На следующее утро Хэ Жун проснулся под мерный шум прибоя. Спавший слева от него Ван Имин уже успел собраться. Цянь Цзянфэна и Тан Чу в пещере не было. Чжоу Чао, дежуривший в последнюю смену, всё ещё беспробудно храпел, а Чжао Сяонянь забился в угол, обхватив колени руками, — судя по всему, за всю ночь он так и не сомкнул глаз.
Вскоре вернулись Цянь Цзянфэн с Тан Чу и объявили, что пора перекусить и выдвигаться. Завтраком послужили вчерашние недоеденные плоды. Чжу Цзыцян откусил кусок от найденной им же снеди и наотрез отказался есть дальше. Достался фрукт и Хэ Жуну; обтерев его рукавом, юноша осторожно надкусил мякоть. Язык обожгло странной, едкой кислотой — вкус был откровенно отвратительным. Однако в подземелье голод ощущался вполне реально, и если терпеть через силу, это неминуемо приведёт к упадку сил. Опасаясь, что не дотянет до полудня, Хэ Жун зажмурился и в пару укусов проглотил терпкий плод.
Собравшись, группа тронулась в путь. Вести вызвались Хэ Жун и Ван Имин, ориентируясь по вчерашним следам. Поначалу все опасались ловушек и шли предельно осторожно, но уже через полчаса напряжение спало, уступив место смешкам и разговорам. Чжоу Чао принялся расписывать Чжу Цзыцяну их прошлый совместный поход в сянься-инстанс:
— Вот там был размах! Мечи над головой так и сыпались, чисто ливень! Но брат Цянь только рукой махнул — и весь строй в щепки разнёс!
Он без устали и совершенно бескорыстно превозносил своего кумира. Сам Цянь Цзянфэн никак не реагировал на эти дифирамбы, а Тан Чу молча шагал рядом, опустив голову.
Вскоре показался ручей, о котором говорил Ван Имин, и отряд решил сделать привал. Игроки принялись наполнять пустые пластиковые бутылки. Воду, конечно, следовало бы очистить, но в таких условиях перебирать не приходилось. У Хэ Жуна оставалось ещё полбутылки, поэтому он не стал подходить к воде. Разглядывая следы зверей на влажной земле у берега, он почувствовал смутную тревогу: отпечатков лап стало заметно меньше, словно их кто-то намеренно стёр.
Ван Имин, заметив то же самое, тихо произнёс:
— Тут два варианта. Либо надвигается непогода, и зверьё попряталось по норам, либо… здесь кто-то побывал.
Они поделились своими опасениями с остальными, но никто не придал их словам значения. Цянь Цзянфэн лишь покачал головой:
— Осторожность — это хорошо, — ответил он, неторопливо вытирая кинжал, которым вчера разделывал рыбу. Это было не стандартное снаряжение из рюкзака, а клинок, купленный в магазине Системы. — Но раз уж мы на выживании, будьте готовы драться с местной фауной. Вечно прятаться всё равно не выйдет.
Хэ Жун переглянулся с Ван Имином, решив не продолжать спор. Чжоу Чао вновь завёл хвалебную песнь о подвигах лидера, а испуганный Чжао Сяонянь прижался к Цянь Цзянфэну ещё теснее. Тан Чу лишь молча всматривался вдаль, погружённый в свои мысли.
Спустя десять минут они двинулись дальше. Отчего-то сегодня лесная чаща казалась куда мрачнее, чем накануне. Если раньше сквозь кроны ещё пробивались робкие лучи, то теперь листва сомкнулась наглухо, не пропуская ни единого проблеска света. Вокруг сгустился давящий, первобытный сумрак. Мир словно сжался до шороха ветра в ветвях, далёких невнятных вскриков невидимых тварей и собственного прерывистого дыхания. Пришлось достать из рюкзаков зажигалки, чтобы не переломать ноги о корни и не отстать друг от друга.
Через некоторое время Ван Имин огляделся — местность показалась ему знакомой. Вглядевшись в зарубки на стволах, он уверенно кивнул: именно здесь вчера они наткнулись на западню.
— Смотрите под ноги!
Путники выставили перед собой огоньки зажигалок, тщательно шаря взглядами по пожухлым веткам, однако за полчаса поисков не обнаружили ни малейшего следа ловушек.
— Да померещилось вам вчера! — раздражённо буркнул Чжоу Чао. Его разбудили посреди ночи в самый разгар сна, и хотя утром удалось немного вздремнуть, он всё равно не выспался и пребывал в отвратительном расположении духа.
Хэ Жун отрицательно качнул головой:
— Поглядите на ту ветку.
Все обернулись туда, куда он указывал. На соседнем дереве темнел грубый, неестественный спил. Срез толщиной в мужскую руку выглядел свежим; если на такую ветвь подвешивали добычу, она запросто выдержала бы даже быка.
В этот момент Тан Чу замер и, уставившись в непроглядную тьму, тихо бросил:
— Гасите огни. Сюда что-то идёт.
Воздух мгновенно наэлектризовался.
Группа врассыпную метнулась по сторонам. Игроки прижались к шершавым стволам, стараясь слиться с деревьями. Цянь Цзянфэн перехватил поудобнее кинжал, остальные достали выданные Системой перочинные ножики. Лишь Чжао Сяоняня пришлось силой пригнуть к земле — Чжу Цзыцян буквально вжал его в грязь, пока тот трясся от ужаса, зажмурившись и обхватив голову руками.
Из глубины чащи донеслись шаги. Раз, два… Поступь была странно вязкой и пугающе тяжёлой, каждый шаг глухим ударом отдавался в груди. Неведомая подавляющая мощь сковала людей, перехватив дыхание, словно ледяная хватка сомкнулась на их горле.
Медведь?
