Видимо, небеса и впрямь проявили ко мне величайшее милосердие. Обычным растениям, чтобы обрести человеческий облик, требуется сформировать ядро, мне же в день пробуждения удалось отделить духовное тело от ствола. У меня появились и руки, и ноги, и я встал под собственной кроной. Пусть я не умел говорить и не знал грамоты, внешне от обычного человека меня было не отличить.
Вскоре этот случай внесли в триста восемьдесят девятый том «Хроник диковинных происшествий монастыря Цзюцин» под семнадцатым номером. А поскольку я и сам давно являлся одной из главных достопримечательностей монастыря, меня тут же призвал к себе настоятель.
Четвёртый настоятель Цзюцин, даос Сюй Хуай, находился на стадии Зарождающейся Души и выглядел весьма добросердечным старцем. Он высоко оценил моё преображение, объявив, что во мне воплотилась благодать Основателя, а сам я — образцовый пример для всех учеников ордена. Проще говоря, он решил считать меня последним, личным учеником Основателя: мол, снизошло озарение, а упорный труд помог древесному духу собрать силу и принять людской облик.
Впрочем, мой путь совершенствования выглядел слишком уж необычно. Чтобы в будущем не зайти в тупик, следовало заново заложить прочный фундамент. Разрушать накопленную духовную силу настоятель посчитал излишним, но велел выбрать наставника из числа братии. К тому же титул ученика Основателя делал мою старшинскую степень слишком высокой. Гораздо разумнее было примкнуть к одному из двенадцати старейшин монастыря Цзюцин: и традиция соблюдена, и преемственность видна, и для истории красиво.
И пока я пребывал в полном недоумении, настоятель созвал в главный зал всех старейшин, не находившихся в уединении, предоставив мне право выбора. Я обомлел от такой чести, но даос Сюй Хуай пояснил, что это лишь компенсация за понижение в иерархии, так что бояться нечего — выбирай любого. Ему-то было легко говорить, а мне его тон невзначай напомнил ученика из сада духовных растений, раздающего забракованные стебли. Впрочем, обрушилась на меня такая милость, и перечить я не смел.
К тому же… этот миг мог оказаться единственным шансом, о котором я грезил день и ночь.
Сжимая в руках пиалу с обжигающим чаем, с трепещущим и замирающим сердцем, я едва дыша подошёл к нему, не смея поднять глаз. Он являлся последним учеником прежнего настоятеля и занимал высокое положение. Я же был лишь безымянным духом дерева, вся сила которого досталась ему украдкой. Я понимал: мои надежды — чистейшее безумие, подобное попыткам выловить луну из воды. И всё же, собрав всю свою храбрость и поставив на кон всю жизнь, я молил лишь об одном — чтобы он принял этот чай.
И вот, когда мои пальцы уже покраснели от брызг плескавшегося кипятка, пиала — в которой осталась едва ли половина — опустела. Чай забрали.
Охваченный безумным восторгом, я рухнул на колени и забился лбом о пол. Каким же глупцом я был тогда! Никакого почтения, никакого соблюдения церемоний... Но каждая жилка моего тела, каждая ветвь и каждый корень трепетали от ликования: он принял чай! Принял!!
* * *
Хэ Жун в замешательстве разомкнул веки, на мгновение потеряв ориентацию в пространстве. Дядя Цю, заметив его растерянный вид, подошёл ближе и щёлкнул пальцами — прямо из земли забил чистый родник.
— Освежись, нам пора в путь.
Поблагодарив его, Хэ Жун стряхнул остатки сна и окончательно очнулся. Он всё ещё находился внутри игрового инстанса. Грёзы казались настолько осязаемыми, будто он наяву пережил собственное прошлое. Неужели это его настоящие воспоминания? И человек из сна... выглядел ровно так же, как Гу Линьдун...
Впрочем, помня горький опыт с роботом, Хэ Жун не спешил делать выводы. Оставалось действовать по ситуации.
Выбираясь из деревни, они с Налуном действовали слишком поспешно и не захватили карту. К счастью, Дядя Цю подготовился куда лучше: расстелив на траве подробную карту континента Эстрия, он указал на их текущее местоположение.
— Мы находимся на южной окраине Дикого Леса Зелёных Лиан. От тракта ушли довольно далеко.
Для Хэ Жуна это, впрочем, оказалось к лучшему. Главные дороги наверняка перекрыты королевскими стражниками, а его побег уже переполошил всю страну. Единственный выход — пробираться глухими лесными тропами.
Пока Хэ Жун и Дядя Цю мирно склонились над картой, обсуждали дальнейшие шаги, Налун почувствовал жгучий укол досады. Он никак не мог взять в толк, с чего бы его новоявленная «сестрёнка» (в одностороннем порядке) и подруга детства внезапно так сошлись. Разве они не должны ревновать и бороться за внимание Героя? Во всех бульварных романах про приключения спасителей мира сюжет строился именно так!
Оставим в стороне вопрос о том, какими дешёвыми книжонками Налун забил себе голову, но терпкое чувство обделённости пересилило терпение.
— А меня вы почему не спросите, куда мы держим путь?
«Маленькая колдунья Эвелина» на мгновение замерла и, не поднимая головы, бросила на него короткий взгляд. Розовый пальчик уткнулся в самый центр карты.
— А заче́м спрашивать?
Столь холодный тон окончательно сбил Налуна с толку.
— Ты... ты знаешь, что я собираюсь делать?
— Очевидно.
