Окрестности города Фэнъань
Жителей окрестных деревень предупредили заранее, так что к горе, где затаился демонический зверь, никто и близко не подходил: в эти дни охотники благоразумно обходили чащу стороной.
В низине у подножия пятеро мечников взяли в плотное кольцо исполинского змея-демона. Шипя и извиваясь, тварь улучила миг и хлестнула хвостом, налитым демонической мощью. Удар пришёлся прямо по ближайшему заклинателю: не успев закрыться, ученик получил сокрушительный толчок в живот, отлетел на добрый десяток шагов и рухнул на землю, сплюнув кровь. Стоявший неподалёку товарищ тут же бросился к нему на выручку.
Зверь воспользовался заминкой и, распахнув клыкастую пасть, ринулся на следующую жертву. Его зубы источали смертоносный яд: пропустишь укус — и придётся немедленно защищать сердце духовной силой, выжигая заразу, иначе не миновать гибели.
Лин Ханьчжан вскинул меч, приняв на клинок ядовитые клыки. Его оружие, многократно закалённое и насыщенное духовной энергией, обладало невероятной прочностью — змеиный яд не мог причинить стали ни малейшего вреда. Силы человека и твари были равны: оба находились на поздней ступени Первозданного младенца, отчего буйная демоническая ярость и чистая духовная ци схлестнулись в упорном противоборстве.
Лин Ханьчжан, ничуть не робея перед нависшей мордой чудовища, даже нашёл время окликнуть раненого:
— У Шао! Живой?!
— Старший брат Лин, цел! — отозвался тот, поднимаясь с помощью Тай Цзинъюня.
Он торопливо проглотил целебную пилюлю, и к его бледному лицу вернулись краски.
— Вот и ладно! — Лин Ханьчжан с силой оттолкнул морду змея, отступая в глухую защиту, и крикнул: — Дуань Юэ, Дуань Шуан, готовьте строй!
— Есть!
Рослый мечник слева переглянулся с сестрой, и они синхронно встали в боевую стойку. У Шао и Тай Цзинъюнь тоже поспешили занять свои позиции. Духовное давление отряда стремительно нарастало.
Гу Цзинъюнь парил чуть в стороне на летающем мече, бесстрастно наблюдая за происходящим с высоты. Ни падение сбитого хвостом мечника, ни смертельная опасность, нависшая над собственным младшим соучеником, не вызвали на его лице ни тени эмоций. Испытание не принесёт должного плода, пока ученики не окажутся на самом краю гибели, а до настоящей беды этой схватке было ещё далеко.
Из пяти участников лишь Лин Ханьчжан и Дуань Юэ достигли поздней стадии Первозданного младенца, остальные находились на средней или начальной. Однако сражаться с демоническим зверем равного уровня с таким трудом...
Гу Цзинъюнь мысленно покачал головой.
«Придётся гонять их усерднее, — подумал он, — иначе на грядущем Великом состязании сект мы с позором уступим чужим школам».
Тем временем пятеро мечников одновременно высвободили силу.
— Строй, взвейся! — рявкнул Лин Ханьчжан.
В воздухе соткались бесчисленные призрачные клинки, нацеленные в уязвимое место чудовища — ровно в семи вершках от головы. Змей запаниковал, свернулся кольцами, прикрывая слабое место, и заметался в поисках выхода. Однако пути к отступлению перекрывал массив: сунешься в любую сторону — изрубит в куски. Оставалось либо взмыть в небо, либо закопаться под землю...
Но над головой в воздухе маячил ещё один заклинатель. Пусть тот и сдерживал духовное давление, демон инстинктивно чуял: стоящий на мече человек куда страшнее всего наземного строя. Рванёшься вверх — верная смерть.
Гу Цзинъюнь понял, что невольно мешает чистоте испытания, оттесняя зверя обратно к ученикам, и плавно отлетел чуть дальше, великодушно освободив воздушное пространство.
Змей готов был взвыть от отчаяния.
