После того как Цзянь Янь без тени смущения выложил правду о своём богатстве, Фань Ян долго не мог проронить ни слова. На лице старшего брата застыла смущённая, противоречивая мина.
Цзянь Янь недоумевал.
Старший брат сам ведь только что твердил о шелке Плывущих Облаков, отдаваемом по тысяче золотых за чинь — пусть сам Цзянь Янь до сих пор не брал в толк, отчего эта ткань стоит так дорого, помимо банального удобства при носке. Но раз уж на нём в буквальном смысле красовалось целое состояние, первое впечатление о нём должно было сложиться как о человеке невероятно зажиточном!
К чему же тогда такое изумление?
— А тебе ведомо, как именно соткан этот шелк? — с вызовом переспросил Фань Ян.
Цзянь Янь отрицательно качнул головой.
— Его созидают искуснейшие ткачихи из рода демонических птиц Сюань, — принялся объяснять Фань Ян. — Они восседают под самыми небесами, улавливая суть смены времён, бег облаков и эссенцию солнца и луны. Передавая всё это в тончайшие нити, они сплетают их в драгоценную ткань. Одежда из такого материала выходит изумительно мягкой и шелковистой. Она будто переливается внутренним светом, словно струящиеся небесные облака, — оттого ткань и прозвали шелком Плывущих Облаков.
Фань Ян вздохнул и добавил:
— Каждый год его производят ничтожно мало, оттого и цена выстроена непомерная — порой и за тысячу золотых отреза не сыщешь. Когда я заполнял твои бумаги, то замерил костный возраст. Тебе ведь едва исполнился двадцать один год. Ты слишком молод и совершенно не похож на отпрыска какого-нибудь древнего клана или знатного рода, а потому...
Цзянь Янь терпеливо ждал продолжения, но собеседник внезапно умолк.
— Старший брат? — удивлённо поинтересовался он.
Зачем обрывать фразу на полуслове?
Стоявший подле них Цибао мгновенно раскусил, к чему клонит Фань Ян. Слуга изрядно изменился в лице и выпалил:
— Вы что же, подозреваете нашего Бессмертного господина в ношении подделки?!
Пойманный с поличным, Фань Ян отпираться не стал и неловко кивнул.
— Раз старший брат счёл вещь фальшивкой, отчего не указал на это сразу? — спросил Цзянь Янь.
— Наставник желал узреть не стоимость твоих нарядов, а твой истинный нрав, — пояснил Фань Ян. — К тому же ты ведь искренне стремился вступить в Секту Согласия и Радости, не так ли?
Цзянь Янь слегка замер от неожиданности.
— Я лишь решил подсобить тебе по ходу дела, — продолжил Фань Ян. — А настоящий там шелк или поддельный — какая разница? Главное, что выглядит великолепно!
«Удивительное дело», — подумал про себя Фань Ян. По идее, человек, способный так изысканно подбирать одежду и украшения, должен обладать чуткой душой и острым умом — ну или как минимум проявлять скрупулёзную внимательность. Отчего же этот новый младший брат ведёт себя с точностью до наоборот? Он даже не сообразил, что ему намеренно оказали услугу!
Какой-то недотёпа, ей-богу. Настоящий чурбан.
Фань Ян почесал щеку. В его душе мелькнуло смутное недоброе предчувствие, однако причин для беспокойства не нашлось, и он быстро выкинул эту мысль из головы.
Тем временем Красавец Цзянь, чей облик излучал благородный холод, слегка нахмурил брови, словно погрузившись в глубокие раздумья.
Фань Ян терпеливо ждал.
Вскоре Цзянь Янь всё для себя уяснил и серьёзно произнёс:
— Теперь я понял. Что ж, выходит, я в долгу перед старшим братом.
Фань Ян хотел было возразить, но так и застыл с полуоткрытым ртом.
Вроде бы сказано всё верно... Но почему из твоих уст слова о долге звучат так абсолютно не к месту?!
Цибао, толкавшийся позади них, нетерпеливо сопел, всё никак не решаясь вставить слово. Выгадав наконец подходящую паузу, он поторопился вмешаться:
— Господин Фань, мы, безусловно, признательны вам за доброту, однако бросаться такими обвинениями не стоит!
У Цибао дел хватало. Для начала он ревностно вступился за честь хозяина:
— Наш Бессмертный господин исполнен благородства и изящества, словно орхидея или нефритовое древо! С чего бы ему не походить на отпрыска знатного рода?!
Фань Ян с бесстрастным лицом парировал:
— Ни один благородный господин не станет с радостью напяливать на себя джутовые мешки.
Цибао обомлел.
А ведь и не поспоришь!
«Надо будет непременно уговорить Бессмертного господина выбросить всё это рваньё!»