«Эвелина» свернула карту, даже не удостоив парня взглядом.
— Ты зовёшься Героем, а у тебя даже приличного меча нет. Собираешься таранить Короля Демонов лбом?
* * *
Винить Дядю Цю за скверный характер не приходилось: никто бы не стал церемониться с источником собственных унижений. Тем более когда перед тобой глуповатый бойчик, у которого вместо мозгов — сплошная пошлятина. Дядя Цю с одного взгляда раскусил его нескромные помыслы. Раз уж он, как игрок, не мог помешать NPC развешивать любовные «флаги», следовало хотя бы уничтожить саму атмосферу для романтических фраз. Сказано — сделано: Дядя Цю засыпал Налуна колкостями так быстро, что тот побоялся раскрыть рот и выдать очередную глупость.
Троица двинулась дальше в чащу. Уровень встречающихся монстров возрастал, но под защитой такого мощного дальнобойного бойца, как Дядя Цю, Хэ Жун в роли целителя чувствовал себя предельно спокойно. Зачастую Налун не успевал даже добежать до монстра, как один меткий файербол решал все проблемы. Уровни персонажей быстро доросли до пятнадцатого, и теперь даже парочка Медведей-обнимашек того же уровня не представляла никакой угрозы.
И всё же без неприятностей не обошлось. Из ветвей деревьев прямо перед ними выскочила шайка разбойников в масках. Сгибаясь от мерзкого хохота, они потребовали отдать все припасы и монеты.
— Ах вы, мерзкие грабители! Ничего вы от нас не получите! Грейнада, Эвелина, быстро за меня, я защищ...
— «Заклинание Ревущего Потока»!
— Уа-а-а! Потоп! Буль-буль-буль!..
— Что?! Среди них магичка?! Задержите девку!
— «Техника Грязевой Ловушки»!
— Спасите, главарь! Меня засосало! Я ног не чувствую!
— Никчёмные идиоты! Ну я вам сейчас... А-а-а! Мои глаза! Глаза-а-а!
От непрерывного использования магии шкала маны Дяди Цю быстро опустела, но у Хэ Жуна как раз появился новый навык пятнадцатого уровня, восстанавливающий ману. Сработавшись с безупречной точностью, они за считаные секунды укатали разбойников и распихали их по ямам, точно репку в грядку.
Налун, всё это время простоявший с поднятым мечом и так и не получивший шанса вступить в бой, пробормотал:
— ...у вас за спиной.
Захлопнув фолиант, Дядя Цю со смурным видом подошёл к атаману шайки.
— Выберешься ты отсюда живым или останешься навечно — зависит от того, как ответишь на вопросы.
— Ч-что?! Подлая ведьма! Да хоть рот мне порви, я ничего тебе не скажу!
— Точно-точно! Не смей подминать нашего ватажка! Да и вообще, такие доски вроде тебя не в его вкусе!
"В этой игре у всех NPC мозги набекрень, что ли?!"
Хэ Жун подошёл ближе и спросил вместо товарища:
— Вы знаете какие-нибудь тайные тропы через этот лес, ведущие к столице?
Разбойники переглянулись.
— Не твоё дело, барышня. Если вы из деревенщин с запада, советую вам убираться обратно, пока целы.
— Извините, но я вас не совсем понимаю.
— Да ладно тебе придуряться! — заросший густой бородой атаман презрительно хмыкнул. — Посмотри на платье: изорвано в клочья, сразу видно — из беглецов. Нынче каждый знает, что на западе страшный потоп, вот вся нищебродская орава и валит на восток. Да только думаете, далеко уйдёте?
Он продолжил глумиться:
— На каждом перекрёстке стоят королевичи-стражники и дерут три шкуры за проход. Даже если пролезете через этот бурелом, толку чуть. Таких девах, как ты, мигом сгребут в рабство — заплакать не успеешь!
Шайка дружно заржала. Услышав неожиданные подробности игрового лора, Хэ Жун и Дядя Цю переглянулись.
Дядя Цю щёлкнул пальцами, и прямо над головами грабителей соткалась водяная сфера. При этом из уст чародейки поплыл сладостный девичий голос:
— Похоже, ты всё ещё не понял своего положения. Что ж, придётся научить тебя вежливости.
Сфера мгновенно облепила голову атамана. Лицо мужика тут же налилось багровым цветом, он захлебнулся водой и вмиг растерял спесь. Подельники, в ужасе побледнев, соплями и слезами зашлись в мольбах о пощаде.
Отсеяв брань и стенания, Хэ Жун спустя пару минут выудил нужные сведения: если идти через лес дальше на восток, путь упрётся в старые руины. А в самом их конце спрятан портал, ведущий к Холмам Божественного Ветра. За ними лежит ферма Гурук, откуда до столицы — рукой подать.
В конце концов Дядя Цю сжалился над разбойниками, хотя из земли выкапывать не стал.
— Сидите тут, пока искренне не раскаетесь в своих злодеяниях, — с елейной улыбкой напутствовал он их.
Под угрозой быть сожранными лесной дичью, лесные воры три часа подряд рыдали, вопили и судорожно отмаливали грехи, пока система наконец не сняла дебафф и не выпустила их на свободу. Стеная и поддерживая друг друга, они сломя голову удрали подальше от ужасной колдуньи, поклявшись никогда в жизни больше не разбойничать в этих местах.
А тем временем наводящая страх «колдунья» вместе со своими спутниками уже стояла перед вратами древних руин, заброшенных много веков назад.