Прежде на юге города жило богатое семейство: тысячи му плодородной земли, вереница жён и наложниц. Из всех обитательниц заднего двора утончённой красотой выделялась девятая наложница, Госпожа Ся, пользовавшаяся особым расположением хозяина. Однако случилась странность: она носила под сердцем дитя три года, но так и не смогла разрешиться от бремени. В округе поползли дурные слухи — шептались, будто в её чреве таится демоническое отродье, поглощающее кровь и жизненную силу родителей. Госпожа Ся от таких речей чахла день ото дня и непрестанно лила слёзы.
И вот однажды вспыхнуло небесное знамение. Ясным полднем на город обрушилась непроглядная тьма. Три часа без перерыва грохотал ужасающий гром, бушевал ураган, а небо раскололось проливным дождём. В этом хаосе стихии дитя Госпожи Ся с первым криком явилось на свет. Чертами лица мальчик пошёл в мать — невероятно пригож, — да только, разомкнув веки, явил миру пару жутких, сияющих золотом демонических глаз. Слуги пришли в ужас, закричав, что в ребёнке переродилось нечистое естество. Сердце Госпожи Ся не выдержало столь тяжкого горя, и она испустила последний вдох.
С того дня бастард прослыл покровом беды на многие версты вокруг. Едва родившись, он сгубил мать, а в восемь лет лишился и отца. Огромное имение рухнуло за одну ночь, слуги разбежались, точно крысы с тонущего корабля. Попечение над краем приняли засуха и неурожай, лишь подтвердив суеверие о «Тёмной звезде бедствия». Местные жители заперли восьмилетнего сироту в смертельной темнице, рассчитывая, что голод и холод сделают своё дело. Кто бы мог подумать, что мальчик вопреки законам природы продержится там три года! Чудовищная, нечеловеческая живучесть.
Заметив, что ребёнок растёт, и опасаясь его мести, горожане за большие деньги наняли странствующего бессмертного, чтобы избавиться от него навсегда. Заклинатель этот был внутренним учеником прославленного монастыря Цзюцин и обучался у самого Старейшины Тяньяня. Проходя через город и услышав о «демоне, терзающем люд», он спустился в темницу. Но вместо чудовища увидел исхудавшего до костей ребёнка. Вглядевшись в его черты и проверив костную структуру, заклинатель поразился: перед ним было редчайшее Врождённое тело бессмертного. Сверив дату рождения с предсказаниями учителя, он мгновенно понял — перед ним Звезда Сюань, сошедшая в мир.
Оборванного оборвыша доставили в монастырь Цзюцин, что вызвало небывалый переполох среди братии. Мальчик обладал не только уникальным телом, но и наиредчайшим единичным золотым духовным корнем. Однако великий дар сопрягался с проклятым роком «Тёмной звезды». Такое сочетание высшего благословения и тяжелейшего гибельного рока пугало даже опытных практикующих. Впрочем, явление Звезды Сюань происходило раз в тысячелетие, и даже Старейшина Тяньянь не дерзал оспаривать волю Небес, хотя многие в обители сомневались в знамении.
В ту пору монастырём Цзюцин управлял даос Дунхуа, третий глава обители. Достигший стадии Великого Сопряжения, он отличался кротостью и справедливостью. Заметив, что мальчик хоть и не обучен грамоте да нем от рождения, но хранит глубокий покой в душе — не ведает ни печали, ни гнева, ни страха среди чужой злобы, — даос разглядел в нём чистый нефрит, выросший из грязи. Он нарек его Сюань Юнь, вобрав в имя значение бушующих, но чистых вод, и пообещал: если тот три года подряд удержится в десятке лучших на турнире внешнего двора, он станет его личным учеником.
Старейшины роптали, но седовласый владыка лишь улыбнулся и удалился. А за его спиной стоял молчаливый мальчик, в чьих глазах, подобных утренним звёздам, плескался чистый, немеркнущий свет.
Прошло пять лет. Внешний двор больше не помнил немого, чумазого заморыша. Теперь там появился юноша с мечом в руках, чьи одежды белизной спорили со снегом, а облик был подобен чистому ветру и ясной луне. В своём первом же испытании он занял третье место, получив среди учеников прозвище «Чудовище».
Сюань Юнь закончил медитацию в обители тренировок, вбирая духовную цзи. Едва он разомкнул очи, за окном кружась упало несколько листьев, и он вновь ощутил знакомое прикосновение духовного восприятия.
Снова.
Он поднялся и вышел во двор. Невидимая нить чужого чутья непрестанно тянулась за ним, словно нитка от бумажного змея — не слишком туго, но и не отпуская. Поначалу Сюань Юнь думал, что против него плетут козни, и привычно отбил чужой поиск своим духовным воздействием. Незримый соглядатай был слаб, а его техника слежения через деревья — топорна и наивна. Сюань Юнь не желал лишних речей: достаточно было лёгкого предостережения, чтобы заставить незваного гостя отступить.
