Когда Ли Ин и Хэ Жун вернулись в поместье Хуан, солнце уже клонилось к закату. Всегда распахнутые настежь массивные ворота на сей раз оказались наглухо заперты, а снаружи нервно озирались слуги.
«Что-то стряслось!» — переглянувшись, оба ускорили шаг.
По звукам встревоженных голосов они вышли к залу приёмов. Картина внутри пугающе напоминала вчерашнюю, с той лишь разницей, что вместо наложницы Е на полу лежал Немой слуга. Его связали так туго, что толстые верёвки врезались в тело, а в рот затолкали окровавленную тряпку. Хэ Жун бросился вперёд, но дорогу ему преградили слуги.
— Господин учитель, постойте, не оскверняйте свой взор!
Хэ Жун поднял глаза на восседавшего на почётном месте господина Хуана. Тот сидел с каменным лицом, но во взгляде его клубился ледяной гнев.
— Дерзкий раб! А ну сознавайся! — надрывался рядом управляющий Сюй. — Хватит упрямиться и тратить драгоценное время хозяина!
Один из слуг с размаху пнул Немого слугу сапогом в живот. Тот судорожно скорчился от боли, обнажив исполосованную плетью спину, сплошь покрытую сочащимися кровью ранами. Хэ Жун стряхнул державшие его руки, решительно вышел на середину зала и церемонно поклонился Хуан Жэньцаю.
— Господин Хуан, этот немой в моём дворе всегда трудился прилежно и безупречно исполнял обязанности. Не понимаю, в чём он провинился, что навлёк на себя столь жестокую расправу?
— Господин Хань, советую вам не совать нос не в своё дело, — холодно процедил дядя Сюй. — Это внутренние дела семьи Хуан. К чему вам, книжнику, вмешиваться? Выйдет некрасиво.
Хэ Жун прямо посмотрел на него:
— Что же в вашем понимании «красиво»? Без суда и следствия подвергать немого человека жестоким пыткам и силой выбивать признание — это вы называете должным порядком?
Дядя Сюй на миг опешил, явно не ожидая подобного отпора от тихого наставника, но быстро взял себя в руки:
— Господин Хань, вы не правы. Наш господин Хуан всегда судит справедливо и строго. Сегодня этот мерзавец совершил чудовищное преступление, у нас есть неопровержимые улики, потому и призвали закон рода.
— В чём же конкретно его вина?
Дядя Сюй хмыкнул:
— Ну ладно, чтобы вы не сомневались. — Он подозвал забившегося в угол и трясущегося от страха мальчишку-слугу. — Говори! Расскажи учителю, что ты видел прошлой ночью. Вздумаешь солгать — язык вырву и рыбам в реку скормлю!
Дрожа всем телом, служка сквозь слёзы залепетал, как проснулся глубокой ночью от странного шума, выглянул наружу и увидел, как Немой слуга перелезал через стену со стороны дровяного сарая. Лицо его при этом казалось перекошенным и свирепым, словно у злого духа. До смерти перепуганный мальчишка не посмел пикнуть и лишь на рассвете осмелился донести управляющему.
— Хозяин, клянусь, я не вру! Ни единого слова не солгал! — запричитал слуга, с размаху расшибая лоб о каменный пол.
— Вот видите, господин Хань, свидетель есть, и сомневаться не приходится, — победоносно заявил дядя Сюй. — Прошлой ночью этот немой негодяй под покровом темноты пробрался в сарай, убил наложницу и расчленил её тело. Скажите, разве семья Хуан не обязана покарать чёрную неблагодарность и очистить род от скверны?
«Всё не так», — пронеслось в голове у Хэ Жуна. Прошлой ночью он отчётливо слышал возню в комнате слуги — тот совершенно точно находился во дворе. Но как немой докажет своё алиби? Хэ Жун обвёл взглядом присутствующих. На каждом лице читалось одно и то же: раб обязан взять вину на себя и сдохнуть прямо здесь.
В конце концов Ли Ин не выдержал и бросился вперёд, хватая господина Хуана за рукав:
— Батушка! Господин Хань — человек кроткий и благородный, он не выносит вида крови! Да поглядите на этого калеку, он и так на ладан дышит! Смилуйтесь, отпустите его, он же до рассвета всё равно не дотянет!
Ли Ин пустил в ход всё своё красноречие, умоляя и без конца называя Хуана «батюшкой», пока тот наконец не смягчился. Дядя Сюй явно хотел возразить, но лишь скрипнул зубами и велел слугам развязать немого.
