Едва Гу Линьдун появился на съёмочной площадке, как со всех сторон посыпались едкие подколки.
— Ого, явилась наша звезда! — фальшиво-радушно воскликнул кто-то из массовки. — Попёрла у человека масть, взлетел под самые небеса!
— Ты уж не забывай братишек, как озолотишься! — подхватил другой под дружный гогот толпы. — Пойдём теперь к тебе под крыло, хоть пожрём по-человечески!
Гу Линьдун и бровью не повёл. Он молча принялся готовиться к досъёмкам последних сцен. Зеваки, не получив ожидаемой реакции, лишь зло плюнули в сторону:
— Ишь, раздулся от важности! Дорвался до хозяйской кормушки и возомнил о себе неизвестно что!
Вскоре они разошлись, а присутствовавшие при этом сотрудники съёмочной группы не выдержали.
— Линьдун-ге, ты главное не бери в голову! Они же от зависти лопаются! — пылко вступилась за своего кумира гримёрша Фан Паньпань. За последние дни совместных невзгод она превратилась в его ярую фанатку. — Ты посмотри, как твоё имя сейчас гремит на Вейбо! Им до тебя теперь вовек не дотянуться.
Гу Линьдун привычно игнорировал колкости, но одно слово всё же заставило его насторожиться:
— Вейбо?
Паньпань на секунду смешалась:
— Ах да! Ты же там не сидишь. Сейчас расскажу!
Она в красках описала ему бурю, поднявшуюся прошлым вечером после публикации Юнь Ци, а в конце искренне похвалила Хэ Жуня:
— А я-то думала, твой менеджер только и умеет, что прохлаждаться! А он, оказывается, нарезал столько шикарных видео с тобой! Честно скажу — сработано на совесть!
Слово не воробей. Сопоставив рассказ гримёрши со вчерашними странностями на площадке, Гу Линьдун мгновенно сложил пазл.
Выходит, его менеджер действительно знаком с Юнь Ци.
Они за его спиной вступили в сговор и всего за одну ночь вытолкнули его на самый гребень волны.
В душе Гу Линьдуна, которую он считал невозмутимой, будто рухнул тяжеленный валун, отозвавшись глухой, давящей болью. На него накатила волна глубочайшего разочарования, перемешанного с горькой обидой. Разочарование жгло оттого, что этот юноша раз за разом переступал его черту. А вот причина боли оказалась совсем уж непонятной: с какой стати предательство постороннего, по сути, человека режет по живому, словно тупой нож, медленно впивающийся в сердце?
Менеджер, как ни в чём не бывало, явился на площадку точно в срок. Лик его был чист, взгляд ясен. Но теперь Гу Линьдуну казалось, что за каждой его улыбкой кроется детская, непреднамеренная жестокость.
— Линьдун-ге, по поводу вчерашнего вечера...
— Не желаю слушать.
Гу Линьдун приложил колоссальное усилие, чтобы сдержать клокочущий внутри ледяной гнев.
— Уходи. Ты мне больше не нужен.
Юноша изумлённо распахнул глаза и на мгновение замер. Однако спорить или оправдываться не стал — развернулся и молча покинул гримёрку.
Гу Линьдун закрыл глаза. Сердце заныло с новой силой — словно фонарь, сбитый порывом бури, безнадёжно угасал во тьме.
В последующие дни Гу Линьдун не обронил в адрес Хэ Жуня ни единого слова.
Окружающие моментально уловили этот холодок и тут же ринулись подливать масла в огонь. Кто-то отпускал замечания Хэ Жуню: «Слышь, твой Линьдун скоро свалит в агентство Цзяцин. Искал бы ты себе новую работу, парень!» Агентство Цзяцин славилось как компания номер один в индустрии, где как раз числился Юнь Ци. Другие, делая сочувственные мины, пытались выведать сплетни: «Поговаривают, Гу Линьдун лягнул под крыло боссу Цзяцина... Ну ты-то хоть не таись, отсыпь деталей!»
Хэ Жун на всё отвечал однотипно и невозмутимо:
— Это лишь слухи. Не распространяйте глупости. Кому интересно — следите за обновлениями на моей странице.
Человеческая натура — штука удивительная. Даже если чужой успех не затрагивает ничьих интересов, всегда найдутся те, кого чужая удача колет в глаз. Стоит кому-то из низов выбиться в люди, как обыватели тут же приписывают это грязным сделкам. Любая мелочь мгновенно раздувается до масштабов сенсации, которую со смаком смакуют за чашкой чая. А со временем сплетники так распаляются, что сами начинают свято верить в собственный вымысел.
И исход у таких историй всегда двоякий. Если слухи подтверждаются — что ж, это лишь «доказывает» их прозорливость, а удачливый выскочка объявляется негодяем. Если же подлый поклёп рушит человеку карьеру — радости злопыхателей и вовсе нет предела: можно тихо ликовать под одеялом, будто сам выиграл джекпот.
День, когда Гу Линьдун закончил свои съёмки, совпал с завершением работы исполнительницы главной роли, Су Цян. Желая отпраздновать событие, кинодива арендовала целый банкетный зал в крупнейшем ресторане съёмочной базы.