Однако вскоре юноша понял — чужое восприятие было невероятно чистым и наивным. Уколы духовной силы лишь заставляли его на миг сжаться, после чего оно упрямо возвращалось, будто глуповатое дитя, не ведающее боли. В нём не было злобы или корысти; оно напоминало прозрачную родниковую воду, наполненную искренним любопытством и привязанностью.
Сюань Юнь уже достиг средней стадии Заложения Основания, поэтому без труда проследил за невидимой нитью к её источнику. В монастыре Цзюцин каждый знал: на задней горе растёт древнее духовное древо, посаженное ещё основателем обители. Древо росло прямо из камня и за тысячу лет превратилось в легендарный ориентир. И соглядатаем оказался именно этот духовный баньян по имени Хэжун.
Он обрёл разум... — таковой была первая мысль Сюань Юня.
Затем в его душе вспыхнуло странное, непередаваемое чувство от осознания, что его спутник — не человек.
Сюань Юнь избегал людского общества. На то влиял и его тяжёлый рок, и мрачное детство. Ещё младенцем он помнил всё происходившее вокруг и рано обрёл мудрость, поэтому давно насквозь видел человеческую гниль. Все считали его монстром, но этот «монстр» обладал безупречно чистым разумом. Если отвечать на чужое зло собственным падением, чем ты будешь отличаться от обидчиков? Сиюминутная месть приносит лишь кратковременную утеху, но перед ним лежал Великий Путь — к чему задерживать шаг из-за муравьёв у дороги? Даос Дунхуа с первого взгляда понял, что сердце юноши твёрдо, но хладнокровно, лишено привязанностей и страстей.
Однако теперь Сюань Юнь столкнулся с тем, от чего невозможно было защититься — с наивным духовным древом. Отношения добра и зла были ему неведомы, оно действовало лишь по зову природы. Впервые обретя разум, оно нашло человека любопытным и неотступно следовало за ним. Когда Сюань Юнь медитировал — оно наблюдало; когда Сюань Юнь тренировался с мечом — оно не сводило глаз; даже во время сна древо тихо дежурило рядом через крону платана за окном, словно ему было невероятно интересно всё, что делает юноша.
Духовное древо — дитя природы, чистое и свободное от человеческих предрассудков. Сюань Юнь решил просто не обращать внимания. Он уже завоевал место на первом турнире, осталось ещё два — и он покинет внешний двор. Наставник дал обещание, и упускать такой шанс нельзя.
Накануне второго турнира завистники решили устроить засаду. Они попытались измотать его непрерывными атаками на задней горе, рассчитывая продержать до конца состязаний. Раскусив замысел, Сюань Юнь прекратил бой и вознамерился улететь на мече. Но противники подготовились заранее: активировали артефакт и затянули его в туманную иллюзию.
Выбраться из невидимой ловушки можно было двумя путями: пробить её духовной силой или найти ядро артефакта. Первый путь перед турниром был чистым безумием — израсходовав силы, он выйдет на арену истощённым, что и требовалось врагам. А найти ядро в непроглядном тумане — задача почти невыполнимая...
Пока Сюань Юнь взвешивал решения, до его слуха донеслось тихое шуршание. Звук был чистым, лёгким и мелодичным, подобно горному ветру, гуляющему в кронах бескрайнего леса. Этот шелест вспыхнул в безмолвном тумане маяком. Послушный ему, Сюань Юнь мгновенно отыскал ядро и разрушил иллюзию.
— Не... немыслимо! Как ты смог так быстро выбраться?! — закричали застигнутые врасплох ученики.
Сюань Юнь даже не взглянул на них. Окинув взором далёкое величавое древо, он развернулся и покинул заднюю гору.
В тот год Сюань Юнь с одного удара сокрушил всех соперников и занял первое место. Даос Дунхуа глядел на него с улыбкой, в которой читалось молчаливое одобрение.
Возможно, именно с того дня древнее древо на задней горе перестало быть для Сюань Юня просто неодушевлённым предметом. Он позволил ему находиться рядом, не запрещая наблюдать за собой — будто рядом запел невинный духовный питомец. Хоть баньяну исполнилась тысяча лет, ведомый им разум напоминал едва вылупившегося птенца, признающего лишь одного хозяина.
А ведь Сюань Юнь был объят аурой бедствия, от которой бежали даже звери. Однако древо не боялось. Будучи баньяном, оно от природы обладало иньской сущностью, а благодаря стадии Собранного Духа легко переносило гибельную ауру. Сюань Юнь никогда не молвил ему ни слова, но древо, казалось, было вполне довольным. Стоило юноше пройти под кроной, как ветви начинали радостно трепетать, осыпая всё вокруг лиственным дождём. Ученики под деревом каждый раз в ужасе разбегались, думая, что собирается буря, и спешили укрыться в комнатах.