С помощью Ли Ина избитого слугу перенесли в покои Хэ Жуна. Тот уже едва дышал, лицо его потемнело, сознание угасло, а тело покрылось коркой запёкшейся крови. Ли Ин порывался остаться помочь, но господин Хуан срочно вызвал его к себе.
Хэ Жун принёс чистой воды, осторожно снял присохшие к ранам лохмотья и принялся обмывать тело. Грудь и живот покрывали сплошные синяки, а спина от шеи до поясницы была исполосована глубокими рваными рубцами от плети. Сквозь свежие раны проступали бесчисленные старые шрамы — следы былых истязаний, от которых пробирала дрожь.
«Почему люди порой бывают столь беспощадны к себе подобным, обращаясь с ними хуже, чем с дворовыми собаками?» — с горечью подумал Хэ Жун. И тут же одёрнул себя: «Это всего лишь ИИ, иллюзия».
Однако в системной подсказке для новичков говорилось:
[Все данные ИИ смоделированы на основе обширной базы поведенческих паттернов реальных людей, что обеспечивает абсолютную достоверность виртуального мира.]
В чём же тогда заключается человеческая подлинность?
На душе у Хэ Жуна словно сгустились тяжелые грозовые тучи. Впервые с момента пробуждения он ощутил столь тягостное, удушающее чувство. Заставив себя отвлечься, он открыл системный интерфейс игрового терминала, зашёл в магазин и потратил последние сто очков заслуг на базовое лекарство — Пилюлю Омоложения.
[Применение: мгновенно затягивает раны от обычного оружия, восстанавливает 100 единиц здоровья.]
Растворив пилюлю в тёплом чае, он напоил Немого слугу. Вскоре дыхание раненого выровнялось, грудь стала мерно вздыматься, а к лицу вернулись живые краски.
С тех пор как Хэ Жун попал в поместье Хуан, этот немой спасал его уже дважды, а за вчерашний случай Хэ Жун даже не успел сказать спасибо. В этот момент в дверь робко постучали. На пороге стоял щуплый, невысокий мальчишка.
— Я... я пришёл попрощаться... с братом Немым в последний раз...
Его большие глаза были полны неподдельного горя и слёз.
Когда Хэ Жун сказал, что раненый вне опасности, ребёнок сначала не поверил, но, коснувшись его тёплой ладони, тут же бухнулся перед учителем на колени:
— Спасибо вам, господин! Спасибо! — затараторил он, то и дело кланяясь до пола, пока Хэ Жун не успел его поднять. — Спасибо, что спасли его! Я до конца дней буду служить вам верой и правдой!
Мальчишку звали Сяо Фуцзы. Будучи потомственным слугой, проданным в поместье Хуан за гроши, он терпел те же унижения, что и Немой слуга, но ему повезло чуть больше — немой всегда старался защитить его от хозяйского гнева.
Хэ Жун покачал головой:
— Ночью тайком пригони тележку. Мы вывезем его из поместья. Забирай его и бегите как можно дальше отсюда.
Сяо Фуцзы растерялся, но Хэ Жун твёрдо пояснил: дожить до утра в этом доме немому не позволят. Достав всё серебро, выданное за службу в поместье, и несколько ценных вещей, Хэ Жун без колебаний вложил их в руки мальчишки.
— А как же вы, господин? — попытался отказаться тот.
— Мне это ни к чему.
Истинной его нужды и бедности здесь никто не мог увидеть.
Поздней ночью, дождавшись смены караула у задних ворот, Хэ Жун помог Сяо Фуцзы погрузить немого на тележку и вывезти за пределы поместья. Он стоял в узком переулке, молча глядя им вслед.
Ночной ветер пробирал до костей, осыпая на мостовую лепестки цветущей за стеной сливы и оставляя на губах Хэ Жуна едва уловимый холодный аромат.
Этот силуэт в лунном свете отпечатался в чьей-то памяти, точно прекрасная картина, навечно западающая в самое сердце.
* * *
Второй господин Хуан сидел на речной расписной лодке, лениво позволяя прильнувшей к нему девице подливать вино в кубок. Помахивая веером, он казался совершенно рассеянным.
На самом деле игрока звали Чжан Чао. В игре он провёл всего два месяца, однако по уровню опыта значительно превосходил большинство новичков. Он брал один сценарий за другим и неустанно изучал практические руководства на игровом форуме, переняв массу полезных приёмов, которые не раз спасали ему жизнь и вытягивали из безвыходных ситуаций.
