— Что-то в комнате духота страшная. Кто только так кондиционер выкрутил? — капризно протянула Су Маньша.
Пожаловавшись, она нарочито медленно потянула вниз вырез кофточки и шагнула к Хэ Жуну, якобы желая забрать пульт. В воздух мгновенно взвился густой, дурманящий аромат парфюма — откровенная, беззастенчивая соблазнительность.
Молоденький агент неловко отвернулся, будто боялся даже взгляд поднять. Это лишь укрепило Су Маньшу в мысли, что перед ней — неопытный желторотый юнец, которым можно вертеть как угодно.
— Ну что ты так нервничаешь, Хэ-сяоди? Подойди ближе, — она поманила его пальчиком, грациозно опустилась в кресло и изящным движением закурила. — Мы ведь с тобой в одной лодке, оба на подхвате у этих звезд. Я давно хотела поболтать по душам. Эх, завидую я тебе: твой-то босс, видать, заботливый, не то что мой. Взрослый парень, а вечно как дитя капризное — что ни день, то новые закидоны. Я из-за него уже синяки под глазами заработала.
Маньша откинула волосы, обнажив белоснежную шею, и кокетливо закусила губу, соря точеной грацией. Любой другой мужчина на его месте уже бросился бы её утешать, но юный менеджер продолжал стоять в добрых пяти метрах, вежливо выражая сочувствие на безопасном расстоянии:
— Пейте больше горячей воды.
В душе Су Маньши пронеслось отборное ругательство, однако на лице не дрогнул ни один мускул — она лишь соблазнительно улыбнулась:
— Надо же, какой заботливый. Девчонка-то есть?
— Нет.
— А парень?
—... Тоже нет.
Голос женщины вильнул, приобретая искушающие интонации:
— А... твоё начальство?
— Кто? — Хэ Жун сдавленно моргнул, изображая полное непонимание.
— Да артист твой! — вздохнула женщина.
— Гу Линьдун? — замялся тот. — Без понятия.
Су Маньша принялась бархатным голосом обрабатывать его дальше:
— Ну что ты от меня запираешься, мы же коллегам зла не желаем. Тебе опыта не хватает, юноша. Когда в прессу просачиваются интрижки подопечного, у неопытных агентов земля из-под ног уходит. А у меня пара проверенных фишек найдётся — обещаю, спасём репутацию, любой скандал в плюс раскрутим!
Но парень смотрел на неё с тем же благоговейным недоумением, словно она вещала на инопланетном языке. Су Маньша скривилась — каков бестолковый!
— Да хватит дурака валять! — не выдержала она, понижая тон. — Я к тебе со всей душой, советы золотые даю, другие ко мне на коленях ползут — а я не учу! А ты нос воротишь!
Пень неотесанный!
Делать нечего, пришлось зайти с козырей. Су Маньша стиснула зубы и почти перешла на шипение:
— Кончай притворяться! В нашей сфере шила в мешке не утаишь. Про твои делишки с Гу Линьдуном давно весь бомонд шепчется.
— А? — похлопал глазами Хэ Жун.
— Думаешь, вы зацепились за покровителя и вытащили счастливый билет? Как бы не так! Один неверный шаг — и с потрохами сожрут, больше не подниметесь. Я ж по-доброму предупреждаю!
Парень, похоже, наконец сдал позиции. Он неуверенно замялся:
— Вы... вы про моего босса? Так вы всё знаете?
— Разумеется, — сурово кивнула Су Маньша. — Все уже в курсе.
— И... его ещё можно спасти?
Глаза женщины хищно блеснули:
— Конечно можно! Ты мне всё как есть выложи, а уж я придумаю, как разрулить!
Она подалась вперёд к побледневшему юноше, но тот отхлынул назад, словно перед ним возникла гремучая змея. Су Маньша подавила вспышку раздражения. Рыбка клюнула, нельзя срывать крючок!
