Подождав немного и убедившись, что молодой господин Хуан в ближайшее время не вернётся, Хэ Жун вышел из кабинета.
Едва минуло начало весны, а сад поместья Хуан уже вовсю благоухал. Наперебой цвели всевозможные сорта сливы; овеянные холодным ветром ветви склонялись к земле, но краше всех была алая мэйхуа. Густо усыпавшие кроны бутоны издали казались колышущимися алыми шелками.
Хэ Жун неспешно брёл по саду, надеясь отыскать молодого господина, однако, сделав пару кругов, понял, что безнадёжно заблудился. С лёгкой досадой он достал телефон и поинтересовался у службы поддержки, нельзя ли получить мини-карту с навигатором. Услышав в ответ слащавое «Уважаемый игрок, данная услуга является платной», он тут же захлопнул окно чата.
Из-за угла донеслись голоса. Хэ Жун хотел было подойти и спросить дорогу, но замер, услышав, как сплетничают две служанки:
— Ты глянь на эту наложницу Е! Стоило Второму господину вернуться, как она прямо места себе не находит.
— Ой, да брось! Какое там «места не находит» — у неё весенняя блажь взыграла!
— Скажешь тоже — весенняя! Да её весна давным-давно отцвела! — Служанки захихикали, прикрывая рты ладонями. — Господин с госпожой слишком уж мягкосердечны, вот она берегов и не видит.
— И не говори. Хозяин ей за всё время и слова дурного не сказал, а она знай хвостом крутит с утра до ночи. Тьфу! Небось сама не знает, перед кем красуется!
— Да уж, если о замашках говорить, так Инь-эр из покоев госпожи ничуть не лучше. Ходит, всеми командует, аж зло берёт!
— Хи-хи, а я слыхала… — Служанки вдруг перешли на приглушённый шёпот. —…То-то я думаю, с чего в ней столько спеси, а она, оказывается, под надёжным крылом устроилась.
— Ну так ещё бы! Глядишь, и сама надеется из грязи в князи выбиться!
Переговариваясь, они чинно прошествовали мимо и вскоре скрылись вдали.
Хэ Жун постоял ещё немного и, лишь когда тени девушек растаяли, двинулся дальше.
«Я вовсе не собирался подслушивать, — подумал он. — Это всё моя бедность».
Не успел он пройти и пары шагов, как дорогу ему преградил совершенно неожиданный человек.
— Любезный брат! Как же долго я тебя искал!
Напомаженный, разодетый в пух и прах Второй господин Хуан торопливо подскочил к нему, словно боясь, что тот сбежит.
— По части книжной премудрости мне за тобой не угнаться, и у меня накопилось пара вопросов. Не соблаговолишь ли оказать честь и заглянуть ко мне в покои для скромной беседы? — Второй господин замахал веером, не спуская с него масляного взгляда. — Посидеть со свитком в руках да полюбоваться цветами — разве не в этом истинная радость жизни? Как полагаешь, братец?
«Я хоть и мало учился, но дурака из меня делать не надо», — мысленно усмехнулся Хэ Жун.
Этот Второй господин и впрямь вёл себя донельзя странно. Вчера стрелял глазками в сторону наложницы Е, а сегодня вдруг распустил хвост павлином перед ним. Уж слишком наигранно, будто нарочно на публику. Хэ Жун уже прикинул, как деликатно отказать, когда неподалёку показался запыхавшийся дядя Сюй.
— Ох, батюшки, Второй господин! Еле вас сыскал! Скорее, скорее, вас там снаружи кличут!
— Кличут? Не пойду! Мы с любезным братцем как раз собирались цветами любоваться!
— Смилуйтесь, господин, ступайте же скорее! — взмолился старик и, подхватив упирающегося Хуан Жэньли под локоть, уволок его прочь.
Глядя вслед этой перепалке, Хэ Жун краем глаза заметил, как из-за кустов кто-то украдкой наблюдает за ним. Он подошёл ближе:
— Это ты позвал дядю Сюя?
