Дневная сцена на площадке поразила Хэ Жуна до глубины души. Вновь сработало то же эмпатическое погружение, что и в прошлый раз, в виртуальном пространстве. К его собственным чувствам, по-видимому, примешались воспоминания господина Дэвиса — оттого Хэ Жун и мельком увидел чужое прошлое.
Хэ Жун мысленно разбирал произошедшее.
Из-за сильного потрясения его снова затянуло в сон. Но на сей раз сновидение кардинально отличалось от прежних — оно словно возникло из ниоткуда, на пустом месте.
Дерево, проросшее сквозь каменный монолит. Белоснежные одежды небожителя.
Хэ Жун приложил ладонь к груди. Внутри всё ещё тлело затаённое, жадное тепло.
Что пророчил этот сон? Или он опять всё придумал, собрав образ из обрывков собственного воображения?
Запутавшись в догадках, Хэ Жун долго сидел, опустив голову и выронив нить времени. Опомнившись, он обнаружил, что Гу Линьдун никуда не ушёл — всё это время он молча стоял подле него, охраняя чужой покой.
— Извини... — Хэ Жун смутился. — У меня, похоже, голова совсем спуталась со сна.
Неловкость отозвалась колючей досадой: мало того что он доставил столько хлопот, так ещё и толку от него сегодня было как от козла молока.
Гу Линьдун лишь качнул головой:
— Сходи в душ. Ты весь взмок.
Возражать Хэ Жун не стал. Взяв сменные вещи, он скрылся за дверью ванной.
Смыв дневную усталость и пот, он наконец пришёл в себя. Но взглянув на экран телефона, ахнул: часики отсчитали уже семь вечера. Гу Линьдун, подстраиваясь под него, тоже остался без ужина. В такой час в этой глуши надеяться прилично поесть не приходилось — разве что спуститься в местную лавчонку за какой-нибудь мелочью.
— Линьдун-гэ, ты чего-нибудь хочешь? Я сбегаю вниз, куплю.
Впрочем, выбор там был невелик.
— Не нужно.
На глазах у Хэ Жуна актёр достал из шкафчика две пачки лапши быстрого приготовления.
«...»
Чувство у Хэ Жуна было такое, будто строгий учитель принёс ему тетрадь и велел немедленно списать домашку.
Закипел чайник. Комнату окутал густой пар, и вскоре по помещению разлился аппетитный, пряный аромат специй.
Они устроились за столом — каждый со своей истекающей паром пиалой.
День выдался изнурительным, душевные силы выгорели дотла, и Хэ Жун ощутил зверский голод. Он расправился со своей порцией в считаные мгновения. Горячий бульон с наваристым вкусом свиной косточки укутал желудок уютным, слегка химическим теплом, быстро разогнав липкую опустошённость внутри.
Осушив пиалу до дна, Хэ Жун с удовольствием отставил её в сторону. Гу Линьдун тем временем всё ещё не спеша отправлял в рот размякшую лапшу. Глядя на это, Хэ Жун снова готов был сгореть от стыда: хорош менеджер! Мало того что целыми днями от него никакой пользы, так он ещё и морит артиста голодом, скатывая его быт на самое дно.
В душе его поселилось беспокойство.
—... Линьдун-гэ, если тебе не по вкусу, не мучайся. Давай я всё-таки сбегаю в магазин?
Гу Линьдун отложил палочки, пресекая любые возражения, и внимательно посмотрел на него:
— Нам нужно поговорить.
Услышав эту фразу, Хэ Жун перебрал в уме с десяток худших сценариев.
На чём его подловили на этот раз?.. Опять лекарства? Но врач ведь сам сказал, что при улучшении дозировку можно снизить. Или дело в фанатском сообществе? Вчера Фан Паньпань проговорилась, что «Зимние Грибы» хотят приехать на площадки — поддержать Гу Линьдуна, дать ему понять, что он не один. Хэ Жун сначала хотел дать добро, но потом подумал: глухая провинция, дикие места, везти сюда молодых девчонок попросту небезопасно. С намерением всё взвесить он отложил решение, а тут...
— Можешь ничего от меня не таить. Я всё знаю.
Хэ Жун вскинул голову:
— Знаешь?..
Про приезд фанатов?!
— Да.
Взгляд Гу Линьдуна был похож на ночное озеро — тёмный, бездонный, отражавший только Хэ Жуна.
Хэ Жун онемел от испуга. Фан Паньпань тысячу раз заклинала держать всё в тайне, чтобы устроить кумиру сюрприз, а он всё провалил. По спине прошёл холодный пот: ему уже чудился истерический крик Паньпань в ушах.
—... Не нужно так реагировать. Я вовсе тебя не виню, — тихо вздохнул Гу Линьдун.
Хэ Жун мысленно прикусил язык: * «Ты-то не винишь, а вот меня скоро порешат...»*
— Я не стою таких усилий.
От прямого, пронизывающего взгляда Гу Линьдуна у Хэ Жуна ёкнуло сердце.
—... О чём ты?
— Обо всём.
