«Тигриные шашки» — традиционная китайская настольная игра для двоих, в некоторых провинциях известная под названием «Волк и овцы». Один игрок управляет фигурой тигра, второй — отрядом людей. Тигр способен срубать фигуры перескоком, а люди, пользуясь численным преимуществом, пытаются загнать хищника в тупик. Существует множество региональных вариантов этого развлечения, однако гигантский испытательный расклад на полу был явно переработан под правила смертельного боя.
Сейчас у каждого участника на груди висел номерной жетон. Вход Первого игрока на клетку знаменовал начало первого хода людей, после чего инициатива переходила к асурам — и так по кругу. На первый взгляд, тем, кто входил в первых рядах, не повезло больше всех: число асуров на поле превышало количество участников, а главное — первые вошедшие застывали без движения, пока все тридцать пять человек не займут свои позиции.
Впрочем, из этой смертельной мышеловки имелся выход.
— Начинаем с северо-западного угла, с самого края, — подал голос дядя Цю. — Занимаем внешние линии и замыкаем кольцо по часовой стрелке, двигаясь к северо-восточному углу. Это гарантирует, что первых девятнадцати человек твари не сожрут.
Правила были суровы: асура мог срубить человека, только перепрыгнув через него на пустую клетку в два шага. Если игрок прижимался к краю поля, совершить прыжок было физически невозможно. Точно так же заблокированным оказывался удар, если за спиной стоял другой участник или сам монстр.
Первый номер состоял в гильдии «Терем Внимающих Мечу». Дрожа от страха, он бросил искательный взгляд на Нань И. Тот коротко кивнул. Лишь после этого парень несмело ступил на размеченную плиту. Стоило его стопе коснуться камня, как статуя асуры в нижнем левом углу ожила: ее каменные суставы с треском пришли в движение, и изваяние сделало шаг навстречу. Игрок отчаянно вздрогнул.
Однако расчет дяди Цю оправдался. Заняв крайнее положение, человек оставался недосягаем для монстра, как бы тот ни маневрировал.
Дальше расстановка пошла как по маслу. Игроки выходили на поле строго по номерам. Те, кому достались жетоны с первого по девятнадцатый, не скрывали облегчения: периметр давал почти абсолютную защиту. А вот оставшимся шестнадцати предстояло балансировать на грани гибели.
Хэ Жун взглянул на свой жетон.
Тридцать пятый.
Настоящий «джекпот».
Юнь Ци ушёл недалеко — тридцать четвёртый номер. Впрочем, юноша сохранял абсолютное хладнокровие. Он лишь мягко улыбнулся Хэ Жуну, отчего какая-то девчонка неподалёку мгновенно залилась краской.
Дядя Цю замыкал эту троицу товарищей по несчастью с тридцать первым номером. Не теряя присутствия духа, он продолжал посвящать Хэ Жуна в тонкости стратегии:
— Скрутить эту тварь не так уж трудно. Главное — проследить, чтобы по четырем направлениям от каждого асуры стояло по две фигуры: либо наших, либо его собратьев. Тогда идолу станет некого рубить и некуда ходить. Зажмем их в клещи и удавим поодиночке. — Виртуальная сигарета в зубах старика мерно покачивалась при каждом слове. — Если обойдемся без глупостей и потерь, закончим за пару минут.
Замысел казался безупречным, но ровно до того момента, пока на поле не ступил двадцатый игрок.
Парень из гильдии «Хунъюань» оказался не промах. Понимая, что Первый из «Терема Внимающих Мечу» не сдвинется с северо-западного угла, он мгновенно занял позицию к востоку от него, заблокировав западный узел центрального креста. Двадцать первый номер — из вольных игроков — подхватил идею и встал на восточную точку.
К этому моменту четыре истукана асуров покинули свое прибежище и разбрелись по полю. Лишь главный, исполненный лютой ярости свирепый идол, всё так же монолитно восседал в самом центре. Это означало, что периметр у их бывшего логова освободился.
Участники с двадцать второго по двадцать восьмой мгновенно сориентировались и по часовой стрелке заняли оставшиеся семь точек на внешнем контуре. Вся граница доски оказалась перекрыта.
Двадцать девятой на клетку вступила А Ло. В «Тереме Внимающих Мечу» она не занимала формальных руководящих постов, но ее авторитет был непререкаем: девушка стабильно входила в десятку сильнейших бойцов общего рейтинга. При этом она презирала гильдейскую суету и отказывалась вести за собой группы прохождения, отчего пользовалась бешеной популярностью у парней. Разумеется, локальные фифы вроде Чэнь Цяньцянь откровенно её ненавидели, считая, что А Ло лишь строит из себя недоступную недотрогу, дабы плодить вокруг свиту послушных вздыхателей.
Две тигрицы на одном холме не уживаются. Чэнь Цяньцянь вылила целое море слез, выпрашивая у брата место в этом элитном рейде, рассчитывая завязать интрижку с Нань И. И вдруг появление А Ло, которая отродясь не ходила на подобные ивенты! Чэнь Цяньцянь искренне верила, что та пришла исключительно ради того, чтобы утереть ей нос, совершенно игнорируя тот факт, что девушку привлекли в команду как мощный боевой козырь для сложнейшего инстанса.
Сейчас Чэнь Цяньцянь изображала наивную дурочку — «Ой, мамочки, эта игра такая сложная, я ничего не понимаю, хнык!» — а сама желчно ждала, когда А Ло совершит фатальную ошибку и будет моментально разорвана монстрами.
