Хэ Жун и Юнь Ци шли по второму этажу торгового центра один за другим. В опустевшем здании гулко и сиротливо отдавались их шаги.
Хэ Жун поначалу полагал, что перепуганные люди не могли убежать слишком далеко. Однако за всё время им не встретилась ни единая живая душа; не попадалось даже следов панического бегства. В душу закралось нехорошее предчувствие.
Словно кто-то намеренно увёл толпу за собой.
Перед внутренним взором невольно всплыло лицо управляющего Се.
Сомнений не оставалось: среди той десятки скрывались игроки Чёрной команды, которые целенаправленно увели с собой половину NPC. Но куда именно?
Обыскивать каждый угол со второго по восьмой этажи было совершенно нереально. Какое место могло послужить убежищем, куда легко уговорить пойти остальных и откуда заодно удобно следить за первым этажом?
Комната охраны и видеонаблюдения.
Хэ Жун вскинул голову. То самое помещение, о котором упоминал управляющий Се — откуда просматривались все камеры здания, — находилось на восьмом этаже.
Чтобы ничего не упустить, Хэ Жун решил бегло осматривать каждый ярус: подняться в западном крыле, пересечь этаж с запада на восток, затем по восточному эскалатору подняться выше — и так двигаться зигзагом с этажа на этаж.
Пока он шёл, погружённый в мысли, Юнь Ци молча следовал за ним шаг в шаг. Юноша, казалось, напрочь забыл о своём недавнем желании «посмотреть выставку» и лишь с нескрываемым любопытством разглядывал своего спутника.
Перед тем как ступить на лестницу третьего этажа, Хэ Жун замер.
— Дальше может быть опасно. Тебе лучше вернуться в холл на первом.
— А на первом этаже, значит, безопасно? — с тонким намеком отозвался Юнь Ци, напоминая о недавней кровавой драме в атриуме. Пожав плечами, он добавил: — Я иду за тобой не нарочно, нам просто по пути. Не будь столь самонадеянным.
Хэ Жун промолчал.
— Впрочем, не могу тебя винить. Кто виноват, что я так чертовски хорош собой?
"Нет, — обречённо подумал Хэ Жун. — Виноват только я. И мой длинный язык".
* * *
Весь третий этаж занимали бутики женской одежды, причём часть стоек и манекенов выставлялась прямо в галерею. Двое петляли между вешалками и безмолвными пластиковыми фигурами. Если не считать полумрака в проходах, вокруг царило обманчивое спокойствие.
На манекенах красовались наряды всех сезонов — от весенних коллекций до зимних, в основном изысканные женские пальто. Позы фигур казались элегантными: одни сжимали в руках сумочки, другие картинно опирались на плечо соседки, будто вели светскую беседу, третьи скромно сложили ладони на талии.
Но стоило им дойти до середины восточного крыла, как позы манекенов незаметно изменились, сделавшись пугающе неестественными. Поднятая тонкая рука вдруг оказалась вывернута предплечьем внутрь; некоторые застыли в гротескных изломах, словно мимы в кошмарном спектакле, у иных торсы неестественно перекрутились. Но хуже всего были головы. Раньше они смотрели в разные стороны, а теперь все как один повернулись в сторону Хэ Жуна и Юнь Ци.
Под этим липким, удушающим взглядом сотен незрячих глаз Хэ Жун ускорил шаг к западному крылу. Когда они пересекали центральный пролёт, кто-то ощутимо тронул его за плечо.
Он резко обернулся. Юнь Ци невинно моргнул, будто безмолвно вопрошая: «Что стряслось?»
Хэ Жун шагнул вперёд, но тут же едва не споткнулся: чьи-то невидимые пальцы цепко царапнули его за щиколотку.
Остановившись, он с тяжёлым вздохом достал телефон.
Порой очень хочется сделать вид, будто ничего не происходит, но у потусторонних тварей на этот счёт совершенно иные планы.
На экране, сквозь призму артефакта Зеркало Истины, проступил подлинный облик манекенов: ссохшиеся, полусгнившие мертвецы. Сквозь лопнувшую пергаментную кожу оскалились белые кости.
И ни у одного из них не было лица.
Холодная волна дурного предчувствия окатила Хэ Жуна с головой.
— Бежим! — крикнул он.
