К счастью, замыкала отряд группа опытных бойцов.
Цянь Цзянфэн мгновенно понял, с кем они столкнулись, — это были плачущие ночные демоны. Тан Чу сработал с ним в один такт: выхватил из рюкзака трут, высек искру и в мгновение ока зажёг факел.
Яркий багровый свет озарил тварей, облепивших проход. Внешне они походили на младенцев, не проживших и года: иссиня-пурпурные личики, высохшие, костлявые туловища. Зато передвигались они с умопомрачительной скоростью, а разинутые пасти усеивал двойной ряд частокола острых, как у акул, зубов.
Твари отличались мерзким нравом и обожали измываться над жертвами, но имелась у них и уязвимость — панический страх перед огнём и светом. Факел в руках Тан Чу заставил монстров притормозить; не смея приблизиться, они зашлись противным, истошным плачем, выражавшим крайнее негодование.
Цянь Цзянфэн воспользовался замешательством: два сокрушительных удара — и две твари расплылись по камням смердящими лужами зловонной гноящейся крови. Пронзительный визг погибающих демонов ещё долго колотился о своды пещеры, режа слух.
Оставшиеся трое, сообразив, что дело дрянь, мгновенно юркнули в густую сеть мелких нор, испещрявших стены. Нань И тут же скомандовал ускориться и уходить.
Однако уцелевшие демоны, похоже, затаили лютую обиду. На всём дальнейшем пути они то и дело совершали мелкие, исподтишка, налёты: то из темноты выскочит когтистая лапа и рванёт за рюкзак или волосы, то из норки неожиданно высунется сине-чёрная морда, заставляя людей вздрагивать от неожиданности.
Эта нескончаемая засада донимала куда сильнее прямой атаки.
Обстановка в отряде накалялась с каждой минутой, люди перестали сдерживаться и то и дело взрывались бранью. В узком тоннеле палить во все стороны было нельзя — существовал огромный риск уложить своих же. Нань И оставалось лишь раздать каждому по факелу, чтобы хоть как-то обезопасить группу от лишних увечий.
Пещера извивалась и корчилась, словно змеиное нутро. В начавшейся кутерьме отряд Терема Внимающих Мечу не только лишился части снаряжения, но и, будто в наказание, попал в демонический тупик.
Когда они в третий раз прошли мимо той самой лужи смердящей крови, Чэнь Цяньцянь не выдержала. Упав на колени, она громко разрыдалась.
Народ и без того находился на грани нервного срыва, и эти всхлипывания стали последней каплей. Кто-то из боевой группы рейдовиков рявкнул во всё горло:
— Завали ебало! Хочешь реветь — выметайся отсюда и ной на груди у братца!
Чэнь Цяньцянь от такого обращения едва не задохнулась от обиды. Бесконечный кошмар растрёпывал её причёску, а происходящее в рейде разительно отличалось от того, как она всё себе представляла. Где же спасение прекрасной дамы в последний момент? Где страсть, рождённая в смертельной опасности? Реальность оказалась слишком далека от её фантазий.
К счастью, среди игроков ещё оставались те, кто сохранял хладнокровие. А Ло быстрым, выверенным движением уложила одну из тварей, а с двумя оставшимися расправились Цянь Цзянфэн и остальные.
Как только с ночными демонами было кончено, чары демонического тупика развеялись. Вскоре отряд выбрался к просторному подземному гроту, где глухо шумела подпочвенная река.
Нань И приказал сделать короткую остановку на берегу, чтобы перевести дух и подсчитать потери.
Итоги оказались неутешительными.
У многих рюкзаки были разорваны — зелья и ценные артефакты либо украдены, либо уничтожены, часть оружия и боеприпасов растерялась в панике. Рассчитывать приходилось лишь на то, что оставалось на поясах и в карманах.
Нань И заново распределил сохранившееся снаряжение и попытался успокоить людей. Хоть каждый и прихватил с собой обереги от нечисти, в этих мрачных сводах от них, похоже, не было никакого толку.
«Что-то здесь не так», — мрачно размышлял Нань И.
Второй этап они прошли без единого задора, а на третьем — сходу влипли в квест-ловушку. Подобный контраст явно намекал на какую-то скрытую механику.
* * *
В то же время Хэ Жун тоже находил обстановку чересчур странной.