Но надеждам дряни не суждено было сбыться. А Ло без тени сомнений заняла позицию у северной стороны Двенадцатого и западной стороны Четырнадцатого номеров, надежно прижавшись к двум линиям безопасности. Следом за ней Нань И встал на соседнюю клетку, к северу от Одиннадцатого.
Дядя Цю под тридцать первым номером не стал сбиваться в кучу с гильдейскими и выдвинулся к северной части доски, вплотную к центру, чтобы при первой возможности перехватить инициативу.
Тридцать второй и тридцать третий — оба из «Терема» — ожидаемо прилепились поближе к своему лидеру Нань И.
Когда подошла очередь Юнь Ци, тот с неторопливой грацией прошествовал прямо к застывшему истукану асуры. Пока окружающие с замиранием сердца ждали кровавой развязки, юноша спокойно остановился и несколько секунд с интересом разглядывал свирепый лик изваяния, после чего небрежно сделал шаг на нужную клетку.
Хэ Жун на подобные выкрутасы Юнь Ци давно реагировал со сдержанным олимпийским спокойствием. Он спокойно занял позицию напротив дяди Цю, у восточной грани Второго номера.
Все тридцать пять игроков находились на доске. Ни одной потери. Теперь оставалось лишь методично сужать кольцо, желательно согнав асуров на одну вертикаль или горизонталь, полностью лишив их маневра.
Дабы избежать неразберихи, руководство процессом оставили за дядей Цю. Старик озвучивал ходы, а игроки принимали окончательное решение. Нань И и Хэ Сянъян без колебаний одобрили эту схему, да и вольные игроки поддержали идею: дядя Цю сам был «одиночкой», а значит, действовал без гильдейской предвзятости.
Вскоре под четким руководством старика в юго-восточной зоне двух асуров удалось запереть на одной линии. Оставалось сделать пару ходов, чтобы разделить их и добить.
А в юго-западном секторе объединение сил принесло первые плоды: статую рядом с Пятнадцатым номером обступили со всех четырех сторон. Истукан не мог ни атаковать, ни сдвинуться с места. Издав дикий, полный отчаяния вопль, гигантский каменный монстр рассыпался в мелкую пыль!
Игроки взорвались радостными возгласами, кто-то даже победно ударил по рукам: первая победа людей!
Однако из-за гибели асуры на поле образовалась брешь. Требовалось немедленно занять пустующую клетку, иначе игрок, стоящий к западу от Шестнадцатого номера, оказывался под ударом.
А на этой опасной линии находилась А Ло.
По логике вещей, кому-то из игроков требовалось сделать всего один шаг вперед, на место уничтоженного монстра, чтобы перекрыть траекторию атаки второго асуры. Идеальным кандидатом на этот ход являлась Чэнь Цяньцянь, сидевшая на Пятнадцатом номере.
Но Пятнадцатый номер — Чэнь Цяньцянь — вдруг уселась прямо на пол и разрыдалась:
— Мне так страшно! Я не хочу выходить из безопасной зоны, не хочу-у-у!
Все в оцепенении замерли. Влюбленный в нее Дун Сяохуэй тут же петухом взвился на защиту всхлипывающей девицы:
— Цяньцянь, не плачь! Пока я рядом, никто не смеет тебя принуждать! — Он злобно уставился на дядю Цю: — С какой стати наша Цяньцянь должна рисковать?! Если с ней что-то случится, ты головой отвечать будешь?!
Дядя Цю лишь мысленно хмыкнул: «Ишь ты, сопляк. Словно она немощная старуха, от одного шага рассыплется». Впрочем, внешне старик остался бесстрастен, лишь бросил взгляд на Нань И. Тот хмурился всё сильнее.
Остальные парни из «Терема», привыкшие заглядывать Чэнь Цяньцянь в рот, подхватили гвалт:
— Вот именно! С чего вдруг девушка должна покидать безопасное место?! Рядом же полно мужиков!
— Мужиков? А где ты тут мужика увидел?
— Ха-ха, да он же мелкий и трусливый, неудивительно, что ты его проглядел!
Игрок из гильдии «Хунъюань», стоявший на соседней позиции, от таких речей окончательно вышел из себя:
— Вы в своем «Тереме» совсем мозги пропили?! Кадрить бабу нашли время и место! У вас от спермотоксикоза соображалка отключилась, а из-за вас другие страдать должны?!
— Ты кого сопляком назвал, урод?! Напроситься захотел?!
— Да вы оба долбоёбы! Все, блядь, я с места не сдвинусь!
— Заткнитесь! — отчаянно гаркнул Чжоу Чао, стоявший у западной грани Четырнадцатого номера. От этого собачника у него уже раскалывалась голова. Не дождавшись команды, он сделал решительный шаг вперед: — Заткнитесь к чертовой матери! Из-за такой херни устроили базар, вы вообще пройти этот чертов этап хотите?!
Нань И даже не успел его остановить.
Катастрофа грянула мгновенно.
Самовольный шаг Чжоу Чао пробил брешь в плотном окружении. Стоявший к западу от него боец из «Хунъюань» остался абсолютно незащищенным.
Глаза статуи асуры под Десятым номером вспыхнули кроваво-красным огнем, идола объяла жуткая, давящая аура. Издав оглушительный рев, каменный монстр превратился в хладнокровного палача: он высоко занес огромный секироподобный топор и одним махом снес игроку голову!
Над доской повисла гробовая тишина, сменившаяся торжествующим воплем остальных истуканов. Каменные гиганты вскинули руки, их победный рев заставил содрогнуться сами плиты под ногами людей.
И вот теперь Чэнь Цяньцянь зарыдала по-настоящему.