорой отправлять в больницу.
— Лишь позже я выяснил: паренёк закрутил интрижку с одним крупным боссом да перегнул палку. Жена узнала. А супруга у того инвестора — баба суровая. Она и подослала молодчиков проучить затейника. Сам-то бизнесмен под каблуком сидит, перед женой откупился, а вот парнишке досталось. А ведь лицо для такого артиста — единственный хлеб! Естественно, с главной роли в текущем проекте его тут же сняли.
История выходила печальной, но для шоу-бизнеса — вполне обыденной. Вступишь в грязную воду — обрызгаешься. Повздыхав для порядка, слушатели быстро переключились на другие темы.
Однако на другом конце города...
Хань Цинчэнь жалко ютился на койке в VIP-палате частной клиники. Ему расколотили лицо так, что оно раздулось, превратившись в сплошное синеватое месиво — зрелище одновременно жалкое и уродливое.
— Это всё он! Он во всём виноват! — выл он, в бешенстве колотя кулаками по матрасу. — Гу Линьдун! Тварь! Это он довёл меня до такого! Я бы уже стал суперзвездой! Мне не пришлось бы ублажать этого директора Вана... Меня бы не избили!
Он брызгал слюной, заходясь в истерическом исступлении:
— Су Маньша! Ты обязана отомстить за меня! Слышишь?! Если не отомстишь, я вывалю всю правду о твоих грязных делишках! Пойдём на дно вместе! Всё равно мне терять нечего! Как мне жить с таким лицом?!
Актёр зарыдал, сотрясаясь от бессильной ярости.
Женщина не проронила ни слова. Она молча поставила корзину с фруктами на тумбочку и вышла вон.
Остановившись в гулком, пустом коридоре клиники, Су Маньша набрала номер.
— Алло. Что с тем делом, о котором я просила?
Повисла короткая пауза.
— Серьёзно?! Какова вероятность, что это правда?
Она выслушала ответ, и уголки её губ тронула холодная улыбка.
— Прекрасно. Запусти информацию в сеть прямо сейчас. Сделай вид, будто произошла утечка. Слышишь?
Снова пауза.
— Доказательства должны выглядеть неопровержимыми. Найди кого-нибудь из той же среды для пары комментариев... Если не найдёшь — нестрашно, главное создай шум, пусть берут интервью у актёров-одногодок. Они всё равно не смогут отмыться. Раздуй скандал как можно сильнее, действуй по нашей привычной схеме. Название компании прямо не указывай, пусть публика сама домысливает.
— Именно. Сделай всё в лучшем виде.
Она завершила вызов.
Опустив телефон, Су Маньша взглянула на ночной город за окном.
В этом мире, чтобы подняться на вершину, приходится топтать других. А если не растоптать врага до конца, он обязательно вернётся и станет костью в горле.
Губы женщины искривила жестокая усмешка.
Она дала Гу Линьдуну слишком много свободы. Пришло время сбросить его на самое дно.