Мужчина среднего возраста, указавший пальцем на Хэ Жуна, был местным священником. В этих краях его слово почиталось словно божественное откровение, а потому у крестьян не возникло и тени сомнения. Словно по команде, они схватились за вилы, косы и орала, направив их на Хэ Жуна.
— Святой отец, они же наши спасители! — Джон в спешке выскочил вперёд. — Они уничтожили под землёй людоедских пауков и вытащили нас из коконов! Клянусь именем Богини, я видел всё своими глазами! Ни слова лжи!
— Да, мы тоже видели! — один за другим зашумели горняки, выступая из толпы. — И я!
Однако священник лишь презрительно усмехнулся:
— Недоумки! Эта святотатница просто ослепила вам разум! Вы хоть понимаете, почему рудник годами простаивал спокойно, а в этом году из-под земли вылезли твари? Всё из-за неё!
Священник ткнул пальцем в Хэ Жуна, его голос гремел обличением:
— Она сбежала перед священным ритуалом! Печать на Вратах Тьмы не получила силы, и монстры ринулись наружу, чуть не сожрав вас всех!
Толпа в ужасе переглянулась.
— Именно! Она — исток всех ваших бед! Из-за неё на вас обрушилось это нечестивое проклятие! — Священник воздел руки к небу. — Опомнитесь, люди! На ней висит тяжкий грех! Потакая собственным низменным желаниям, она сбежала с любовником, предав Богиню! Она бросила весь континент Эстрия, всех вас в тень Короля Демонов Бедствий! Она — грешница, коей нет прощения!
Толпа вспыхнула. Подняв над головой оружие и рабочий инвентарь, крестьяне вслед за священником зашлись в иступлённом кличе:
— Схватить её!
— На ней грех!
— Как она смела осквернить святыню?!
— Из-за неё урожай в этом году ни к чёрту!
— И Река Мольт беснуется! Всё из-за её побега!
— Вяжите её! Вязать её, чтобы умилостивить Владыку!
Даже госпожа Пэйтон стояла среди разъярённой толпы, уткнувшись лицом в ладони и горько рыдая, словно её предали в самых святых чувствах.
Обстановка окончательно вышла из-под контроля. Дядя Цю не колеблясь применил заклинание: над головой вспыхнул слепящий шар света, от которого люди внизу мгновенно зажмурились и закричали.
— Уходим! — Хэ Сянъян сорвался с места, увлекая за собой обомлевшего Хэ Жуна.
Налун в панике устремился вслед за ними. Воспользовавшись царившей кутерьмой, четвёрка укрылась на склоне горы.
— Что делать?! Гора совсем крошечная, нас найдут в два счёта!
— Назад в шахту! — отрезом отозвался Дядя Цю. — Если пауки утаскивали скот снизу, значит, из тоннелей есть и другие выходы на поверхность.
Спустившись в знакомый подземный могильник, они начали пристально осматривать разветвлённую сеть лазов. Вскоре из недр света ощутимо потянуло свежим ветерком.
— Неизвестно, куда он ведёт... — пробормотал Налун.
— С дороги! — Хэ Сянъян без лишних церемоний отвесил колеблющемуся герою пинок.
В глазах Налуна разыгралась трагедия: благородная и прекрасная юная леди, нисколько не гнушаясь мерзкой слизи, ловко и привычно заскользила на четвереньках в узкую щель. Парень поспешил за ней. Хэ Жун задержался у входа, дожидаясь Дядю Цю, который всё ещё что-то выискивал среди останков. Уменьшив тушу гигантской паучихи и спрятав её в карман, тот прекратил поиски и нырнул следом.
— Если повезёт, пересидим наземную облаву здесь, — бросил Дядя Цю.
Хэ Сянъян пробивал путь впереди, нещадно морщась:
— Вонища-то какая...
Впрочем, темпа он не сбавлял. Ползущий за ним Налун с содроганием смотрел, как золотистые локоны «прелестной Кристи» покрываются липкой грязью и пылью.