Ролевые сюжетные сценарии отличались наивысшим уровнем погружения и непредсказуемостью. Поначалу Чжан Чао метался, отчаянно выискивая зацепки и истину, из-за чего то и дело нарывался на опасности, гибнул на полпути и терял сюжетные ветки в пользу других игроков, неизменно оставаясь на последних строчках рейтинга. Со временем он усвоил главное правило: не стоит лезть на рожон. Куда выгоднее затаиться в тени, подождать, пока наивные новички один за другим совершат сюжетные смерти, а затем просто собрать сливки. Отточенное актёрское мастерство и понимание сюжетной логики на поздних этапах гарантировали ему высокий итоговый балл.
Ролью Второго господина Хуана Чжан Чао был более чем доволен. Распутник и повеса, крутящий шашни на стороне и заглядывающийся на жену старшего брата, идеально подходил для того, чтобы мутить воду. А в мутной воде куда проще ловить рыбу: чем меньше останется живых соперников, тем выше поднимется его собственный рейтинг.
На следующий день после гибели госпожи Сунь Чжан Чао с наслаждением наблюдал за перепалкой наложницы Е и Инь-эр в главном зале, едва удерживаясь от аплодисментов. Неважно, были они игроками или неигровыми персонажами — по его опыту, те, кто сильнее всех привлекает к себе внимание, первыми попадают под сюжетный удар. Так и вышло: наложницу Е убили той же ночью.
Жаль только, что погибла она, а не Инь-эр. Наложница Е входила в его тайный план. По сюжету Второй господин Хуан состоял с ней в тайной связи, причём инициатором выступала сама женщина. Значит, какие-то чувства к нему она питала. А что делает влюблённая женщина, если ветреный любовник внезапно переключается на другую?
Ослеплённая ревностью женщина теряет всякий рассудок — Чжан Чао прекрасно знал это по собственному богатому опыту измен. Мужчине достаточно сказать: «Я виноват, я не смог устоять перед искушением», — и разъярённая любовница готова разорвать соперницу в клочья, невзирая на то, виновна та или нет.
И в этот самый момент на сцене появился Хань Шэн. Чжан Чао хищно прищурился: он сразу решил использовать наложницу Е как орудие, чтобы избавиться от этого неумелого, переполненного огрехами новичка. Увы, замысел сорвался — не успел он расставить силки, как наложницу Е прикончили.
Теперь оставаться в поместье Хуан было верхом безумия: даже дураку ясно, что смерти там пойдут чередой. К счастью, Второй господин Хуан и без того редко ночевал дома. Чжан Чао обосновался на прогулочном судне, выбираясь в город лишь ради сбора слухов и отслеживания прогресса задания.
Днём в таверне семьи Хуан он услышал полупьяные выкрики бродячего даоса и сразу смекнул, что игра выдаёт сюжетную подсказку. Наведавшись в книжную лавку, он изучил описание ада Авичи — всё совпало один в один. Если предсказание верно, злые духи рано или поздно придут за каждым членом семьи Хуан, а значит, следовало подготовиться заранее.
Скрепя сердце, Чжан Чао выложил в игровом магазине пять тысяч очков заслуг за артефакт — Медные Монеты Пяти Императоров. В описании значилось: «Однократно защищает владельца от любой смертельной угрозы потустороннего происхождения». Затраты окупятся с лихвой: этот сценарий имел статус повышенной сложности с ограничением по времени, и награда за него была вдесятеро выше обычной. Победитель гарантированно получал не менее десяти тысяч очков.
С реки тянуло промозглым ветром. Чжан Чао вернулся в каюту и лёг в постель. Под мерный плеск речных волн он уже начал проваливаться в сон, как вдруг тишину прорезали лёгкие шаги. Кто-то неторопливо, размеренно приближался к его двери.
Чжан Чао мгновенно сбросил дремоту.
«Пришло!»
Сжав в кулаке спасительную связку монет, он злорадно подумал: «Ну давай, покажись, тварь!»
Чего у Чжан Чао было не отнять, так это стальных нервов — будь на его месте трусливый Ли Ин, тот бы давно с визгом сиганул в окно. Нечто за дверью медлило, словно страшась переступить порог под воздействием артефакта. Прошло несколько минут, и Чжан Чао против воли вновь стало клонить в сон. Чувствуя неладное, он попытался встрепенуться, но веки налились свинцом, руки и ноги отяжелели, а сознание заволокло густым туманом. Онемевшие пальцы бессильно разжались.
Связка медных монет с глухим стуком упала на дощатый пол, нить лопнула, и монеты со звоном раскатились в темноте.