Хэ Жун сидел в саду под раскидистым деревом, положив на колени раскрытую книгу. Проходившие мимо слуги приветливо махали ему рукой, и он вежливо кивал в ответ. Никто из них даже не догадывался, что поверх книжных страниц лежит смартфон.
С момента начала игры незаметно пролетело десять дней. Пользуясь тем, что никакой явной опасности пока не предвиделось, Хэ Жун решил основательно изучить новый навык, появившийся в телефоне. Он коснулся значка камеры. Интерфейс ничем не отличался от обычного видоискателя: та же рамка фокусировки, те же фильтры. Юноша навел объектив на окружающие растения и нажал на спуск, однако на экране тут же всплыло предупреждение:
[Живые объекты копированию не подлежат!]
Живые цветы и травы исключались. А что насчет неживой материи?
Он направил камеру на сухой опавший лист на земле. Снимок прошел успешно, и под фотографией появилась строчка мелкого текста:
[Предмет: опавший лист]
[Свойства: отсутствуют]
[Описание: самый обыкновенный опавший лист, ничего примечательного.]
Хэ Жун слегка коснулся экрана. Всплыло диалоговое окно с вопросом, желает ли он создать копию. Едва он нажал «Подтвердить», как прямо над корпусом смартфона соткался точно такой же лист — с теми же прожилками и пятнышками, совершенно неотличимый от оригинала.
Вот тогда-то Хэ Жун и осознал подлинный смысл названия «Создание из Ничего».
Улучив момент, он тайком пробрался в пустующую оранжерею, чтобы продолжить испытания. Потратив на эксперименты несколько дней, юноша вывел ряд закономерностей:
Во-первых, скопированный предмет можно было вернуть обратно в память телефона либо оставить до естественного исчезновения. Если предоставить вещь самой себе, она растворялась в воздухе примерно через два часа, хотя время жизни разных копий разнилось — по всей видимости, это зависело от затраченной энергии. Стоило предмету исчезнуть, как сделанный снимок автоматически удалялся из галереи.
Во-вторых, скопировать чрезмерно крупные объекты вроде целого дома не представлялось возможным: система выдавала ошибку распознавания или сообщала о нехватке энергии. Еду и напитки вроде хлеба или вина воссоздавать получалось, и по вкусу они почти не уступали настоящим, но утолить ими голод было нельзя.
В-третьих, один снимок позволял создать лишь одну копию. В течение двадцати четырех часов разрешалось материализовать не более трех предметов, однако количество самих фотографий ничем не ограничивалось. Иными словами, имело смысл заранее заполнить альбом полезными вещами и доставать их по мере необходимости.
В-четвертых, любые товары, приобретенные во внутриигровом магазине, копированию не подлежали.
Полученный навык фактически заменял собой бездонный инвентарь. Пусть с жестким лимитом на применение, но колоссальной практической пользой. К тому же способность находилась лишь на первой ступени развития, и оставалось только гадать, какие возможности откроются после ее улучшения.
Хэ Жун остался крайне доволен приобретением: теперь, даже если его выставят за порог, он сумеет продержаться в диких землях в одиночку.
Все эти дни госпожа Эльма не переставала опекать его, постоянно спрашивая, не замерз ли он, не голоден ли и уютно ли ему в поместье. Господин Дэвис, сталкиваясь с ним издали, тоже больше не проходил безучастно мимо, а непременно подходил перекинуться парой слов. Из-за этого Хэ Жун взял за привычку всегда носить с собой листок бумаги и угольный карандаш.
Сегодня господин Дэвис снова принес ему книги. Хэ Жун так и не понял, из-за чего тот сделал столь странные выводы о его вкусах, но вежливо принял подарок. Хозяин поместья не стал сразу уходить и негромко поинтересовался:
— Тебе понравились прошлые книги?
Хэ Жун вспомнил, что в прошлый раз ему принесли сборник детских сказок с картинками, и сдержанно кивнул.
Ответ, судя по всему, не удовлетворил собеседника. Слегка нахмурившись, Дэвис уточнил:
— А какие книги ты любишь?