— Кристи, ты...
— Заткнись! Руки прочь от меня! — отрезал Хэ Сянъян.
Он не боялся ни чёрта, ни дьявола, но мысль о том, что этот недотёпа-герой сейчас выдаст очередную романтическую ахинею, приводила его в ужас. В столь взвинченной обстановке он скорее предпочёл бы сдохнуть вместе с ним. К счастью, Налун вовремя уловил настроение и прикусил язык. Спустя немалое время четвёрка наконец миновала бесконечный лабиринт штреков и выбралась на свет.
Первые лучи утреннего солнца залили бескрайнюю равнину. Лёгкий бриз медленно рассеивал клочья предрассветного тумана. Оглядевшись, они не увидели ни деревенских крыш, ни возделанных полей — земля фермы Гурук осталась позади.
Укрывшись в густом кустарнике, Дядя Цю развернул карту.
— Равнина неподалёку от Гурука... Вот, Равнины Стражей.
Бесплодная почва не подходила для земледелия, зато на севере равнина граничила с купеческим городом Фэйхайт, из-за чего через неё непрестанно тянулись караваны торговцев и гильдейские обозы.
— Исходим из того, что мы на виду, — произнёс Дядя Цю. — Если даже глухой деревенский священник с ходу признал Грейнаду, значит, церковники и королевская стража уже подняты по тревоге.
Пока Дядя Цю взвешивал риски, Налун откровенно витал в облаках. С момента их бегства прошло всего три дня, но эти три дня превосходили всю его прошлую жизнь по накалу страстей! От захватывающих перспектив у парня перехватывало дыхание. Стоит ему вытащить из камня Священный Меч — и он станет настоящим Героем, утопающим в овациях ликующих толп... Окрылённый собственными фантазиями, он совершенно не замечал мрачных мин, которыми обменивались «девушки».
— Для начала стоит передохнуть, а там видно будет... — начал Дядя Цю.
— Никаких задержек! Нужно поднажать! — сорвался с места Налун, с пылом обращаясь к юной колдунье. — Эвелина, Кристи, Грейнада, скажу как есть: стоит мне обнажить Священный Меч, и я стану настоящим Героем! Сам король станет прислушиваться к моим словам, и тогда Грейнаде больше не придётся идти на жертвоприношение!
— Но...
— Честное слово, поверьте мне! Мы вместе двинемся на север и сразим Короля Демонов Бедствий! Со мной вы не пропадёте, всё пройдёт как по маслу! Мы станем спасителями всего континента Эстрия!
— Да подожди ты, дело вовсе не в...
— Эвелина, неужели ты мне не веришь?! Ты...
Речь резко оборвалась. Размахивавший руками Налун внезапно застыл на месте, подкосился и ткнулся лицом прямо в кусты. За его спиной стоял Хэ Сянъян с опущенным ребром ладони.
— Давно пора, — проворчал Хэ Сянъян, тяжело плюхнувшись рядом с Хэ Жуном. — Чёрт, наконец-то тишина.
Дядя Цю со вздохом покачал головой:
— Увы, и это не всегда спасает... Помнишь, как в той пещере? Если уж флаг сюжетного триггера сработал, крутись не крутись — сюжет тебя всё равно настигнет.
Впрочем, развивать мысль он не стал и перевёл взгляд на Хэ Жуна:
— Ты как, в порядке?
Хэ Жун чуть растерянно моргнул.
Хэ Сянъян тут же вспыхнул от возмущения:
— Ну и бредятину эти деревенщины несли! Засуха — твоя вина, наводнение — опять твоя! У тебя что, персональная ответственность за всю стихию в округе?! А их хвалёный «Верховный Боже» на кой чёрт нужен? Чисто сидит на трибуне и аплодирует?!