Юнь Ци лишь сжался в комок, не издавая ни звука, и беспокойно теребил грубые, мозолистые руки. Помолчав мгновение, Хэ Жун произнёс:
— Спасибо.
Юнь Ци замахал руками с таким видом, будто никак не мог взять в толк, с чего бы благородному господину благодарить прислугу. Не став настаивать, Хэ Жун спросил:
— Не подскажешь, как пройти к моему дворику?
Юнь Ци опешил, а затем молча указал пальцем прямо им за спину.
«Отлично, я дома», — подытожил про себя Хэ Жун.
* * *
Вечерняя трапеза проходила в том же зале, что и накануне, но состав за столом переменился. Госпожа Сунь, сославшись на нездоровье, осталась в своих покоях. Господин Хуан по-прежнему весело переговаривался с наложницей Е, ни единым словом не вспомнив о законной супруге. Сама наложница держалась как ни в чём не бывало. Зато прогулявший весь день молодой господин Хуан то и дело метал в сторону Хэ Жуна такие оскорблённые взгляды, словно тот обесчестил его и бросил без гроша в кармане.
«Тебе что, и впрямь так не терпелось поучиться?» — недоумевал Хэ Жун.
Ли Ин внутри буквально разрывался от безмолвного крика.
Так или иначе, ужин завершился без происшествий.
В сопровождении слуги Хэ Жун вернулся к себе. Во дворе царила тишина — Юнь Ци, видимо, отправили на какую-то работу, и он ещё не возвращался.
Вскоре сгустилась непроглядная тьма. То ли из-за затянувшихся весенних заморозков, то ли по иной причине, но ночной воздух был пропитан промозглой сыростью и ледяным холодом.
«К дождю», — подумал Хэ Жун.
* * *
Наутро госпожу Сунь нашли мёртвой в собственной постели. Лицо её застыло в чудовищной гримасе, а обе ноги были отрублены.
Когда Хэ Жун поспешил в главный зал, там уже собрались почти все обитатели поместья. Места преступления он не застал: тело хозяйки уже увезли в управу для дознания. Расспросить толком никого не удавалось — обстановка к праздным разговорам явно не располагала.
Во главе зала с каменным, почерневшим от гнева лицом сидел господин Хуан. За его спиной стояла наложница Е, массируя ему плечи, но та то и дело испуганно метала взгляды. Слева от них, понурив голову, замер молодой господин. По правую руку тяжело обмахивался веером Второй господин с помрачневшим лицом. Зал до отказа заполнили слуги, однако стояла такая тишина, что было слышно, как падает со стола крупица пыли. И в этот миг к ногам хозяина с оглушительным воплем, подобным удару весеннего грома, бросилась фигура:
— Господин!.. Смилуйтесь, защитите память госпожи!..
Это была шестнадцатилетняя служанка. Вцепившись в ноги хозяина, она зарыдала:
— Госпожу… госпожу убили!.. Её сжила со свету эта дрянь!..
Наложница Е смертельно побледнела.
Служанка, не помня себя, выкрикивала обвинения:
— Какое же у тебя чёрное сердце! Чем госпожа тебя обидела?! С того самого дня, как ты переступила этот порог, она во всём тебе уступала! Законная жена жила хуже наложницы, терпела насмешки за спиной! — В глазах служанки сверкали злые слёзы. — А ты… ты отплатила ей такой жестокостью!
— Врёшь!.. — Наложница Е судорожно ухватилась за рукав хозяина. — Гос… господин… она всё врёт! Она клевещет на меня!..
— Тьфу! Оборотень ты в лисьей шкуре!
— У тебя нет доказательств! — взвизгнула наложница.
— Доказательств? — Служанка, оказавшаяся той самой Инь-эр, холодно усмехнулась. — Сама натворила беды, а теперь доказательств требуешь? Хорошо! Отвечай: где ты была вчера в полдень?