Едва сорвался крик, как всё вокруг пришло в движение. Манекены зашевелились: одни заковыляли следом, спотыкаясь и словно заново учась ходить, другие упали на четвереньки и с чудовищной скоростью поползли наперерез.
Разворачиваться к центральному эскалатору было поздно — оставалось только прорываться на запад. Стоявшие в западном крыле манекены тоже начали на глазах преображаться. С треском рвущейся ткани воздух разорвал многоголосый утробный вой:
— Отдай мне лицо!..
— Оставь нам своё лицо! Оставь!..
— Если у меня будет лицо, он хоть раз взглянет на меня!..
— Лицо! Дай мне лицо! Отдай лицо!..
Хэ Жун мчался вперёд, не смея сбавить темп ни на долю секунды. Юнь Ци бежал следом и умудрялся на бегу раздавать настигающим тварям язвительные комментарии:
— Какой чудовищный вкус! Сочетание красного с зелёным дано вытянуть не каждому.
— Думаешь, нацепила брендовые шмотки — и сразу красавица? Без лица это пустой пшик.
— А у тебя на месте физиономии вообще пустота. Непорядок. Погоди, я вырежу тебе на лбу слово «уродка».
"Да что с ним такое?! — в бешенстве подумал Хэ Жун. — Рот вообще не закрывается!"
От этих насмешек безликие твари словно окончательно обезумели и с удвоенной яростью ринулись в погоню.
Наконец показался западный эскалатор. Хэ Жун уже занёс ногу на ступеньку, как с потолка камнем рухнула фигура, перегородив путь.
Деваться было некуда. Хэ Жун выхватил единственное оружие, купленное в системном магазине, — обычный кинжал для самообороны, без каких-либо особых свойств.
— Назад! — бросил он твари.
Из безликой пасти вырвался сдавленный клекот, похожий на издевательский смешок. Манекен плавно качнулся вперёд, намереваясь вцепиться в него.
— Сделаешь ещё шаг — я сам исполосую себе лицо!
С этими словами Хэ Жун приставил остриё к собственной щеке и слегка надавил, пустив тонкую полоску крови.
Тварь опешила.
Секундной заминки хватило сполна: вылетевшая из-за спины нога Юнь Ци мощным ударом сбросила манекен с перил третьего этажа вниз. Не теряя времени, Юнь Ци схватил Хэ Жуна за руку и взлетел по лестнице на четвёртый этаж. Безликие монстры, словно страшась подниматься выше, в бессильной ярости застыли внизу, оглашая атриум жалобным, душераздирающим воем.
* * *
Хэ Жун привалился к стене, судорожно хватая ртом воздух. От бешеной гонки дыхание перехватило, мышцы налились свинцом. Это испытание оказалось на редкость скверным: на каждом ярусе поджидала смертельная ловушка. Что же ждёт их дальше?
Пока он переводил дух, Юнь Ци подошёл вплотную, опустился перед ним на корточки и бесцеремонно взял за подбородок, приподнимая его лицо.
— Тебе что, собственная смазливая мордашка надоела?
Хэ Жун опешил. Юноша смотрел на него абсолютно серьёзно, без тени улыбки.
— Лицо, говорю, не жалко?
Лишь тогда Хэ Жун понял, о чём речь, и провёл пальцами по щеке — кровь уже запеклась.
— Ерунда, — покачал он головой.
Юнь Ци тем временем вытащил откуда-то бутылку минеральной воды и протянул ему:
— Промой.
Хэ Жун вопросительно вскинул бровь.
— Думаешь, если чиркнул ножиком по коже, навредил только себе? Как бы не так! Ты нанёс непоправимую травму чувству прекрасного своего спутника. Как можно быть столь эгоистичным? Я, между прочим, ценитель прекрасного, так что ты теперь мой должник.
Юнь Ци вещал это с таким праведным возмущением, что Хэ Жун окончательно потерял дар речи.
"Подумаешь, крошечная царапина... Неужели всё так ужасно?"
Впрочем, сил спорить не оставалось. Пробормотав слова благодарности, Хэ Жун принял бутылку.
Пока он смывал кровь, Юнь Ци продолжал сидеть рядом на корточках. Он то ли витал в облаках, то ли предавался каким-то воспоминаниям. В такие минуты покоя он неуловимо напоминал грациозного хищника из семейства кошачьих — изящный, смертоносно опасный, а в его бездонных тёмных зрачках мерцала неизведанная звёздная бездна.