Гу Линьдун медленно закрыл глаза, точно от усталости:
— Я знаю, что ты ведешь страницу в Weibo не ради дешёвого пиара. Ты хочешь, чтобы зрители увидели меня настоящего. Но в наше время подобное всегда связано с риском. Стоит кому-то подлить масла в огонь — и вся грязь, весь этот шквал ненависти обрушатся на тебя. Ты станешь мишенью.
«...»
— И ты знаешь, что мне всё это чуждо. Мне не нужна минутная слава из сети. Я хочу оставить после себя настоящие роли в реальности. Пусть сейчас они никому не нужны, но каждая из них — доказательство того, что я жил и дышал.
Гу Линьдун говорил спокойно, но в каждом слове чеканилась твёрдая убеждённость:
— Возможно, это гордыня. Самолюбование. Для рынка я как актёр не стою ничего, у меня нулевая коммерческая ценность. Но я всё равно выбираю этот путь. Я играю не ради кого-то. Я делаю это для самого себя.
Он снова посмотрел на Хэ Жуна:
— Поэтому тебе не нужно терзаться и принимать на себя удары из-за меня. Мне глубоко плевать на чужие сплетни.
«А вот на тебя — нет».
Эта мысль так и осталась невысказанной.
— Это лишь моё мнение... — тихо добавил Гу Линьдун. — Если тебе тяжело, ты можешь возразить. Можешь удалить ядовитые комментарии. Или вообще закрыть страницу. Выбор за тобой.
Молодой человек выслушал его молча, словно погрузившись в глубокое раздумье.
Спустя минуту он поднялся, отсоединил телефон от зарядки и вернулся к столу.
— Линьдун-гэ, я хочу кое-что тебе показать.
Он открыл галерею. Экран заполнили сотни скриншотов.
— Это займёт некоторое время... Но я очень прошу тебя досмотреть до конца.
Гу Линьдун кивнул:
— Хорошо.
На снимках были отзывы из сети. Одни — с публичных форумов, другие — вырезки из Weibo. Их писали разные люди в разное время, но объединяло их одно имя: «Гу Линьдун».
[Сначала думала, опять какая-то дешевая дорама, жалко даже двух минут на просмотр. Но включила... и просто обомлела! Сестры Зимние Грибы, примите меня в свои ряды!]
[Вы только посмотрите на эти руки, на этот разворот плеч! Актер оставляет центр кадра партнеру, но одним движением раскрывает всю внутреннюю драму своего героя. Поставьте на паузу и всмотритесь, это же шедевр!]
[А-а-а-а, Линьдун-гэ безумно красив! Мечтала это написать, но ведь в этой роли он даже лица не показывает! Но почему, почему даже с закрытым лицом от него невозможно оторвать глаз?! Я просто рыдаю от восторга!]
[Многие смеются, что я опять увлеклась безызвестным артистом. А я скажу так: есть люди, которым суждено вспыхнуть. Сколько их ни заглушай, они всё равно пробьются. Гу Линьдун именно такой. И он стоит каждой капли моей любви!]
Скриншоты сменяли друг друга. Несметное множество голосов — с восхищением, радостью, нежностью и признательностью — сливалось в единый тёплый поток. Шумящий, живой, он напоминал весеннюю реку, несущую лепестки цветов к бескрайнему морю.
Поклонники могли не разгадать всех тонкостей актёрской игры, могли оставить комментарий наобум, поддавшись сиюминутному порыву... Но в то мгновение их сердца действительно откликнулись. И они чистосердечно протянули свои чувства в ответ. Без корысти, без ожидания выгоды — лишь со словами благодарности за ту красоту, которую им подарил Актёр.
«Спасибо тебе».
«Я так люблю твои роли».
«Как бы хотелось видеть тебя на экране всегда».
«Пожалуйста, не сдавайся! А мы всегда будем рядом!»
Голос Хэ Жуна прозвучал в тишине комнаты мягко и отчетливо:
— Один человек когда-то сказал мне: если смешать слишком много человеческих чувств, получится непроглядная чернота. Пережив кое-что... я не могу с этим поспорить.
— Но иногда в этой тьме удаётся разглядеть кое-что другое. Оно кажется далёким и размытым, почти невидимым на фоне бескрайней черни...
Хэ Жун стоял у окна. За его спиной в тёмном бархате ночи сияла чистая, ясная луна.
— Но я это вижу.
Хэ Жун обернулся и искренне, тепло улыбнулся:
— В нашем мире слишком много боли и грязи, и потому эта бескорыстная человеческая доброта становится бесценной. Как звёзды в ночи — они освещают путь, чтобы человек не оступился во тьме.
Он тихо добавил:
— Так что всё в порядке. Пока мы ищем — мы обязательно будем находить наши звёзды.
* * *
В эту самую минуту под тем же ночным небом сколькие люди переживали то же самое?
Они жили в разных городах, в разных условиях, у каждого были свои привычки и своя судьба. Но прямо сейчас они листали ленту Weibo, смотрели отрывки видео, спорили о ролях Гу Линьдуна и с нетерпением ждали его новых работ. Пусть его страница выглядела скромно и бедно на фоне раскрученных звёзд, пусть он не устраивал фан-сервиса и не заискивал перед публикой — они всё равно были счастливы отдавать своё тепло. И никакие ядовитые слухи не могли заставить их отказаться от самого простого и чистого чувства на свете — искренней любви к творчеству.