— Я… я сидела у себя в комнате… вышивала платок для господина, — прижав руку к груди, залепетала наложница Е.
— И где же этот платок?
— Платок… он… — Она принялась лихорадочно ощупывать складки платья. — Постойте, где же он?..
— Да вот же он, гляди!
Инь-эр выхватила что-то из-за пазухи и швырнула на пол. Присутствующие вгляделись — и лица у всех разом вытянулись.
Это был недошитый платок, насквозь пропитанный бурой кровью, скрывшей затейливый узор.
— Его нашли в покоях госпожи! Средь бела дня посмеешь отпираться?!
Силы мгновенно оставили наложницу Е. Она рухнула на колени, будто сражённая громом:
— Невиновна… Господин, я не виновата!.. — Она в отчаянии поползла к помосту, хватаясь за полы одежд Хуан Жэньцая. — Меня оклеветали… это подлог! Это она украла мой платок и подбросила госпоже! Точно, так всё и было!..
— Вчера днём он лежал у тебя в комнате! У него что, крылья выросли, раз он ночью сам прилетел в покои госпожи?!
Шок господина Хуана постепенно сменился глухим, давящим гневом. В словах служанки сквозил слишком явный намёк, и не понять его он попросту не мог.
— Сян-эр, отвечай, — ледяным, пробирающим до костей тоном произнёс он, глядя на наложницу сверху вниз. — Где ты была вчера после полудня?
— Я… я была… — лепетала она, окончательно потеряв голову от страха. — Меня подставили… Зачем мне убивать госпожу?.. Да, у меня же не было причин!
— Были у тебя причины! — яростно воскликнула Инь-эр. — Бесстыжая тварь! Ты путалась с деверем, госпожа обо всём узнала — вот ты и заткнула ей рот навеки!
— Замолчи! — в один голос рявкнули оба брата Хуан.
Со лба Второго господина градом катился пот:
— Брат, внемли голосу разума! Меня оговаривают! Эти бабы вечно грызлись между собой, а теперь приплели моё имя, чтобы посеять смуту! Тело невестки ещё не остыло, прошу тебя, поразмысли хорошенько, не поддавайся на козни этой негодницы!
Он гневно взмахнул рукавом:
— Дерзкая раба! Как смеешь ты переступать через свой чин и пятнать честь господ?! Эй, слуги! Забейте ей рот пощёчинами!
Но былая ярость вдруг оставила Инь-эр. Горько зарыдав, она подняла на господина заплаканные глаза, и в каждом её слове слышалась неподдельная мука:
— Господин, видит небо, я не лгу! Неужто во всём поместье я одна глядела во все глаза? — Она обвела зал взглядом. — Второй господин с этой распутницей знались давно и тайно. Я щадила ваше сердце, господин, оттого и молчала, а теперь вон какая беда приключилась — госпожи не стало! Она была ко мне так добра, а я сгубила её своей трусостью… Теперь мне одно утешение — покарать убийцу, чтобы успокоить дух госпожи на небесах! А коли нет — так лучше мне самой умереть!
С этими словами она с разбегу бросилась головой на угол массивного стола, намереваясь расстаться с жизнью!
Остолбеневшие слуги вскрикнули и бросились наперерез. Толпа с трудом скрутила отчаянно бившуюся девушку и прижала её к полу. Дядя Сюй торопливо вытащил плотный матерчатый чулок и запихнул ей в рот, чтобы помешать перекусить язык.
Хуан Жэньли стоял ни жив ни мёртв, мелко дрожа губами, но он не мог вымолвить ни слова. Господин Хуан бессильно осел в кресло, в одно мгновение постарев на добрый десяток лет.
— Позор… — Он закрыл глаза, судорожно вздыхая. — Какой позор для нашего рода…
Той же ночью наложницу Е связали по рукам и ногам и бросили под замок в дровяной сарай.