Тёмному Королю Демонов достаточно было лишь всколыхнуть скверну, чтобы проникнуть в самые тайные уголки человеческой души. Сцепившись в жестокой схватке с Сюань Юнем, он с первого же взгляда распознал его сокрушительную тёмную ауру и особый, отмеченный судьбой рок. Замышляя захватить чужое тело, демон отделил прядь тьмы и обрушил её на учеников монастыря Цзюцин, а сам принялся вчитываться в сокровенные помыслы противника, ища брешь в его защите. Погрузившись в чужие тайны, демонический владыка неожиданно наткнулся на нечто невероятное — истинное сокровище.
— Ха-ха-ха! Ну и ну! Коли мысли твои до края полны этим малолетним учеником, отчего бы не сделать его своим сосудом для парного самосовершенствования? Я ведь вижу: мальчишка смотрит на тебя с нескрываемым трепетом. Забрать его себе — проще простого, стоит лишь руку протянуть!
— Замолчи!
Копьё Юйгэ вспыхнуло ослепительным светом. Сокрушительный лезвийный росчерк рассек воздух, принудив воплощение Тёмного Короля Демонов отхлынуть назад.
— Ого-го! Неужто задело за живое? — глумился демон, уворачиваясь от смертоносных выпадов. — Так я и знал: вы, праведные даосы, пуще смерти боитесь, когда с вас срывают маски. А ведь ничего эдакого я не сказал! Подумаешь — попрать устои, сойтись с собственным учеником и утянуть его в постель... Все равно что вырастить цветок для собственного удовольствия!
* * *
Сюань Юнь молчал, но ярость захлестнула его без остатка. Каждое движение стало смертоносным, напитанным сокрушительной силой. Он позабыл даже о том, что тело, захваченное демоном, принадлежало ученику его же монастыря — каждый удар клинка нёс неминуемую гибель.
Однако чем больше смятения охватывало его разум, тем слабее становилась защита. Демон же лишь подливал масла в огонь:
— Не пытайся отнекиваться! Твою тайную страсть не скрыть за праведными речами. Ты ведь не терпишь, когда он сближается с кем-то другим, верно? Тебе хочется, чтобы его взор до скончания веков был устремлён только на тебя, чтобы он неотступно следовал за тобой шаг в шаг. Мечтаешь навсегда приковать его к себе, чтобы он день за днём сходил по тебе с ума и забыл о существовании всего остального мира!
* * *
— А разве это плохо? Он сам пришёл в твои сети, а ты потратил столько сил, усердно пестуя его, направляя и шаг за шагом вылепляя из него то, что мило твоему сердцу... Какая трогательная взаимность! Невеста, выпестованная своими руками — что может быть желаннее?
— Чушь!..
«Смятение! Его духовные каналы в полном хаосе!» — ликовало демоническое воплощение. Внутреннее ци Сюань Юня окончательно разбалансировалось, его мечевые техники утратили прежнюю безупречную жестокость и полнились роковыми брешами. Оставался лишь один толкающий удар!
— Скажи, неужто так трудно признаться самому себе в собственных желаниях? Ты ведь жаждешь его! Мечтаешь заточить в четырёх стенах, сделать своей властью, ласкать его...
Грянул оглушительный грохот! В небесах раскололся небесный свод, и Сюань Юнь, вопреки всему, поднял клич к небесам. Несмотря на хаос в груди и хлынувшую изо рта горсть алой крови, он насильно подмял духовную энергию и призвал сокрушительное заклятие, равное по силе небесной карающей молнии. В единое мгновение небеса обрушились пятью росчерками громового пламени. Губительный свет содрогнул землю, выжигая дотла и развеивая по ветру малейшие следы скверны!
«Какая нечеловеческая мощь!» — мысленно содрогнулся Владыка демонов. К счастью, он успел вовремя переместить свою бессмертную душу, иначе чистейший святой огонь громового меча обратил бы его в пепел.
Пользуясь бегством врага, Сюань Юнь волевым усилием смирил смятение в груди, переправил раненого ученика Цзюцин в безопасное место и запечатал выход из тайного мира Печатью Подчинения Демонов.
Впрочем, это даровало лишь временную отсрочку. Таящийся в глубине древнего нефрита демон лишь злорадно усмехался. В меридианах Сюань Юня уже осело немало демонической скверны. Тяжёлые раны не излечить быстро, и беснование внутренних демонов — лишь вопрос времени. Стоит лишь поработить его разум, заставить своими руками распахнуть печать, и Король Демонов вырвется на свободу, чтобы снова сеять хаос под луной!
Темнота напоминала бездонную пучину — густую, липкую, безжалостно увлекающую на самое дно.
Дыхание Сюань Юня прерывалось, тело терзала адская боль. Его дух изо всех сил сопротивлялся въевшейся в плоть демонической скверне, но та, словно ядовитый вьюнок, обвивала меридианы и ядовитым шёпотом отравляла разум:
"К чему сопротивляться? Почему бы просто не отдаться на волю вожделения? Так ты получишь то, о чём мечтал всю жизнь..."
* * *
"Подумай сам: второго такого в твоей судьбе уже не будет. Он не боится тебя, не таит ненависти, всей душой уповает на тебя одного. Упустишь его — и будешь жалеть до конца своих дней."
* * *
"Ну и пусть это всего лишь слепая привязанность птенца к родителю! Кто сказал, что рождённое из зависимости чувство нельзя направить в нужное русло? А если и не получится — не всё ли равно? Мальчишка глуп и наивен, он послушно исполнит всё, что ты прикажешь."
