Хэ Жун и помыслить не мог, что сложность этого испытания окажется настолько высокой. С самого первого шага всё пошло наперекосяк.
Будь на его месте любой другой игрок, тот бы даже не подумал советоваться со своим подопечным: просто зарегистрировал бы аккаунт, и дело с концом. В конце концов, персонаж для прокачки — всего лишь NPC. Разве обычные люди, играя в симуляторы, спрашивают у пикселей разрешение на распределение характеристик? Разумеется, нет. Игрок — главный, а NPC лишь инструмент для удовлетворения его амбиций.
Но Хэ Жун был другим. С тех пор как он очнулся в этом мире, граница между игроками и виртуальными персонажами для него стёрлась. Сначала он считал себя обычным NPC и привык смотреть на происходящее их глазами. Однако недавние сны дали понять: он не принадлежит ни к миру НИП, ни к настоящему человечеству. Поэтому Хэ Жун не мог ни относиться к местным обитателям как к бездушным средствам для заработка Очков Заслуг, ни растаптывать их волю ради легкой победы.
К тому же господин Дэвис когда-то спасительно протянул ему руку.
Хэ Жун сидел, уставившись на первое задание и ломая голову над решением, пока перед ним не возник Гу Линьдун, уже смывший грим.
— Если у тебя больше нет дел, лучше возвращайся, — напомнил актёр. — Как стемнеет, отсюда такси не дождёшься.
С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака несколько купюр и протянул менеджеру.
— Вряд ли компания возместит тебе расходы. Возьми пока это, если не хватит — скажешь.
Хэ Жун едва не лишился дара речи.
Он прекрасно знал, что агентство давным-давно перестало подбрасывать Гу Линьдуну роли, и текущую работу тот выбил исключительно благодаря личным связям. Иными словами, тот перебивался собственными заработками, а теперь ещё пытался взять на содержание новоиспечённого менеджера?
Хэ Жун стремительно поднялся и с максимально серьёзным видом выпрямился перед своим артистом.
— Брат Линьдун, обо мне не переживай. У меня есть средства... Компания выделила бюджет.
Наглый откровенный блеф. На его банковском счёте лежал лишь стартовый капитал игрока — жалкие пять тысяч юаней.
— Я хотел бы посмотреть, где ты остановился. Можно?
Гу Линьдун на мгновение опешил, разглядывая внезапно воспрянувшего духом спутника.
—... Разумеется.
Они отправились в общежитие при съёмочной базе — обитель массовки и бедных каскадёров. Настоящие звёзды и актёры с контрактами от крупных агентств обычно селились в пятизвёздочном отеле на соседней улице.
Условия в этом приюте для нищих нетрудно было вообразить.
Окажись на месте Гу Линьдуна кто-то другой, Хэ Жун не принял бы всё так близко к сердцу. Но ведь это был господин Дэвис! Сиятельный аристократ, привыкший к безупречному роскошеству, чьего внимания не могли привлечь даже сокровища, льющиеся рекой! Эта ужасающая пропасть между прошлым и настоящим заставила Хэ Жуня отшатнуться, он едва удержал равновесие.
Гу Линьдун же совершенно спокойно щелкнул разболтанным выключателем. Тусклая лампочка озарила сырую, покрытую плесенью конуру. Он аккуратно повесил сшитый на заказ пиджак в обшарпанный, облупившийся шкаф и повернулся к дверям.
Юноша стоял на пороге, вылупившись на убогую обстановку с нескрываемым шоком.
На самом деле эта комната считалась лучшей во всём общежитии. Гу Линьдун терпеть не мог жить с кем-то вдвоём, потому и выложил приличную сумму за аренду на месяц вперед. И это был абсолютный предел его нынешних финансовых возможностей.
«Вот и всё, — отстранённо подумал Гу Линьдун. — Я просто нищий бессперспективный актёр без связей и гроша за душой». Завтра утром этот парень наверняка побежит в офис писать заявление об увольнении.
— Брат Линьдун... — проговорил менеджер.
В его взгляде мешались тёплые, сложные чувства, придавшие юношеской физиономии ту самую живую, неподдельную яркость, какая и должна быть в его возрасте.
Гу Линьдун приготовься выслушать сухую речь об уходе.
Но юноша лишь глубоко вздохнул и с пылающими глазами выпалил:
— Жди меня! Я обещаю... я сделаю тебя новым киноимператором!
В полутьме нищенской комнаты его глаза горели неописуемым огнём.
Гу Линьдун онемел. Он физически ощутил, как от этого парня волнами исходит безудержная, фанатичная решимость.