Цзянь Янь мысленно вздохнул.
Одеяния, положим, выглядели страшновато. Зато в них зимой тепло, а летом прохладно; в них удобно хоть на дело идти, хоть с врагами биться — они не промокают, не горят и отлично защищают от взрывов! На редкость практичные вещи. Неужели ему и впрямь придется перекрашивать мантии и вышивать на них узоры, как какому-то щеголю?
Цибао решил закрыть глаза на то, что Бессмертного господина Цзяня приняли за нищего замухрышку — аргумент господина Фаня звучал предельно убедительно. Однако слуга вознамерился восстановить справедливость ради Молодого господина Гу, пребывавшего за тысячи ли отсюда!
— Что касается одежды, — продолжал Цибао, — можете сами потрогать ткань на наряде Бессмертного господина. Она высочайшего качества, подделка исключена!
Он сознательно повысил голос, выделяя каждое слово:
— Наш Молодой господин лично отбирал всё это для Бессмертного господина! Он своими глазами осматривал и наряды, и украшения! Сомневаться в их подлинности — значит сомневаться в чутье и вкусе нашего Молодого господина!
— Молодого господина? — недоуменно переспросил Фань Ян.
— Моего друга, — невозмутимо пояснил Цзянь Янь.
— О-о... Друга, значит, — Фань Ян с выражением приподнял бровь.
Цибао рядом с ними приоткрыл рот, желая что-то добавить, но вовремя осекся. Оттого взгляд Фаня Яна стал ещё более многозначительным.
Не дожидаясь возражений, он действительно протянул руку и аккуратно потрогал край рукава Цзянь Яня.
Внешний вид шелка Плывущих Облаков ещё можно было сфабриковать, но тактильные ощущения были поистине уникальны — такое не подделаешь.
Выходит, новоприбывший младший брат и впрямь оказался потомком влиятельного бессмертного рода.
Фань Ян уже собрался сказать пару слов, как вдруг резко замер. Помолчав, он произнёс с явным напряжением в голосе:
—... Так эту одежду тебе подбирал тот самый «друг»?
Цзянь Янь кивнул:
— Угу.
Фань Ян онемел.
«Нет-нет-нет, этого просто не может быть! Не могли же наставник, старшая сестра и он сам — сразу трое! — так чудовищно ошибиться!»
Остаток пути Фань Ян прошёл, витая в облаках. Кое-как доставив новичков к их жилищу, он в полном замешательстве поплёлся к себе.
Цзянь Янь и Цибао переглянулись.
— Бессмертный господин, почему господин Фань говорил так еле слышно, словно выбился из сил? — спросил Цибао.
Цзянь Янь на мгновение задумался и ответил:
— Вероятно, он усердно совершенствовался прошлую ночь, а потом хлопотал весь день — вот и выбился из сил.
В конце концов, у столь трудолюбивого наставника и ученики не станут отлынивать от дел.
— Бессмертный господин, а вы намеренно скрыли имя нашего Молодого господина? — снова поинтересовался слуга.
Молодой господин Гу ведь специально наказывал намекнуть в Секте Согласия и Радости об их тесной связи!
На лице Цзянь Яня отразилось искреннее удивление:
— Вовсе нет. Молодой господин Гу — человек достойный, к чему скрывать его имя?
— Так отчего же вы не назвали его? — с досадой воскликнул Цибао.
— Так он же не спрашивал, — спокойно ответил Цзянь Янь.
Цибао лишился дара речи.
И ведь против такой логики не попрёшь!
* * *
Наступила ночь.
В небе ярко светила луна, окружённая редкими россыпями звёзд.
Цзянь Янь уселся на низкую кушетку в своей комнате и достал талисман передачи звука, подаренный Гу Цзинъюнем. Он принялся пристально вглядываться в вычерченные на бумаге начертания и знаки.
Подобные артефакты разнились в цене: самые дешёвые позволяли передать лишь пару слов за считанные секунды, вариантами получше можно было пользоваться на протяжении времени горения одной ароматической палочки или чаепития. Изделия же высокого достоинства удерживали связь от половины двухчасового отрезка до полного часа.
Гу Цзинъюнь никогда не пользовался дрянью, а потому вручил Цзянь Яню лучшее из возможного — талисман, способный непрерывно действовать целый час.
На Континенте Магии существовали похожие приспособления, вот только их не чертили на бумаге, а выводили гусиным пером, макая его в особые зелья, на специальных свитках-слайдерах, способных хранить речевые сообщения.
Для быстрой же связи служили магические средства — коммуникаторы и двусторонние зеркала.
Первые передавали лишь голос, зато позволяли сохранять уникальный отпечаток магической ауры множества собеседников — эдакие контактные коды.