С тех пор как их группа миновала развилку, дорога оставалась абсолютно спокойной. Если не считать скудного освещения и спёртого воздуха, всё происходящее напоминало рядовое посещение аттракциона в парке развлечений.
Дядя Цю, сверяясь с компасом, уверенно вывел их из запутанного лабиринта. Окружающий пейзаж постепенно менялся: шершавые, щербатые скалы уступили место гладким стеновым блокам из тёмного камня. Через каждые несколько метров на стенах чадили долговечные светильники, озаряя гигантские настенные фрески.
Роспись поражала мастерством — образы казались живыми. На каменно-голубых плитах разворачивались сцены адских мук: обнажённых грешников рогатые бесы гнали на горы из обнажённых мечей; тут же несчастным вырывали языки, сдирали кожу, пилили кости. Каждый фрагмент живописал иное наказание: сожжение на раскалённых столбах, кипящие масляные котлы, кровавые озёра, гигантские жернова... Полотна изображали настоящий кошмар беспросветной преисподней.
Троица медленно двигалась вдоль стены, разглядывая картины, пока шагавший впереди Дядя Цю неожиданно не замер.
Прищурившись, он поднёс ближе факел и въедливо всмотрелся в изображение. Чем дольше он разглядывал роспись, тем сильнее хмурился.
— Эти люди... вам они не кажутся знакомыми?
Хэ Жун и Юнь Ци переглянулись и одновременно подошли ближе.
На участке, указанном Дядей Цю, маленькая группа людей застряла на крошечном островке посреди бурлящего водоёма. Из тёмной воды со всех сторон выныривали твари, похожие на утопленников-водяных, и длинными цепкими лапами утягивали грешников на дно.
Хэ Жун сразу узнал мужчину в очках — вылитый Нань И! А присмотревшись к остальным фигурам, он обомлел: амуниция и лица один в один повторяли бойцов из отряда Терема Внимающих Мечу! Как они оказались внутри настенной фрески?
Хэ Жун пребывал в полном замешательстве, а вот Дядя Цю задумчиво потер подбородок:
— Они выхватили маленький мешок и пошли той дорогой, где было полно зверья. Должно быть, они продвинулись гораздо быстрее нас.
До Хэ Жуна мгновенно дошло:
— Выходит, их испытание на третьем этапе отличается от нашего?
Дядя Цю кивнул.
Хэ Жун выудил из кармана Жемчужину Трёх Ядов.
— Может, нас защищает эта штука?
На поверхности жемчужины были высечены знаки Трёх Неблагостных Корней, способные отгонять злых духов. В конце концов, «три яда» — исток всякого греха.
— Возможно... Но чует моё сердце, тут всё куда сложнее.
Дядя Цю не отводил взгляда от изображённых на фреске игроков. Одни отчаянно отстреливались, другие в ужасе сжимались за чужими спинами. Их перекошенные лица беззвучно кричали, словно они действительно попали в глубины Ада Авичи.
И это было не просто художественным преувеличением.
Пока отряд Терема Внимающих Мечу отдыхал и перераспределял снаряжение у реки, уровень воды в подземном русле начал стремительно расти. Выходы из грота один за другим ушли под воду. К тому моменту, как Нань И заметил неладное, все пути к отступлению оказались заблокированы, и людям пришлось срочно карабкаться на возвышенность.
Казалось бы, потоп — полбеды, из пещеры можно уплыть. Однако в глубине затаились жуткие чёрные тени. Стоило кому-то зазеваться, как из воды выплёскивалась лапа, хватала за щиколотку и молча утягивала человека под воду. Бедолаги даже звякнуть не успевали. За какие-то пару минут отряд досчитался двух бойцов.
Нависла смертельная угроза.
Нань И немедленно перестроил людей: шестеро бойцов из боевой группы встали в круг, прикрывая собой остальных. И хотя Дун Сяохуэй громко возмущался, Нань И наотрез отказался подпускать его к обороне. Любая брешь в строю означала удар в незащищённую спину.
В этот момент Чжоу Чао, сжимая в одревесневших пальцах пистолет-пулемёт MK5, не отрывал взгляда от тёмной, вздувающейся глади реки. Лоб и ладони его взмокли от пота.
