На юго-восточном отроге фермы Гурук возвышался неприметный холм. Внешне серый и бесплодный, он скрывал в своих недрах богатейшие жилы: от ходовой железной руды, необходимой кузнецам, до глубоких золотых пластов и редких самоцветов. Сбыть такие камни в столице или в Фэйхайте — вольном торговом городке на востоке — означало вытащить счастливый билет: выручка за пару карат нередко превосходила доход от целого года изнурительного труда на земле.
Отряд Героя добрался до рудника без происшествий. Возле самого входа хаотично замерли брошенные тележки, доверху гружённые породами, валялся шахтёрский инвентарь, но самих рабочих нигде не было видно. Налун поднял факел над головой и неуверенно заглянул в тёмный зев пещеры.
— Эй! Есть кто живой?
В ответ прилетело лишь гулкое, пустое эхо.
Похоже, горняки успели забрести в самые дальние штреки — или же их замуровало обвалом.
Налун обернулся к спутникам и расплылся в белозубой улыбке:
— Идём за мной. Главное, держитесь за моей спиной, я прикрою, если что!
С этими словами он с энтузиазмом первопроходца нырнул в темноту.
— Куда этот дуралей полез? — проворчал Хэ Сянъян. — Сам же слабый ДПСник, а агрит толпу. Опять мне за него урон впитывать?
— Да потому что он идиотина, — лаконично отрезал Дядя Цю.
Хэ Жун только вздохнул.
Дядя Цю сотворил на ладони искрящийся шар света, и троица двинулась вслед за своим горе-лидером.
Выработка велась здесь не один десяток лет. Подземелье поражало масштабами, а на каменных сводах то и дело вспыхивали призрачным тусклым отсветом вкрапления полезных ископаемых. Из местной фауны им попадались разве что летучие мыши да ядовитые мелкоуровневые гадюки. Хэ Сянъян ловко собирал этот мелкий сброд в кучу, после чего один точный огненный всполох сжигал гадов дотла. Пробравшись вглубь штрека, они уткнулись в каменистый завал с торчащими кайлами. Тупик.
— Мы обшарили абсолютно все ответвления, — Хэ Сянъян озадаченно нахмурился. — Здесь пусто.
— Может, они разминулись с нами и уже вернулись по домам? — с неистребимым оптимизмом предположил Герой.
— Исключено, — качнул головой Дядя Цю, прощупывая шершавую стену. — Шахтёров тут не меньше десятка. Пройти мимо нас в узком штреке без единого звука они не могли.
Хэ Жун уже обследовал противоположную сторону на предмет скрытых рычагов или тайных дверей. Хэ Сянъян, сообразив, в чём дело, тоже принялся простукивать камни. Один лишь Налун стоял ни живой ни мёртвый, недоумённо чеша затылок:
— Ребята, вы чего там... Ой!
Герой споткнулся о выпирающий из земли валун и с позором потерял равновесие. Однако тут же сработала неодолимая, абсурдная "магия главного героя": летя тормашками, он умудрился преодолеть почти пять метров расстояния и рухнуть точно на Дядю Цю, который в этот момент увлечённо прощупывал кладку!
Эталонная клишированная сцена из визуальных новелл: случайное падение, обязательно приводящее к пикантному фансервису с милой девушкой!
Хэ Жун и Хэ Сянъян с отвисшими челюстями наблюдали, как Налун всем телом впечатал невольную "маленькую колдунью" в полумрак тоннеля. Пытаясь судорожно подняться, Налун запутался в юбках Эвелины, сделав ситуацию совсем уж двусмысленной.
— Прости, прости ради богов! Ты цела? — запричитал виноватый Налун. Сгорая от стыда, он отлетел в сторону и протянул руку лежащей на земле "девушке".
Однако та не шевелилась.
"Ударилась головой? Или сгорела от смущения?" — перепугался Герой.
— Ничего страшного, Эвелина, я отношусь к тебе просто как к сестр...
— [Заклинание Ледяной Стрелы]!!
— Мать твоя!
— [Каменный гигант]!!
Хэ Сянъян едва успел перехватить запястье Дяди Цю, готовое обрушить на голову паренька смертоносные чары:
— Цю-шу, хорош, хорош! Это всё механика игры, тупой сценарий! Если он сдохнет, квест провален, придётся всё заново перепроходить!
Мощная магия всё же задела каменистую породу. Истончившаяся стена не выдержала, с грохотом осыпалась, и из образовавшегося пролома хлынул таинственный синеватый свет.
Хэ Жун подошёл к бреши и заглянул внутрь. Перед ними простиралась колоссальная подземная каверна. Вкруг неё в беспросветную бездну уходила винтовая каменная лестница.
Дядя Цю, переводя дыхание, тоже подошёл ближе и постепенно остыл.
— Похоже, все пропавшие горняки там, внизу, — он тяжело вздохнул. — Давайте переведём дух, восстановим ману и здоровье, а потом спустимся.
* * *
Время, в течение которого учитель питал моё тело духовным давлением, постепенно увеличивалось — с нескольких мгновений до добрых полчаса. Вслед за расширением духовных каналов стремительно рос и мой уровень: я преодолевал прорыв за прорывом и вскоре достиг вершины Стадии Закалки Тела. До перехода к Формированию Ядра оставался всего один шаг.
Шагнув на эту ступень, я освободился бы от уз своего древесного воплощения и смог бы свободно убирать истинную суть в духовное море — обретя форму бесплотную и одновременно всеобъемлющую. Для заклинателей-людей это соответствовало достижению Великого Золотого Ядра — пути, избавляющему от бренности земной пищи и превращающему смертного в настоящего бессмертного.