Менеджер быстро уточнил время завтрашнего съёмочного дня, попрощался и выскочил за дверь так стремительно, словно за ним гнались черти. Гу Линьдун подошёл к окну и молча наблюдал, как тонкая фигура растворяется в непроглядной ночной тьме.
«... Киноимператор?»
Гу Линьдун прикрыл глаза.
Какой смехотворный, нелепый идеализм.
К тому же сам он никогда не стремился к столь эфемерным и бессмысленным вершинам.
* * *
Вернувшись в город, Хэ Жун наткнулся на очевидную уловку.
Система потребовала создать аккаунт в Вэйбо, но не уточнила, чьё именно имя должно стоять в профиле. Раз уж Гу Линьдун категорически отказался вести соцсети, ничто не мешало менеджеру взять эту задачу на себя и заниматься продвижением от своего имени!
Прямо в автобусе Хэ Жун зарегистрировал страницу с ником «Цяошан — Хэ Жун» и подписью: «Менеджер актёра Гу Линьдуна (компания Цяошан Мэдиа)».
Теперь требовалось в кратчайшие сроки досконально изучить всю фильмографию своего подопечного.
Юй Сяоли передала ему стопку бумажных отчётов, но все видеоматериалы хранились на компьютерах в офисе. Хэ Жун помчался в ветхое, давно опустевшее здание компании. К счастью, Юй Сяоли заранее выдала ему дубликат ключей, так что он мог спокойно просидеть за монитором хоть всю ночь.
В сухих документах указывались лишь названия проектов да имена персонажей. Ни хронометража, ни конкретных эпизодов с участием Гу Линьдуна там не было. Приходилось искать всё вручную. С полнометражными картинами было проще — они длились от силы часа два. А вот с многосерийными драмами, где счет эпизодов уходил за полсотни, начался настоящий ад. Тем более что Гу Линьдуну обычно доставались эпизодические роли третьих планов. Даже его «деспотичный гендиректор» появлялся на экране лишь изредка, мелькая в рабочих сценариях главной героини.
Хэ Жуню пришлось потратить немного Очков Заслуг в системном магазине на мощный энергетик. Зелье действовало безотказно: одна бутылочка обеспечивала восемь часов предельной концентрации внимания, но расплата в виде адского истощения была неминуема. Впрочем, выбирать не приходилось.
Зажав в одной руке напиток, а в другой блокнот, он открывал запись за записью, скрупулёзно фиксируя каждую секунду присутствия Гу Линьдуна в кадре.
Из биографии следовало, что Гу Линьдун с детства жил за границей, но, окончив зарубежную академию искусств, наотрез отказался от карьеры за рубежом и вернулся на родину. Два года назад никому не известный новичок без связей сумел привлечь внимание благодаря редкой фактуре и блестящей игре в нескольких низкобюджетных независимых лентах. Отзывы критиков были восторженными, однако эти фильмы крутили исключительно на зарубежных фестивалях, а на родине о них мало кто слышал. К тому же Гу Линьдун, несмотря на выдающийся талант, наотрез отказывался участвовать в «неформальном коммерческом общении» с инвесторами, из-за чего быстро попал в теневой бан индустрии.
В тех ранних артхаусных работах каждое движение Гу Линьдуна было пропитано непередаваемым, животным магнетизмом. Большинство актёров перед камерой заботятся лишь о том, чтобы красиво выглядеть, превращая даже рыдания в эстетичную картинку. Гу Линьдун же играл нещадно, без оглядки на условности. Он словно вгрызался в грунт, выдёргивая на свет самую суть своего персонажа — с мясом, с окровавленными обрезками жил, заставляя зрителя испытывать одновременно восторг и физическую боль.
К сожалению, позже его лишили возможности так глубоко вскрывать человеческие души. В коммерческих идол-драмах подобный психологизм никому не требовался. Там «деспотичный президент» оставался лишь плоским штампом, яркой картонкой для удовлетворения девичьих фантазий. Но даже в эти картонные рамки Гу Линьдун ухитрялся вдыхать жизнь: один его мимолётный взгляд на героиню под светом уличного фонаря, один полуповорот головы мог заставить сердце зрителя сжаться от тоски.
Вот только вскоре его выжили и из идол-драм.
Хэ Жун даже не подозревал, что Гу Линьдун играл слишком ярко. Он напрочь затмевал главных актёров, из-за чего продюсеры безжалостно вырезали его сцены перед самым покроем. И какими бы гениальными ни были эти эпизоды, они не могли выстоять против агрессивного маркетинга и купленных трендов.