Этот рейд был для него решением судьбы. Стоит ему оступиться или вылететь из этапа — и он навсегда лишится шанса закрепиться в боевой группе «С».
Чжоу Чао не хотел, да и не мог себе этого позволить. Он из кожи вон лез, всячески угодничая перед Цянь Цзянфэном, лишь бы зацепиться за место в основном составе. Он знал, что за спиной его зовут шестёркой и подлизой, но проглатывал эту желчь. Не ради выгоды — он просто отчаянно хотел добиться чего-то значимого в этой виртуальной реальности.
Чжоу Чао с детства был непутёвым: за что бы ни брался — всё валилось из рук. Родители рано развелись и бросили его на произвол судьбы. Так он и рос никчёмным и никому не нужным, пока не открыл для себя «Эру Звёздного Света».
С той самой секунды перед ним будто распахнулись двери в сотни неизведанных, ярких миров. Пусть другие смеются, но Чжоу Чао искренне верил, что именно здесь, в виртуальной игре, он впервые ощутил, что значит жить.
Вдали от лицедействующих взрослых, мечтавших от него избавиться, вдали от серой, удушающей рутины. Здесь он оставил всё, что ненавидел и что ненавидело его.
Именно в игре он впервые почувствовал землю под ногами и понял, что собственными руками может выгрызть желаемое. Ведь в этом мире честный труд всегда хоть немного, но вознаграждался.
Если ты хочешь просто развлечься, «Эра Звёздного Света» щедра к новичкам — систему устроит любой результат, базовые очки дадут каждому. Но если твоя цель — штурмовать сложные рейды, от тебя потребуют максимума: и боевых навыков, и острого ума.
Чжоу Чао не желал плестись в хвосте и собирать подачки на лёгких локациях. Он жаждал подняться на самую вершину. Ему до безумия хотелось доказать всему миру: он ничем не хуже других, он способен стать тем самым легендарным «Первым».
Поэтому сейчас, когда поджимались коленки и дрожали руки, Чжоу Чао не намеревался сдаваться. На первом этапе он уже наломал дров — здесь ошибки быть не должно.
Однако тварь в воде словно прочитала его мысли, выискивая среди игроков самое слабое звено. Чжоу Чао ощутил ледяное, скользкое прикосновение к щиколотке — кто-то со всей силы впился в него. С диким криком он рванул ствол вниз и разрядил обойму прямо себе под ноги. Тварь извернулась, избежав пули, но когти с хрустом вонзились глубоко в мясо.
Чжоу Чао охватил первобытный ужас.
Мозг отключился. Вслепую, заходясь от собственного крика, он жал на спуск, пока затвор не встал на задержку. Патроны кончились. В рассеивающемся пороховом дыму его накрыла глухая, беспросветная безысходность.
Но в последнюю секунду, прежде чем тварь утянула его на дно, чья-то мощная рука мёртвой хваткой вцепилась в его запястье.
Это был Цянь Цзянфэн.
Он держал его из последних сил, натужившись, и орал прямо в лицо:
— Брось хрен к чертям, бери нож и руби этой твари лапу!
Чжоу Чао уже по подбородок погрузился в ледяную воду. В глубине кто-то с остервенением рвал и жрал его бедро. Системный порог боли глушил муку, но Чжоу Чао с ужасающей ясностью понимал: нижней половины тела у него больше нет.
Он замер, глядя на налитое кровью лицо Цянь Цзянфэна. Чжоу Чао всегда казалось, что тот презирает его, как и остальные, и держит при себе лишь в качестве побегушки. Раньше он убеждал себя, что ему плевать — лишь бы числиться в отряде.
И только сейчас, тонув в подземной реке, Чжоу Чао наконец осознал: даже если бы он когда-нибудь стал топовым игроком, он всё равно не смог бы уйти из Терема Внимающих Мечу. Не смог бы бросить этих парней.
Даже если они посмеивались над ним.
Под водой Чжоу Чао одновременно плакал и улыбался. Слезы растворялись в тёмной воде, не оставляя следа.
Собрать остатки сил. Замах. И выверенным ударом ножа он перебил собственную руку — прямо там, где за неё держался Цянь Цзянфэн.
«Спасибо вам, брат Цянь, — мелькнуло в угасающем разуме Чжоу Чао. — Спасибо за то, что я... больше не один».