И под её жадным, выжидающим взглядом паренёк наконец «сломался».
— Я сам только от людей слышал... За достоверность не ручаюсь...
— Говори же!
— Босс-то мой... наставил рога какому-то влиятельному авторитету. За ним киллеров снарядили, говорят, он сейчас где-то в джунглях Юго-Восточной Азии отстреливается...
* * *
Хэ Жун сокрушённо вздохнул:
— Сестра Су, как думаете, он вообще вернётся? А то он мне за два месяца зарплату торчит...
* * *
* * *
Едва переступив порог гримёрки, Хэ Жун оглушительно чихнул.
Сперва он списал всё на резкий перепад температур между кондиционируемым помещением и уличным зноем. Однако по пути к ипподрому чихание превратилось в непрерывный каскад. К моменту, когда он добрался до загонов, из глаз вовсю лились слёзы, а нос окрасился в пунцовый цвет.
«Надо же, у меня, оказывается, аллергия на эту дрянь...» — удивлённо подумал он.
Ещё когда Су Маньша вошла, её парфюм показался ему чересчур въедливым. Зажимать нос было бы верхом бестактности, вот он и держался поодаль. И надо же было этой бабе лезть напролом!
Из-за затянувшейся беседы Хэ Жун сильно опоздал. Гу Линьдун уже закончил утренний прогон и о чём-то вполголоса переговаривался с инструктором по верховой езде. Запыхавшийся агент подбежал к нему и протянул термокружку.
— Ты... — Гу Линьдун обернулся и от неожиданности осекся.
— Извини, брат Дун, застрял немного, — прогнусавил Хэ Жун.
Из-за заложенности носа голос звучал сдавленно и глухо. Он вытащил салфетку, пытаясь справиться с неудержимым насморком, и отступил на шаг, но актер внезапно железной хваткой сжал его запястье.
— Что с тобой?
Солнце светило Линьдуну в спину, отчего лицо его оставалось в тени, но голос прозвучал так, словно долетел из ледяных глубин арктической тундры — сурово и тёмно.
— Да ни-ничего... — Хэ Жун снова чихнул и принялся судорожно утирать слезы.
Вид у него был наижалостнейший: глаза раскраснелись, губы побледнели от обезвоживания, а заплаканное личико выражало крайнюю степень страданий.
Линьдун отвёл его в сторону за угол пристройки, закрывая своим телом от порывов ветра.
— С кем ты только что был?
— Ни с кем...
Увидев, насколько серьёзен Гу Линьдун, Хэ Жун только сейчас сообразил, о чём тот подумал.
— Честно, всё в порядке, я просто... — Он отвернулся и зашёлся в новом чихе. —...просто подхватил аллергию.
Он поднял полные слёз глаза на мрачного Линьдуна.
Тот смотрел на него с немым укором: «Кому ты врешь?»
Вот к чему приводит привычка постоянно кричать «волки!». Хэ Жун и раньше любил недоговаривать или сглаживать острые углы, поэтому Линьдун наотрез отказался верить в аллергию. Поняв, что сам себя загнал в тупик, Хэ Жун решил позвать в свидетели Фан Паньпань:
— Паньпань, ну скажи брату Дуну, ничего же не случилось!
— Ага, конечно! — тут же подала голос девушка. — Менеджер Хань Цинчэня, эта Су-цзе, сперва выгнала всех из комнаты, а потом заперлась с Жунжуном наедине. А когда они вышли, она так дверью бабахнула, чуть петли не вышибла!
Линьдун хранил тяжелое молчание. Хэ Жун онемел от шока. А Паньпань продолжала эмоционально вещать:
— Не думала, брат Жун, что ты у нас такой боевой! Довести саму Су Маньшу из «Лани» до белого каления — это надо уметь!
Она восхищенно показала ему большой палец: мол, ну ты и зверь!
«Да не делал я ничего!» — мысленно возопил Хэ Жун и умоляюще уставился на Линьдуна:
— Брат Дун, дай объясню!