Когда Хэ Жун одолел едва ли треть очередного сериала за окном уже затеплился рассвет. Пришлось экстренно закрывать файлы и вызывать такси до съёмочной базы.
После бессонной ночи у него в голове выстроился чёткий план, но его успех целиком зависел от согласия Гу Линьдуна.
Перед выходом Хэ Жун на миг замер с подступающим чувством, будто упустил нечто критически важное, но тут же отмахнулся.
Расплата за беспечность настигла его незамедлительно.
* * *
Гу Линьдун совершенно бесстрастно созерцал своего менеджера, который сладко храпел, свернувшись в углу гримёрки прямо на полу.
Съёмочная группа и актеры массовки беззастенчиво тыкали в него пальцами. Кто-то нарочно громко выкрикивал на весь павильон: «Ого, неужто нынче даже у копеечной массовки менеджеры так упахиваются? До чего суровая индустрия!», вызывая взрывы хохота. Но Хэ Жун спал без задних ног.
Гримёрка, набитая разношёрстным людом, была наихудшим местом для отдыха. Гу Линьдун несколько раз попытался разбудить парня, чтобы отправить его отсыпаться в общежитие, но тот не реагировал ни на тряску, ни на оклики. В этот момент помреж громко позвал Гу Линьдуна в кадр. Не имея другого выхода, актёр перетащил спящего на стул, попросил гримёршу присмотреть за ним и под шквал глумливых смешков ушёл на площадку.
Когда Хэ Жун с трудом разлепил глаза, за окнами уже густели сумерки. Он провалялся в бессознательном состоянии ровно восемь часов — давал о себе знать откат от системного напитка.
Свозь мутную пелену до него донеслись язвительные голоса:
— О, соня изволил очнуться! Я уж хотел экскаватор вызывать — проверить, прошибёт ли вас хоть тяжелая техника!
Народ снова заходился хохотом.
Хэ Жун протирал глаза, судорожно оглядываясь в поисках Гу Линьдуна, и тут же наткнулся взглядом на его прямую, подчёркнуто неподвижную спину перед зеркалом. Юноша поднялся на дрожащих ногах, едва не повалив стул.
— Брат Линьдун, прости меня, я...
Симпатичная девушка-гримёр не удержалась от колкости:
— Ну и работа у нынешних менеджеров — сказка! Актёр весь день вкалывает в кадре до седьмого пота, а менеджер что? Поспит в уголочке, видит седьмой сон, а зарплатная капает. Эх, мне бы так... Брат Линьдун, у вас в агентстве ещё есть вакансии?
Гу Линьдун молча качнул головой и проговорил, глядя на взъерошенное отражение Хэ Жуня в зеркале:
— Если ты так валишься с ног, можешь вообще здесь не появляться. У меня нет особых поручений.
Он сделал паузу и добавил:
— Докладывать руководству я ничего не стану.
Хэ Жун окончательно пришёл в себя.
— Брат Линьдун, на самом деле я хотел обсудить с тобой кое-что... Насчёт Вэйбо.
Даже безгранично терпеливый Гу Линьдун на этот раз нахмурился. Он полагал, что вчера исчерпывающе объяснил свою позицию, но менеджер продолжал гнуть свою линию.
— Всё совсем не так, как ты думаешь! — быстро заговорил Хэ Жун. — Я просто хочу от своего имени выложить нарезки твоих старых работ, сделав из них презентационные материалы для сети.
Юноша смотрел на Гу Линьдуна искренне и пылко.
— Обещаю: никакой отсебятины, способной навредить твоей репутации или раскрыть личные данные! Если ты переживаешь, я буду показывать тебе каждый пост перед публикацией. Скажешь «нет» — я тут же всё удалю!
После таких слов Гу Линьдуну просто нечего было возразить. Парень всё-таки старался ради работы. К тому же при подписании контракта с Цяошан он сам давал согласие на минимальное продвижение. Требования менеджера не выходили за рамки общепринятых правил.
В конечном счёте Гу Линьдун уступил.
Однако его ответ прозвучал сухо и отстранённо:
— Впредь публикуй в Вэйбо всё, что посчитаешь нужным. Показывать мне ничего не надо. Но с этого момента ты обязан чётко дать понять: любые твои заявления не имеют ничего общего с моим личным мнением.
Это было холодное, полное недоверия предупреждение, проводившее между актёром и менеджером непроходимую черту. Актёр разрешал использовать своё имя как товар, но наотрез отказывался разделять риски.
Раз уж на то пошло — ты делаешь свою работу, я делаю свою. Мы посторонние люди.
Гу Линьдун поднялся и вышел из гримёрки, ни разу не оглянувшись на Хэ Жуня.