Вторые же требовали пары: главное и подчиненное зеркало вступали в стихийный резонанс, сотгибая прямо в воздухе водяную гладь, сквозь которую владельцы могли видеть и слышать друг друга.
У Цзянь Яня как раз имелось одно такое подчиненное зеркало, тогда как главное оставалось у его родителей.
Он уже пытался опробовать их: ни коммуникатор, ни зеркало здесь не работали. Стоило водной глади на поверхности артефакта начать подрагивать, как она мгновенно опадала, так и не сформировав образ.
Цзянь Янь давно оставил надежды связаться с родными. Он решил сосредоточиться на обучении и усердной культивации в Секте Согласия и Радости, попутно разыскивая способ вернуться домой.
Впрочем, члены его семьи славились долголетием, так что при должной степени совершенствования он рано или поздно найдет путь обратно — пусть на это и уйдут века.
«А вот подчиненное зеркало стоит разобрать и изучить, — подумал он. — Вдруг удастся воссоздать новую пару из местных материалов?»
Достаточно сменить магическую основу на духовную энергию — ровно так, как делал когда-то его отец.
Двумя длинными бледными пальцами Цзянь Янь сжал талисман. Едва духовная энергия устремилась по каналам, бумажный листок затрепетал без малейшего дуновения ветра, издавая тихий шелест.
Спустя мгновение на самом кончике талисмана вспыхнул крошечный огонек.
Бумага истлевала невыразимо медленно, да и сам язычок пламени светил едва заметно.
Талисманы передачи звука всегда оставались одноразовыми: независимо от того, сгорела ли бумага дотла, после завершения разговора — сознательного или вынужденного — восстановить их силу было невозможно.
Сейчас же, когда пламя разгорелось, связь установилась.
— Цзинъюнь? — поинтересовался Цзянь Янь.
— Я здесь, — отозвался тихий, бархатистый мужской голос, звучащий с мягкой смешинкой. Из-за магической преграды он казался немного искажённым, словно приглушённым ночной вуалью.
— Разговор у нас будет долгим, — продолжил Гу Цзинъюнь. — Не держи талисман в руках, просто положи его перед собой. Это духовный огонь, он ничего не опалит.
«Разговор будет долгим»?
Услышь эти слова кто-нибудь из Секты Согласия и Радости, они за секунду раскусили бы скрытое лукавство Молодого господина Гу.
Однако Цзянь Янь ничего не заподозрил и послушно опустил талисман на столик.
— Всё ли прошло гладко? — с участием поинтересовался Гу Цзинъюнь.
— Вполне, — ответил Цзянь Янь. — Я как раз хотел поделиться: мне удалось пройти испытание Преподобного Хэхуаня, и он принял меня в ученики.
— Надо же, именно он!
— А что такое?
— Преподобный Хэхуань не может похвастаться высочайшим уровнем культивации, однако его имя гремит на весь мир совершенствующихся.
— Оттого ли, что наставник так трудолюбив?
— Трудолюбив?!
Гу Цзинъюнь не сдержал тихого смешка и не удержался от того, чтобы приоткрыть завесу над пикантными подробностями из жизни преподобного:
— Это ты про то, как он забирался под одеяло и увлечённо зачитывался... сомнительными книжонками, пока Преподобный Хэхуань не выбил дверь и не застал его на месте преступления, после чего тот весь следующий день отказывался вылезать из постели? Если подобное можно прозвать трудолюбием, то пожалуй.
Цзянь Янь мысленно хмыкнул.
Какая знакомая история.
Цзянь Янь попытался заступиться за нового учителя:
— Наставник очень старается! Прошлую ночь он напролёт провел за культивацией!
—... И откуда у тебя такие сведения?
— Старшая сестра шепталась со старшим братом, а я случайно подслушал.
— Вот оно что. И как они к тебе относятся? — заботливо спросил Гу Цзинъюнь.
— Замечательно.
Цзянь Янь коротко пересказал случай со вторым лицом Секты Пера и Крыла, после чего добавил:
— Старший брат Фань даже преподнес мне подарок при первой встрече.
— И что же он подарил? — с интересом поддержал разговор Гу Цзинъюнь.
— Склянку с пилюлями Согласия и Радости. Он упомянул, что они предназначены для услады и подпитки чувств, но я пока не совсем разобрался, как именно их применять.
В ровном голосе Цзянь Яня проскользнула едва уловимая искорка исследовательского азарта:
— Вот освобожусь немного и обязательно изучу их состав и свойства!
Гу Цзинъюнь обомлел.
В душе у него всё похолодело, и он внезапно перешёл на панический фальцет:
— Ни в коем случае! Не смей ничего изучать!!