Но было поздно. В сочной интерпретации Паньпань история приобрела однозначный окрас: всесильная матрона из крупного агентства прессовала и оскорбляла беззащитного новичка.
Гу Линьдун молча смотрел на него. Парень всё ещё пытался оправдаться, но Линьдун был далеко не глуп. Он прекрасно понимал, откуда ветер дует и кто стравливает на него собак на съёмочной площадке. Вот только раньше он полагал, будто враждебность нацелена исключительно на него одного, а теперь выходило, что под удар попадают ни в чём не повинные люди из его окружения.
В душе актера поднялась глухая, тоскливая горечь. Сперва она была едва ощутимой, точно предрассветная дымка над горным хребтом, но мгновенно разрослась, затопив всё сознание ледяным холодом.
— Отныне держись ко мне поближе, — не терпящим возражений тоном произнес он. — Одному никуда не ходить.
— Брат Дун, да я...
Линьдун тихо качнул головой:
— Будь послушным.
* * *
Тем временем в соседней гримёрке разворачивалась бурная сцена.
— Почему этот урод всё ещё в группе?! Ты же обещал, что роль отдадут мне! Врун проклятый!
Хань Цинчэнь с грохотом швырнул телефон на диван и поднял глаза на Су Маньшу, наблюдающую за ним со странной полуулыбкой.
— Ну что? Выведала что-нибудь?
Даже с человеком, сделавшим из него звезду, артист не церемонился, понукая и покрикивая. В глубине души Цинчэнь искренне верил, что его успех — перст судьбы, и смени он хоть десяток агентств, все равно оказался бы на вершине. Вопрос лишь времени.
В шоу-бизнесе за ним закрепился образ наивного, стеснительного юноши, но в реальной жизни характер у парня был отвратительным: ассистенты у него летели со службы покладисто раз в месяц. Впрочем, имелся у Цинчэня и плюс — редкая непроходимость ума. Он патологически ленился думать и предпочитал получать всё на готовеньком, так что Маньша могла не опасаться, будто подопечный сбежит к конкурентам.
Она смотрела на своего питомца, как на породистую, но визгливую шавку, лающую на собственный хвост. Спорить с ним женщина не стала, только молча вытащила из пачки сигарету.
— Перестань срывать злость на директоре Ване. Если ему надоедят твои выкрутасы, на ком верхом ездить будешь?
Хань Цинчэнь презрительно фыркнул:
— Чего? Думаешь, я без него пропаду?
Маньша промолчала.
— Ты сама меня с ним свела, а теперь смеешь уму-разуму учить?! Раз такая умная, чего ж не отжала у него роль Цинь Си?!
Су Маньша тяжело вздохнула:
— Цинчэнь, потерпи немного. Я что-нибудь придумаю.
— Опять «потерпи»?! — взвился юноша, брызгая слюной. — Ты слышала, как Кэ Жунхуа меня сегодня помоями обливал?! Он обругал меня бесполезным «доу»! Думает, я не соображу, что ли?! Я в интернете забанен, по-вашему?! В энциклопедии написано: «доу» — это древняя мера объема! Он обозвал меня пустым ведерком!
Су Маньша на мгновение опешила.
— Надо же... Какая у тебя эрудиция.
— А то! — Цинчэнь с размаху плюхнулся на мягкие подушки. — Короче, всё, с меня хватит. Маньша-цзе, сделай так, чтобы этого Гу Линьдуна вышвырнули! Он вечно прикрывается своей «Цзяцин» и ходит тут гоголем! Глаза б мои его не видели!
Затянувшись сигаретным дымом, Су Маньша задумчиво прищурилась. В затуманенных глазах женщины медленно проступал холодный расчет.
— А ведь ты прав, — тихо произнесла она, беря в руки смартфон. — Пора бы положить конец его «гоголиным» прогулкам.