Он сплюнул:
— Да тут весь лор инстанса наперекосяк! Каждые шестнадцать лет отдавать девчонку на убой ради спасения мира? Что за дебильный штамп?! И эту ахинею втирают людям пятьсот лет подряд, а они и рады верить! Мир, где живут такие идиоты, обречён на вымирание! Будь моя воля, собрали бы всю ораву да рванули на север — давать пиздюлей Королю Демонов Бедствий! Против тотального навала даже он не выстоит! Закидали бы шапками! А они предпочли спрятаться за женскую юбку. Трусливые слизняки!
Дядя Цю не удержался от усмешки и повернулся к Хэ Жуну:
— Сказано грубо, но по сути справедливо. Так оно и есть.
Заметив, насколько молчалив был Хэ Жун в последнее время, Дядя Цю решил, что парень принял все эти обвинения слишком близко к сердцу:
— Понятно, что это всего лишь игровой инстанс. Но и в жизни таких персонажей хоть пруд пруди. Вечно сваливают собственные неудачи на кого-то другого — мол, испарится этот человек, и все проблемы решатся сами собой. Самый банальный пример — диванные хейтеры в сети. До смешного доходит: объекту их нападков вообще может не быть дела до их проблем, а они всё равно уверены, что он виновен во всех грехах. В новостях про такое постоянно пишут. Иные родители, стоит им поругаться или прогореть по жизни, обвиняют во всём собственных детей. А ребёнок-то в чём виноват? Сваливать вину на того, кто не может ни ответить, ни дать сдачи — вот что по-настоящему уродливо и неправильно.
Хэ Жун слегка удивлённо распахнул глаза.
По правде говоря, во время панического бегства подобные мысли не раз приходили ему в голову: а что, если бы «Грейнада» безропотно принесла себя в жертву с самого начала? Разве мир не обрёл бы покой? Не потребовался бы Герой, и в деревушке Гурук не произошло бы всей этой трагедии... Но если рассуждать в подобном ключе, сам инстанс теряет всякий смысл. Ничего бы не случилось — не было бы ни событий, ни встреч.
К тому же он дал обещание Юнь Ци.
«Что бы ни случилось, даже если мир рухнет в следующую секунду, ты не смеешь так просто отдавать свою жизнь. Пусть миллионы пальцев указывают на тебя, требуя самопожертвования, — стой на своём. Сцепи зубы и живи».
Этот твёрдый, не терпящий возражений голос до сих пор звучал у него в ушах.
Хэ Жун вспомнил непрерывную череду снов, преследовавших его всю дорогу. Теперь не только во сне, но и наяву, в моменты полного покоя, в его сознание хлынули отрывки не принадлежащих ему воспоминаний. Груз загадок и смутных сомнений давил на плечи, словно он затерялся в туманной тростниковой заводи. Мимо проплывали чужие челноки, а он продолжал одинокое дрейфование. Но сейчас двое людей рядом с ним замедлили ход. Для них забота о нём оказалась важнее спасения мира и прохождения игры — они просто сели рядом, чтобы разделить его боль. Пусть они познакомились совсем недавно, пусть они понятия не имели о его прошлом...
Они протянули ему руку сквозь густую пелену тумана.
И эта искренняя доброта была настоящей.
«Даже если в этом мире существует беспричинное, леденящее душу зло, в нём есть и бескорыстное, чистое добро. Именно эта человечность спасала меня раз за разом. Именно к таким людям меня непреодолимо тянет».
На губах Хэ Жуна расцвела улыбка — светлая и искренняя.
В окне трансляции улыбающийся образ «Грейнады» выглядел настолько пленительно и чисто, словно на землю снизошла сама Богиня. Чат мгновенно захлебнулся восторгами, превратившись в сплошное поле восхищённых вздохов и признаний. Хэ Жун же даже не подозревал, что в этот самый миг спрятанное в его рукаве зеркало затеплилось мягким светом и, подобно обновляющейся операционной системе, тихо заскользило внутренними алгоритмами.