Если это и был зверь, то гигантский гризли не меньше двух с половиной метров ростом.
При встрече с таким хищником притворяться мёртвым бесполезно: голодная тварь сожрёт добычу в любом виде. А если решит просто поиграть — и того хуже, сразу выпустит кишки.
В таких ситуациях единственный шанс выжить — напасть первым.
Таков был принцип Цянь Цзянфэна, благодаря которому он прошёл не один смертоносный инстанс. Легко сказать, но невероятно трудно сделать — особенно когда силы противников несопоставимы.
Сейчас способны сражаться были лишь они с Тан Чу. Против них — неизвестное порождение леса, а мощное оружие и высокоуровневые артефакты заблокированы правилами. Но Цянь Цзянфэн не собирался отступать. Это была не просто опасность, но и шанс: за победу над такой тварью можно сорвать двойные Очки Заслуг.
Громадина наконец приблизилась настолько, что в темноте проступили её неясные очертания. Ростом тварь достигала добрых трёх метров, обладала исполинским телосложением и, ко всему прочему, шла на двух ногах. Цянь Цзянфэн мысленно усмехнулся: при таких габаритах двуногое существо легко теряет равновесие. Обычный монстр, берущий лишь устрашающим видом.
Он бросил выразительный взгляд на Тан Чу, надеясь, что тот отвлечёт зверя на себя, позволив нанести удар с фланга. Однако его вечно хладнокровный товарищ стоял как вкопанный, не отрывая остекленевшего взгляда от чудовища. Делать было нечего. Нащупав под ногой увесистый булыжник, Цянь Цзянфэн приготовился.
Всё решилось в доли секунды. Камень со свистом полетел прямо в голову монстра. Исполин на мгновение замешкался, и Цянь Цзянфэн, оттолкнувшись обеими ногами, вылетел из укрытия — стрелой, сверкнув хищным лезвием, нацеленным прямо в глаз чудища!
Бабах!
В ту долю секунды Цянь Цзянфэн даже не осознал, что произошло.
Бабах! Бабах!
Грянул ещё сдвоенный грохот выстрелов. Лидер рухнул навзничь, продолжая остекленевшими, полными яростного недоумения глазами смотреть вперёд.
По лесу пополз едкий запах пороха и палёного мяса. Чжао Сяонянь не выдержал и истошно зарыдал. Остальные застыли, оцепенев от первобытного ужаса.
А монстр тем временем шагнул в круг слабого света, явив себя целиком.
Крутые козлиные рога, вертикальные звериные зрачки, хищный волчий оскал, огромные лапищи с бритвенно-острыми когтями и густая шерсть, топорщащаяся стальными иглами. Но на этом кошмарном создании красовалось добротное двубортное суконное пальто, а на ногах блестели начищенные до зеркального лоска кожаные сапоги. Выглядел он точь-в-точь как зажиточный охотник на неспешной прогулке.
[Эй, Барри, старина! Глянь-ка, кого я нашёл!]
Убрав ружьё в кобуру на широком поясе, монстр широко ухмыльнулся и крикнул куда-то в темноту:
[Тут целое гнездо невиданных зверушек! Мелкие, да ещё и совсем без шерсти!]
Вне пространства инстанса табло Системы холодно обновило данные:
[Текущее число выживших: 6]
* * *
Железная клетка, наглухо стянутые верёвками руки и ноги, собачьи намордники на лицах и плотные повязки на глазах. Судя по глухому стуку копыт и мерной тряске, их везли в крытой повозке.
С момента пленения шестерых несчастных прошло около шести часов.
За всё это время им не дали ни капли воды. Поймавшие их твари пребывали в неописуемом восторге и торопились поскорее доставить добычу на место. Сначала Чжоу Чао с Чжу Цзыцяном попытались было поднять бунт, но монстры их языка не понимали. Сочтя крики за назойливый шум, конвоир «слегка» приложил Чжоу Чао по голове, чтобы тот заткнулся.
С тех пор парень больше не подавал признаков жизни.
В повозке кто-то тихо, сдавленно подвывал. Пахло мочой и застарелым смрадом нечистот. Хэ Жун без сил привалился к холодным железным прутьям — от голода и жажды сознание уже начинало путаться. Наконец тряска прекратилась. Клетку со скрежетом спустили на землю и куда-то поволокли.
Раз, два… Судя по тяжёлым шагам и звукам дыхания, носильщиков было двое. А внутри тем временем находились пятеро живых и один труп. Наконец клетку с глухим стуком опустили. Сквозь ткань повязки Хэ Жун различил неясные отблески света.
Сверху раздался высокий, дрожащий от экзальтации голос:
[О Всевышний! Небесные силы!]
Говоривший принялся взволнованно расхаживать перед клеткой, отчего дощатый пол ходил ходуном.
[Вы только поглядите! Полюбуйтесь на этих удивительных крошек! Такие хрупкие, такие тоненькие… и такие, хм-м… гладкие! Да, гладкие! Тим, немедленно запиши это слово!]
[Слушаюсь, сэр.]
[И ведь посмотри: мордочки у всех плоские, ростом с вершок, а ведь отличаются! Вон тот подлиннее да посуше, а в углу — пухленький!]
— Дамочки от таких будут просто без ума! — восторженно взревел он.
[О, какая немыслимая удача! Боже правый, у меня сейчас сердце разорвётся… Но прежде чем звать нотариуса, я должен как следует разглядеть своих малюток! Ну-ка, покажите папочке ваши прелестные глазки!]
Ткань с глаз сорвали, и яркий свет резанул по отвыкшим зрачкам.
Сверху вниз на них с широкой улыбкой взирал разодетый по последней моде монстр в монокле.
[Объявляю сей день великим и незабвенным! Человечество вновь открыло невиданный доселе Редкий Вид!]