Вопрос поставил Хэ Жуна в тупик. Признаваться в том, что в учебе он никогда не хватал звезд с неба и к литературе совершенно равнодушен, было неловко. С другой стороны, глупо упускать возможность разжиться ценными сведениями, поэтому он вывел на бумаге:
«О людях».
— Хочешь больше узнать о человеческом роде?
Хэ Жун кивнул.
— Зачем?
Юноша ненадолго задумался, прежде чем написать:
«Чтобы выжить».
Чтобы пройти эту проклятую игру на выживание.
Господин Дэвис вновь замер, пораженный ответом странного существа. В последние дни он много размышлял о загадочном представителе Редкого Вида. В «Отчете об исследовании новых видов» говорилось, что эти создания обладают определенным интеллектом и крайней чувствительностью, а также сторонятся людей. Поначалу он пытался относиться к найденышу как к ребенку, а не как к домашнему питомцу. Но теперь стало очевидно: ход его мыслей куда ближе к взрослому человеку. Это существо отчаянно пыталось приспособиться к чужому, незнакомому обществу.
В Дэвисе с новой силой вспыхнуло исследовательское любопытство. Желая проверить догадку, он отвел гостя в свой личный кабинет и широким жестом указал на высокие стеллажи, уставленные томами:
— Можешь выбрать любую книгу, какую пожелаешь.
Малыш заметно оживился. Выражение его лица почти не изменилось, но шаги стали быстрее, а в глазах зажегся живой интерес. Он принялся деловито бродить вдоль полок, выискивая что-то конкретное, пока хозяин дома внимательно следил за каждым его движением. Вскоре выяснилось, что пришельца больше всего привлекают труды по человеческой истории, религии и праву — именно возле этих шкафов он задерживался дольше всего. Обнаружив фолиант, посвященный происхождению человечества, юноша потянулся к нему, но корешок находился слишком высоко. Господин Дэвис сам снял тяжелую книгу и протянул ему. Найденыш просиял от радости и быстро нацарапал на бумаге: «Спасибо».
«А ведь он поразительно часто благодарит людей», — подумал Дэвис, с легким изумлением глядя на чудного зверька.
Хэ Жун раскрыл книгу. На пожелтевших страницах излагалось следующее предание:
В незапамятные времена на небесах обитали двое могущественных божеств. Бог Солнца властвовал над дневным светом, а Богиня Луны повелевала ночной тьмой. Они питали друг к другу непримиримую вражду и вели бесконечные битвы, из-за чего день и ночь сменяли друг друга в диком, непредсказуемом беспорядке. В одно мгновение небо сияло лазурью, а в следующее — мир внезапно погружался в непроглядный мрак. Первые люди не могли возделывать землю и налаживать быт, ежечасно балансируя на грани гибели.
Тогда в происходящее вмешался великий Отец Небесный — владыка всего сущего и податель человеческих жизней. Он убедил враждующих богов заключать ежедневное перемирие, чтобы попытаться понять друг друга. Поначалу те противились, но в конце концов неохотно согласились. Они условились каждый день в назначенный час складывать оружие и сходиться для беседы. Из их первых встреч родился рассвет. Проводя время вместе, боги прониклись взаимным чувством, полюбили друг друга и больше не желали расставаться. Однако Отец Небесный предостерег их: вечный союз нарушит ход земного времени и погубит все живое. Скрепя сердце, влюбленные согласились поочередно оберегать землю, встречаясь лишь дважды в сутки — на рассвете и на закате, чтобы разделить краткие мгновения нежности. Лишь благодаря этому хрупкому равновесию человеческий род сумел выжить, заселить землю и продолжить свой род.
«Вообще-то я рассчитывал совсем на другое», — мысленно вздохнул Хэ Жун.
Как бы то ни было, библиотека господина Дэвиса поражала богатством: здесь нашлись труды по экономике, социологии, естественным наукам и мифологии. Хозяин разрешил ему приходить сюда за книгами в сопровождении Альберта или госпожи Эльмы, и Хэ Жун с радостью воспользовался этой возможностью ради сбора информации. Изучая фолианты, он окончательно убедился, что законы природы, климат, флора и фауна этого острова разительно отличаются от привычного ему мира.