Рано утром того же дня заведующий хозяйственной частью, старик Чжан, отозвал Хэ Жуня в сторонку и приглушённо шепнул:
— Парень, ты сегодня ухо держи востро! Чего не надо — не смотри, лишнего не слушай. Тебя это вообще не касается, понял?!
Хэ Жун хоть и не до конца разобрался в подоплёке, но душой почуял недоброе.
Предчувствия его не обманули. Вечером, когда шумная толпа из сотни членов съёмочной группы хлынула в ресторан, Хэ Жуня тут же намеренно оттерли от Гу Линьдуна. Завхоз усадил менеджера за свой стол, тогда как Гу Линьдуна пристроили поближе к Су Цян.
За главным столом Су Цян буквально лучилась очарованием. Мягкий свет залы скрадывал возраст, делая её лет на десять моложе. А когда она поводила накрашенными губками и как бы невзначай касалась чьего-то плеча ухоженной ручкой, ей и вовсе можно было дать не больше шестнадцати.
Помимо Гу Линьдуна и режиссёра Чжао Куня, за столом собралась вся свита актрисы. Какая игра затевается, понимали абсолютно все. Су Цян намеревалась наконец заполучить лакомый кусочек — и вечер был спланирован до мелочей.
С точки зрения большинства, внимание знаменитой кинодивы к никому не известному актёру — небывалая удача. Тут тебе и покровительство, и выгода, и приятное общество. Однако Гу Линьдун оказался непробиваем. Он не просто избегал её ухаживаний на площадке, но и сразу после команды «Снято!» уходил к себе в захудалую гостиницу, не оставляя звезде ни единого шанса пересечься без свидетелей.
До того как имя Гу Линьдуна взлетело в трендах Вейбо, весь коллектив — от массовки до охранников — смаковал эти ухаживания. За глаза его клеймили лицемером, набивающим себе цену, и уверяли, что скоро он всё равно сломается. В съёмочной группе даже делали ставки, когда именно он сдастся.
Естественно, за пошлыми шуточками скрывалась банальная зависть. Внешность — подарок природы, но почему именно Гу Линьдуну должна достаться такая лафа через постель? Впрочем, поскольку он оставался добычей Су Цян, окружающие ограничивались лишь злыми языками.
Теперь же всё перевернулось вверх дном. Слух о том, что Гу Линьдуна взяло на содержание руководство Цзяцин, оброс сочными подробностями.
«А-а-а! Так вот почему он воротит нос от Су Цян! Нашёл себе покровителя посолиднее!»
Представление обещало быть жарким. Если на этом банкете им удастся сводничеством уложить Гу Линьдуна в постель к Су Цян, они не только выслужат благодарность кинодивы, но и испортят ему сделку с Цзяцин. Убить двух зайцев одним ударом — от такого никто не отказывается.
Блюда ещё не успели подать, а за главным столом уже началось представление. Несколько актёров с бокалами наперевес отправились выразить «уважение». Сначала выпили за Су Цян, потом за режиссёра, затем за остальных гостей, и наконец с елейными улыбками обступили Гу Линьдуна:
— Линьдун-ге, ну что, по одной? Мы всегда тобой восхищались, да всё случая не выпадало поучиться у мастера. Давай хоть сегодня сойдёмся поближе, пообщаемся по-мужски!
С этими словами один из них махом осушил свой бокал и тут же налил Гу Линьдуну полнёхонько пятидесятиградусной водки.
Будь он один — полбеды. Но за его спиной стояли десятки взбудораженных глаз, с нетерпением ждавших расправы. Не обижать же коллег! Гости сжимали кулаки, предвкушая, как Гу Линьдун заглотит наживку. Выкрутиться из этой ловушки сегодня ему казалось невозможным.
И тут...
— Благодарю за заботу. Позвольте мне от лица нашего агентства выразить признательность за ваше внимание к нашему артисту.
Из-за спины Гу Линьдуна неожиданно вытянулась рука. Хэ Жун ухватил бокал и выпил его до дна прежде, чем кто-либо успел опомниться.
— О-о-о! — первым делом загудела толпа, но тут же спохватилась.
— Эй, ты что творишь?! Правила забыл? Я пью с Линьдун-ге, ты-то куда лезешь?!
Хэ Жун не привык к крепкому алкоголю. Осушив бокал, он зашёлся тяжёлым кашлем, но, прикрывая рот ладонью, всё же ответил с абсолютно невозмутимым видом:
— Линьдун-ге сегодня за рулём, ему нужно вести машину до офиса. Пить ему нельзя. А я его менеджер, так что обязан взять это на себя.
С этими словами парень ловко извлёк из-под стола целую бутылку белой и доверху наполнил свой стеклянный стопарь.
— Старшие братья проявляют такое уважение, я не могу не отплатить тем же. Эта рюмка — в знак извинения.
Он чуть заметно кивнул обомлевшим гостям и вновь, проявив недюжинную удаль, выпил всё до капли.
В банкетном зале воцарилась звонкая тишина. Хэ Жун, усвоив урок, на этот раз даже не поперхнулся. Он перевернул пустой бокал донышком вверх и слегка качнул им перед опешившими коллегами. Его глаза при свете заливших зал люстр сияли невероятно ярко.
— Уважил. Своё я выпил.