Сплошная загадка, а не человек. Кем бы он ни был на самом деле — игроком или NPC.
* * *
Четвёртый этаж целиком занимал отдел бытовой техники: ровными рядами выстроились холодильники, стиральные машины и плазменные панели. Из-за обесточивания здания все приборы стояли мёртвыми чёрными монолитами.
Почувствовав, что силы вернулись, Хэ Жун поднялся на ноги. То ли из-за работавших некогда кондиционеров, то ли по иной причине, но здесь стоял могильный холод, словно они шагнули в середину зимы.
Они молча двинулись с запада на восток. Юнь Ци словно исчерпал запас колкостей и не проронил больше ни слова. Но стоило Хэ Жуну ступить в секцию телевизоров, как мёртвую тишину внезапно прорезал резкий щелчок включившегося динамика:
[Экстренный выпуск новостей: Сегодня около восемнадцати часов в торговом центре в центре города женщина совершила самоубийство, спрыгнув с верхнего яруса. Смерть наступила мгновенно. Это уже второй подобный инцидент в здании за текущий год. По словам многочисленных очевидцев, перед прыжком погибшая несколько часов бесцельно бродила по шестому этажу, после чего...]
Бабах!
Глухой, тяжелый удар о плиточный пол заставил обоих вздрогнуть.
Хэ Жун резко оглянулся: на том самом месте, где он стоял секунду назад, расплылась свежая тёмная лужа крови, в которой плавали клочья длинных чёрных волос.
Оживший телевизор тем временем продолжал вещать дребезжащим, механическим голосом:
[ «Она стояла там часами, словно не в себе! Охрана только двинулась к ней, а она уже перемахнула через перила!..»]
[ «Я как раз выбирал холодильник на четвёртом, и тут сверху что-то с грохотом упало. Глянул — мамочки родные, оторванная человеческая голова!..»]
Бабах!
Бабах!
Бабах!
Три чудовищных удара сотрясли пол совсем рядом, едва ли не в шаге от них.
Хэ Жун потянулся за телефоном, но не успел: что-то ледяное и осклизлое мёртвой хваткой вцепилось ему в щиколотку и с силой дёрнуло на себя. Земля ушла из-под ног. Теряя равновесие, он полетел навзничь, но Юнь Ци молниеносно перехватил его за предплечье, а второй рукой выхватил из-за голенища сапога боевой нож и с размаху вонзил клинок в державшую Хэ Жуна тварь.
Лезвие сверкнуло в полумраке серебряной молнией, намертво пригвоздив уродливую конечность к полу. Хэ Жун похолодел: из пола торчала мертвенно-бледная рука. Пробитая насквозь ладонь в конвульсиях скребла плитку; вместо крови из раны густыми клубами повалил едкий чёрный дым.
Юнь Ци шагнул вперёд, наступил подошвой на корчащуюся кисть и резким движением выдернул нож. В полумраке он опасно блеснул взглядом и ледяно усмехнулся.
В следующий миг он сорвался с места подобно спущенной стреле. Клинок с хрустом прошил экран ближайшего телевизора. Раздался истошный скрежет разлетающегося пластика, и из разорванного корпуса на пол вывалилась вторая рука. Конечность попыталась уползти в тень, но Юнь Ци метнул нож — лезвие вошло точно по рукоять. Рука пару раз дёрнулась и затихла.
Всё произошло за считаные секунды. Хэ Жун застыл на месте, едва удерживая выпавший из пальцев телефон.
"В какой такой академии искусств учат подобному?!"
Опомнившись, он быстро огляделся через камеру смартфона, но пространство вокруг казалось чистым.
Разбитый телевизор, ещё минуту назад вещавший выпуски новостей, превратился в груду бесполезного лома. Хэ Жун машинально проверил проводку — шнур питания действительно сиротливо лежал на полу, не подключённый к сети.
В ту же секунду за его спиной с гулким треском вспыхнул ещё один экран.
[... Сегодня... мужчина... ножом... ранил...]
От забившегося в динамиках белого шума у Хэ Жуна заломило в висках.
[... Трое... на месте скончались...]
Из дальнего конца коридора донёсся утробный, исполненный муки и яда вопль, словно вырвавшийся из самых глубин преисподней.
Под этот истошный вой тяжелая плазменная панель сорвалась со стены и с чудовищной силой полетела прямо в Хэ Жуна!