Впрочем, несмотря на ежедневные визиты в кабинет, самого господина Дэвиса юноша видел редко. Тот, как обычно, с утра до ночи был поглощен делами. Даже когда хозяин оставался в поместье, особняк осаждали многочисленные визитеры. Многие из них являлись с богатыми дарами и сияющими лицами, однако покидали дом чернее тучи. Уходя, они начисто забывали о манерах и в сердцах осыпали хозяина бранью у самых ворот. Слова «скупец», «бессердечная машина для наживы» и «черствый вдовец» звучали чаще всего.
Провожая незадачливых гостей, господин Альберт частенько останавливался в саду, чтобы перемолвиться словом с Хэ Жуном. Пожилой дворецкий отличался безупречной вежливостью и кротким нравом — никто и никогда не видел его разгневанным. Хэ Жун не вполне понимал, почему старик так охотно делится с ним подробностями о делах своего господина, но именно благодаря этим беседам узнал, что Дэвис недавно приобрел крупный спиртзавод и теперь подыскивает надежных поставщиков сырья. За право заключить с ним контракт развернулась настоящая война: знатные дворяне и влиятельные купцы были готовы перегрызть друг другу глотки, однако владелец поместья дал от ворот поворот абсолютно всем. К всеобщему изумлению, договор достался никому не известному мелкому фермеру.
— У него превосходное качество зерна, к тому же сам он — честный и трудолюбивый молодой человек, — с улыбкой пояснил господин Альберт. — Разумеется, выбор хозяина вызвал бурю негодования. Даже господин Дуглас, родной дядя господина Дэвиса, был крайне возмущен.
Словно по заказу, в тот же день разразилась сильнейшая гроза. Сквозь стену проливного дождя к парадному крыльцу подкатил экипаж, и в дом вошел тот самый удачливый фермер. Молодой человек в помятой, мешковатой одежде явился с повинной. Он успел поставить лишь малую часть обещанного сырья: прошлой ночью неизвестные варварски разорили его угодья, и теперь он не мог возместить убытки и обеспечить потребности завода в текущем сезоне.
— Мне невыразимо жаль, господин Дэвис... Я не оправдал вашего доверия, — подавленно бормотал юноша, казавшийся насквозь промокшим от собственного горя.
Положение самого Дэвиса было ничуть не легче. Ему стоило немалых трудов отвадить остальных претендентов. Завод уже запустили, сроки поставок были строго оговорены, и теперь производство оказалось на грани срыва.
— Блейк, мой дорогой племянник, справедливость далеко не всегда тождественна правоте, — наставлял его когда-то дядя Дуглас. — Ты меряешь этот мир своими дотошными, противоестественно жесткими мерками, но пора бы уяснить: большинство людей просто не способно до них дотянуться! Тебе давно пора научиться уступкам.
Дядя до сих пор не мог простить племяннику отказ от услуг его собственного протеже.
Отпустив несчастного фермера, господин Дэвис остался в кабинете один. Он неподвижно сидел у окна, глядя на бушующий за стеклом ливень, пока за окнами окончательно не сгустились сумерки. Лишь тогда в комнату тихо вошел дворецкий, напоминая об ужине.
— Хозяин, вы все еще печалитесь из-за дневного происшествия?
Граф хранил мрачное молчание.
— Быть может, у меня найдется одна мысль... если вы уделите минуту болтовне старика, — мягко предложил преданный слуга.
Вскоре господин Дэвис под покровом ночи спешно покинул поместье.
Проводив господина, Альберт с зонтом в руке неторопливо поднялся по ступеням крыльца. Там, в паре шагов от двери, замерла маленькая фигурка. В чистых темных глазах отразилась мягкая улыбка дворецкого.
«Я не уверен, что это сработает», — гласила выведенная на листке надпись.
— Удастся затея или нет — ведомо лишь Небесам, — старик ласково взял найденыша за руку и повел в тепло дома. — А наша человеческая забота — проследить, чтобы маленькое сокровище госпожи Эльмы сегодня не осталось без сытного ужина.