* * *
"Считаешь это низким? А разве мир не полон низких поступков? Любая тварь под солнцем ищет собственной выгоды. С чего бы тебе слепо держаться глупых правил и отпускать того, кто мил сердцу?"
* * *
"Желаешь, чтобы он жил по собственной воле? Смешно! Откуда тебе знать, чего желает его сердце? А вдруг он тоже тайно вздыхает по тебе? Даже если его чувства иные, их всегда можно взрастить... Стоит лишь протянуть руку..."
Сюань Юнь сопротивлялся из последних сил, однако зловещий шёпот отзывался в его душе так, словно исходил из самых потаённых глубин его собственного разума, сдирая покровы с неприглядной правды. Скверна лишь озвучивала его собственные грешные помыслы. За внешним проявлением ласки — тем, как он нежно гладил Хэ Жуна по голове, — скрывалось тёмное, порочное желание сжать юношу в объятиях, видеть, как тот дрожит от испуга в его руках, сорвать с него одежды...
Сюань Юнь до крови прикусил язык. Острая боль и вкус крови отрезвили его, выжигая дурман и возвращая разуму холодную ясность.
Нет. Всё не так.
Он не позволит испачкать чистые помыслы Хэ Жуна. Тот был свободным духовным древом, не ведавшим мирских привязанностей, лишь из любопытства шагнувшим в людской мир. Сюань Юнь не имеет права из эгоистичного вожделения пленять его рядом с собой, отравлять людскими страстями, алчностью, гневом и печалью.
Дерево в тесном горшке быстро чахнет. Разве вырастет исполином клён, зажатый в человеческой ладони?
Ему надлежит беззаботно считать новые почки под весенним солнцем, гордо встречать зной под стрекот летних цикад, с песней лететь навстречу осеннему ветру, а зимой — растапливать вековой лёд своей неувядающей зеленью. У его корней должны журчать талые воды, питая весенний ковёр цветов. Ему суждено расцветать с каждым приходом весны. Так как же он, Сюань Юнь, смеет заточить его в тёмный покой лишь ради того, чтобы тешить собственный взор?
Он хотел подарить этому юноше самое лучшее будущее, какое только мог вообразить. Мечтал, чтобы тот жил в согласии со вселенной, свободно и безмятежно; чтобы его путь самосовершенствования не знал преград, приводя к высшему Дао; чтобы он не ведал ни печалей, ни боли, оставшись в стороне от мирской суеты и человеческих страданий.
И пусть в груди самого Сюань Юня бушевала неистовая, неукротимая нежность, пусть его горло разрывал беззвучный крик, выкликающий имя любимого, пусть у него были и силы, и способы получить желаемое — он не сделает этого.
Ибо ты — самое прекрасное, что открывалось моим глазам.
Ибо ты — единственный цветок в моём сердце.
Возможно, подействовала принесённая в жертву кровь, и Сюань Юнь наконец погрузился в забытье. На грани угасающего сознания ему показалось, будто кто-то мягко коснулся его руки. Прохладная, влажная ладонь донесла тонкий, освежающий аромат трав и листвы, словно смывая въевшуюся демоническую скверну и всю тяжесть, давившую на сердце. Сюань Юнь ощутил несказанную лёгкость. Духовная ци в его меридианах зациклилась сама собой, врачуя повреждённые каналы...
Когда Сюань Юнь открыл глаза, перед ним простирались знакомые своды собственной обители. На краю ложа сидела незнакомая девушка. От неё веяло чистой светлой аурой. Заметив, что хозяин очнулся, она мягко улыбнулась:
— Вы наконец пришли в себя...
Она облегчённо вздохнула:
— Это Пилюля Изгнания Демонов, я только что окончила её притирание. Примите её, пожалуйста.
Сюань Юнь не стал брать лекарство. Он медленно приподнялся и сел.
— Тот, кто был здесь мгновение назад... это были вы?
— О чём вы, даос?
— Мне показалось... кто-то был рядом.
— Я прибыла совсем недавно и не видела в вашей обители ни души.
* * *
В голове Сюань Юня всё ещё царил лёгкий туман. Незнакомка представилась ученицей Дворца Юньху. По её словам, она встретила группу монахов из монастыря Цзюцин и, провидя, что Старейшина заражён демонической скверной, помогла доправить его сюда, на гору Лофу.
—... Благодарю за спасение, фея.
— Что вы, даос, не стоит благодарности! Я лишь сделала то малое, что было в моих силах. Кабы не ваша жертва при запечатывании демона, подводный мир уже погряз бы в хаосе, а простые люди обречены были бы на гибель.
Сюань Юнь порывисто дёрнулся, намереваясь отправиться к обители Хэ Жуна. Он отсутствовал так долго... Как там юноша? Не столкнулся ли с трудностями в постижении Дао? Ладит ли с остальными старейшинами, не обижают ли его?.. Но движения Старейшины резко замерли.
«Нет. Нельзя».
Голос в разуме прозвучал холодным предупреждением.
Встретившись с ним сейчас, Сюань Юнь не сможет совладать с нахлынувшими чувствами. Если в теле осталась хоть капля скверны, он рискует потерять контроль и совершить непреложный грех...
Старейшина так и застыл на ложе, погрузившись в молчаливую прострацию. Девушка с беспокойством окликнула его:
— Почтенный даос, вам нездоровится? Позволите мне проверить ваш пульс?
Сюань Юнь выдохнул тяжёлый, накопившийся в груди воздух.
— Почтенный даос?
Он медленно смежил веки:
—... Благодарю вас, фея. Будьте так добры.