«И какой толк уступать дорогу?! Я же не птица и не крот, взлететь не могу, закопаться тоже!»
Загнанная в угол тварь выбрала путь наименьшего сопротивления и, резко изогнувшись, метнулась к самому слабому звену — к У Шао!
У Шао опешил.
«Опять я?!»
— Держи удар сам! — бросил Лин Ханьчжан.
Пасть распахнулась в считанных цунях от юноши. Деваться было некуда — У Шао вскинул клинок и принял бой на себя.
— Мечи, ввысь! Поразить цель!
Лин Ханьчжан сложил пальцы в заклинающий жест и обрушил на открывшегося змея шквал сияющих лезвий. Получив тяжёлые раны, гигант забился в агонии. Его пронзительный визг, напитанный духовной силой, эхом разнёсся по округе, распугивая птиц и сотрясая кроны деревьев.
Сквозь клубы поднявшейся пыли молниеносно скользнули Дуань Юэ и Дуань Шуан, метя прямо в открывшееся уязвимое место. С поразительной слаженностью они применили технику «Единение Грома и Молнии»: в небе глухо громыхнуло, и оба меча вонзились точно в цель, сверкая золотистыми искрами.
Следом Лин Ханьчжан обрушил сокрушительный вертикальный удар, едва не раскроив череп змея надвое. Движение вышло залихватским и свирепым — формально это была техника меча, но со стороны казалось, будто в руках у парня не изящный клинок, а тяжеленный мясницкий топор.
Гу Цзинъюнь прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
Брат с сестрой Дуань практиковали Искусство Меча Падающей Молнии, и в их движениях уже проглядывал истинный замысел меча — любо-дорого глядеть. Но почему, во имя всех предков, утончённую технику «Упавшие Лепестки и Летящие Цветы» Лин Ханьчжан умудряется исполнять так, словно орудует крестьянской дубиной?! Парню определённо стоило бросить меч и взяться за саблю — толку было бы куда больше.
Дыхание твари угасло, зловонная тёмная кровь залила землю. Закончив схватку, ученики опустили клинки и разошлись восстанавливать силы.
Гу Цзинъюнь вернул меч в ножны и плавно опустился на землю.
— Старший брат!
— Старший брат Гу!
Молодёжь тут же окружила его. Во взглядах — прямых или робких — читался один-единственный вопрос: «Мы сдали?»
Гу Цзинъюнь показал зажатую в пальцах Жемчужину Запечатления Образов:
— Ошибок хватает, но в целом... проходной балл вы набрали. Позже я передам запись старейшинам, и окончательное решение останется за ними.
Правила были известны всем, однако старший соученик сам являлся одним из экзаменаторов. А уж если строгий Гу Цзинъюнь признал результат удовлетворительным, значит, испытание точно пройдено!
Впрочем, расслабиться им не дали: Гу Цзинъюнь прошёлся по каждому без пощады. У Шао досталось за потерю бдительности и глупое ранение; Тай Цзинъюню — за лень и желание проскочить на троечку; брату и сестре Дуань — за шероховатости в контроле духовных потоков; а Лин Ханьчжану — за упорное нежелание помнить, что в руках у него меч, а не тесак.
Ученики смиренно внимали замечаниям. Даже неугомонный Лин Ханьчжан не смел перечить и покорно выслушал весь разбор.
Мысли Гу Цзинъюня уже витали в таверне, где его дожидался Цзянь Янь, поэтому, кратко указав на главные промахи, он объявил испытание завершённым:
— На этом всё, расходитесь. Возвращайтесь к своим наставникам. У меня есть дела, так что в секту мы вернёмся порознь.
Гу Цзинъюнь развернулся, собираясь уйти, но Лин Ханьчжан замахал руками остальным:
— Да-да, ступайте первыми! У нас со старшим братом ещё неотложное дело!
Гу Цзинъюнь вопросительно изогнул бровь.