Малый успех наполнял меня тихой радостью, но пуще всего я ликовал от мысли, что ежедневные труды наставника не пропали даром. Учитель, носящий высокое звание Старейшины Закаливания Меча, был загружен множеством дел обители. К тому же он неукоснительно отводил тренировкам с клинком не менее восьми часов в день. Если он находил время, чтобы лично направлять моё обучение, мог ли я посметь расстроить его надежды?
В тот день в полуденный час я, как обычно, поливал духовные растения в саду, параллельно циркулируя внутреннюю энергию по Канону Чистоты. Вдруг за оградой послышался шум. Несколько учеников о чём-то взбалмошно спорили на повышенных тонах.
— Да ваш Терем Ста Трав просто откровенная скряжня! Суёте нам всякий шлак, лишь бы отделаться! Вы что, совсем нашу Башню Цинвэй ни во что не ставите?!
— Младший брат, ты напрасно бросаешься обвинениями. Наш Терем Ста Трав ко всем братьям относится одинаково. Попрошенная тобой Трава Заживления и Кровообращения относится к ценным снадобьям среднего качества. Где ты тут углядел неуважение?
— Чушь! Какая к чёрту трава?! От неё никакого толку! Мы — мастера тела, у нас самые изнурительные нагрузки! Твоё паршивое зелье действует слишком медленно и тормозит наш прогресс! Скоро великие состязания обители, если из-за вашей скупости мы пролетим мимо наград, вы за это ответите?!
— Ого, не сумел одолеть собственную бездарность — и решил свалить вину на нас?
Старшая сестра Чаньи бескомпромиссно отпихнула в сторону растерявшегося младшего ученика и, уперев руки в бока, встала на защиту обители перед превосходящими её ростом визитёрами:
— Ты на себя в зеркало давно смотрел? Сколько лет ты топчешься на восьмом уровне Восстановления Ци? Сам учиться не желаешь, а сюда припёрся позориться?
— Ты!..
— Что "ты"?! Правда глаза колет? Не нравится — вали отсюда! Думаешь, я стану умолять тебя забрать наши травы? Да на кой они тебе дались!
Старшая сестра острым языком буквально раздавила спесь соплеменников.
— Настоящие мастера к нам с поклонами за травками не бегают! Ты хоть раз видел здесь кого-то из мастеров меча? И только вы, так называемые "закальщики плоти", ежедневно устраиваете нытьё, словно беспомощные птенцы, потерявшие наседку!
— Мы тебе даём лицо, а ты совсем обнаглела! — верзила-запевала насупился, его физиономия исказилась злобой. — Да как ты смеешь ставить нам в пример этих мечников?! Мечники — это же чертовы монстры! А твой Старейшина Закаливания Меча? Забыл, как он перерезал собственную семью до седьмого колена, прежде чем прошлый глава приютил его?! Разве это человек?!
В моей голове в тот же миг будто выстрелил гром. Вся ци в каналах мгновенно взбунтовалась.
— Растрепали по миру, будто он сошедший небожитель, переносящий невзгоды! Тьфу! Обычный хладнокровный ублюдок! Жрёт горстями духовные пилюли, вот и вырос до небес! А мы, обычные ученики, ломаем кости на опасных заданиях, чтобы выменять хоть жменьку убогой травы! Да ещё сталкиваемся с такими собаками, смотрящими на всех свысока! Тьфу, пропади всё пропадом, не нужны нам ваши веники!
Я сам не заметил, как моё тело оказалось перед этой оравой, перегородив им путь. Напор мыслей в голове превратился в сплошной хаос, грудь разрывало от удушливой ярости, а ноги будто налились свинцом — я не мог сделать и шага в сторону.
— Это ещё что за заморыш? Пришёл заступиться за Терем Ста Трав?
Кто-то из спутников дернул задиру за рукав и что-то шепнул ему на ухо.
— А-а... Проглядел я, с кем имею дело! Так это ты, знаменитое деревце, — он состряпал фальшиво-уважительный поклон. — Нынче времена настали — дальше некуда. Скоро у нас тут, глядишь, и зверинец откроют, раз даже пеньковые коряги в бессмертные мечут.
Толпа разразилась обидным хохотом.
— Нечего за учителя вступаться. Да и про тебя в монастыре Цзюцин давно всё знают: откуда у какого-то сорняка такая духовная сила? Не старик ли твой тебя высшими нектарами ежедневно накачивает? Получил покровительство — и сразу возомнил о себе? Как это по-вашему? Предательство благодетелей?
Он глумливо ухмыльнулся, оскалив желтые зубы. В глазах моих потемнело от нахлынувшего холода.
— Что твой учитель — чудовище, что ты — выродок, им выпестованный. Чужая порода. И помыслы у вас чужие!
Я не помню, что было дальше. Когда сознание на миг вернулось ко мне, земля вокруг аптекарского сада растрескалась в мелкую крошку. Сотни проснувшихся лоз и корней в безумном порыве вырвались из глубин, намертво сковав всех обидчиков.
А я стоял посреди руин. Моё тело словно вываривалось в кипящем котле, каналы скручивало в узлы, нестерпимая боль разрывала грудь изнутри.
Пока перед глазами не возникла эта чистая, свободная от мирской пыли фигура.
И лишь тогда я понял: в этот миг сильнее всего у меня болело... сердце. Как странно. Откуда у меня, бестелесного духа, могло появиться человеческое сердце?
Я смотрел в его золотистые глаза. Я хотел сказать ему хоть слово, но боль сковала горло, и я бессильно провалился в небытие.