— Старший брат! — взмолился Лин Ханьчжан. — Тот роскошный обед заказал я! И заплатил тоже я! Неужели мне даже кусочка не перепадёт?! К тому же...
Гу Цзинъюнь швырнул ему в лицо увесистый мешочек с духовными камнями и процедил:
— Пшёл вон.
И, не задерживаясь ни на мгновение, взмыл в небо на мече.
Лин Ханьчжан ловко поймал мешочек, подкинул его на ладони и расплылся в довольной улыбке:
— Вот это навар!
Обед и близко столько не стоил.
Остальные с недоумением переглянулись, не понимая, что за представление только что разыгралось.
— Лин Ханьчжан, вы со старшим братом Гу поругались? — с сомнением уточнил Дуань Юэ.
— И вовсе нет, — гордо вскинул подбородок парень. — Просто я держу его за хвост, и он пытается откупиться щедрыми взятками!
Ученики застыли в немом изумлении.
— Пошли! — весело скомандовал Лин Ханьчжан. — Сперва обрадуем деревенских, а потом сразу в секту.
— А как же твоё неотложное дело? — прищурилась Дуань Шуан.
— Уже рассосалось, — хмыкнул он.
Спутники лишь молча покачали головами.
«И как тебя до сих пор в тёмном переулке не огрели мешком по голове?»
* * *
Прождав в Трактире Пьяного Бессмертного изрядное количество времени и так и не дождавшись возвращения спутников, Цзянь Янь решил не терять часы попусту. Передав через служку весточку, он покинул заведение и отправился бродить по городу.
Поспрашивав людей, он выяснил важную вещь: Секта Согласия и Радости действительно проводит набор учеников в городе Цзичжоу. Приём длился месяц, и до его окончания оставалось всего семь дней.
Путь из Фэнъаня в Цзичжоу верхом или в повозке занял бы не меньше пяти суток. Если же воспользоваться летающим ковчегом — особым артефактом, созданным заклинателями для дальних перевозок, — добраться можно было всего за два дня, пускай и стоило это удовольствие немало. Мечник, не желающий тратиться, мог бы полететь на собственном клинке, но это требовало немалого расхода духовных сил, да и скорость зависела исключительно от мастерства.
Взвесив всё, Цзянь Янь выбрал ковчег. Разузнав, где продают посадочные жетоны, он не стал покупать их тотчас, а вернулся в Трактир Пьяного Бессмертного — проверить, не объявился ли Гу Цзинъюнь.
Тот действительно уже сидел за столом.
— Служка передал, что ты отлучился по делам и просил подождать, — произнёс Гу Цзинъюнь.
— Нужно было кое-что разузнать... — уклончиво ответил Цзянь Янь. — Охота прошла успешно?
Гу Цзинъюнь кивнул.
Цзянь Янь огляделся по сторонам:
— А где молодой господин Лин?
— Испытание окончено, они с остальными отправились в Секту Меча, — не моргнув глазом соврал тот.
— Понятно, — протянул Цзянь Янь, даже не догадываясь, что незадачливого соученика попросту выставили за дверь мешком духовных камней.
— Битва с чудовищем отнимает много сил. Ты проголодался? — участливо поинтересовался Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь едва не ляпнул, что всю дорогу провисел в воздухе зрителем, но вовремя спохватился: такая прекрасная возможность побыть наедине!
— Есть немного, — тут же подтвердил он. — Посидишь со мной?
Цзянь Янь охотно согласился. Голода он не чувствовал, поэтому лишь составил компанию, деликатно подцепляя палочками закуски, чтобы собеседник не смущался есть в одиночестве.
Смущаться? Гу Цзинъюнь был на седьмом небе от счастья! Без назойливой помехи под боком ему дышалось легко и свободно. Даже если бы красавец просто молча сидел напротив, вечер уже удался бы. А когда Красавец Цзянь принялся с преувеличенной осторожностью вылавливать палочками жареный арахис, сердце молодого господина Гу и вовсе растаяло от умиления.
«До чего же славный...»
Зная неразговорчивость спутника, Гу Цзинъюнь сам завёл беседу:
— Знаешь, откуда пошло название этого заведения?
Цзянь Янь покачал головой.
— Поговаривают, тысячу лет назад некий бессмертный мечник проходил мимо здешней харчевни, — с улыбкой начал Гу Цзинъюнь. — Пленившись ароматом вина, он зашёл внутрь, осушил кувшин, захмелел и уснул прямо за столом. И надо же было случиться, что в тот самый миг его выследили заклятые враги, решившие воспользоваться моментом и снести ему голову сонного.
История зацепила Цзянь Яня, и он с любопытством спросил:
— И что же произошло?
— Сила того мастера была неизмерима. Пусть хмель и затуманил разум, боевые инстинкты никуда не делись — мелким негодяям было не под силу застать его врасплох. В полудрёме он сделал единственный взмах мечом. Один-единственный удар — и голова врага слетела с плеч прежде, чем тот успел осознать случившееся.
— Хозяин назвал заведение в честь пьяного бессмертного из уважения? — предположил Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь едва сдержал смешок:
— Не совсем. Дело в том, что тем ударом бессмертный снёс не только голову врагу, но и развалил добрую половину здания — стены рухнули подчистую. Протрезвев, мастер столкнулся с хозяином, который вцепился в него мёртвой хваткой и потребовал возместить ущерб. Мечник чувствовал свою вину, но в то же время резонно полагал, что платить должны были нападавшие. Увы, злодей был уже мёртв, а обыскивать труп благородному мужу не пристало, так что пришлось раскошелиться самому.
Он сделал глоток чая и продолжил:
— Слух об этом быстро разлетелся по округе, и народ повалил толпами. Сметливый трактирщик почуял выгоду, через сотни знакомых разыскал бессмертного и умолил его начертать три иероглифа: «Пьяный Бессмертный». Табличку водрузили над входом, а заведение с тех пор переименовали.
— В той надписи осталась частица истинного намерения меча, — добавил Гу Цзинъюнь. — А когда бессмертный и вовсе разорвал путы бренного мира и вознёсся на Небеса, паломничество стало нескончаемым.
Цзянь Янь недоуменно нахмурился:
— Но вывеска у входа кажется самой обычной.
— Так это лишь постоялый двор, открытый под тем же именем. Настоящая табличка с почерком вознёсшегося хранится в Восточных землях.
В глазах Цзянь Яня вспыхнул живой интерес: вряд ли на свете нашёлся бы хоть один мечник, способный равнодушно пройти мимо подлинного следа вознёсшегося мастера.
— Восточные земли... — задумчиво протянул он. — Там ведь расположена Секта Меча?
Гу Цзинъюнь кивнул и с напускным безразличием обронил:
— Через пару дней я как раз возвращаюсь. Не хочешь... поехать со мной?
Но ведь ему нужно было спешить в Цзичжоу.
Цзянь Янь немного помолчал и покачал головой:
— Не могу.
—... Почему? — вырвалось у Гу Цзинъюня.
«Эта наживка должна была сработать безотказно!»
— Мне нужно в Цзичжоу, — пояснил Цзянь Янь. — До конца набора в Секту Согласия и Радости осталось всего семь дней. Если поспешу, ещё успею запрыгнуть на подножку уходящего поезда.
Гу Цзинъюнь на мгновение усомнился в собственном слухе.
— Куда тебе нужно?
— В город Цзичжоу.
— И зачем?!
— Вступить в Секту Согласия и Радости, — искренне удивился Цзянь Янь такой бурной реакции. — Это моё давнее стремление. Что-то не так?
Почему у молодого господина Гу такой вид, словно у него земля ушла из-под ног?
Гу Цзинъюнь онемел.
«Ты же мечник до мозга костей! Какого чёрта тебя несёт к этим распутникам из Согласия и Радости?! Чем тебе Секта Меча не угодила?!»