Накануне отъезда из города Цзичжоу Цзянь Янь получил от старшей сестры подарок — книгу. Вернее, совсем тонкую брошюру: страниц в ней было совсем немного.
— Старшая сестра, что это? — поинтересовался Цзянь Янь.
Янь Юйшань с полунамеком ответила:
— Романчик о поединках духов.
Цзянь Янь вздрогнул, едва не выронив книжицу.
— Ч-что?..
Разве в этом мире водятся феи и духи?!
Цзянь Янь тут же уточнил:
— Это описание сражения двух духов?
— Если быть точной, одного человека и одного духа, — пояснила Янь Юйшань. — Слог весьма изящный, в некоторых местах даже чересчур иносказательный, так что книга вполне укладывается в нормы Карательной службы. Можешь читать без опаски — штраф не выпишут.
Иносказательный слог... Стало быть, описания художественно приукрашены и не совсем точны?
Значит, перед ним рукопись о дуэли между человеком и представителем малого народа.
Феи и эльфы — два разных народа. Феи крошечные, крылатые, способны летать. Эльфы же отличаются высоким ростом, заостренными ушами и непревзойденной красотой, но крыльев лишены. Тем не менее оба народа жили в дружбе, постоянно обменивались опытом, да и культура у них во многом совпадала. Из повадок и речи фей вполне можно уловить черты эльфийского уклада. Возможно, эта книга станет первой зацепкой на пути к разгадке.
Цзянь Янь невольно сжал пальцами корешок.
Янь Юйшань заметила этот жест.
«Надо же, а младшему брату, оказывается, по душе подобное...»
Вслух она ничего выказывать не стала и непринужденно перевела разговор:
— Младший брат, а тебе хоть что-нибудь известно о Карательной службе?
Цзянь Янь качнул головой:
— Лишь в самых общих чертах.
— Ради сохранения мира в землях культиваторов — дабы заклинатели не вмешивались сверх меры в жизнь смертных — каждые земли выдвигают собственные отряды Карательной службы, — пояснила Янь Юйшань. — В Средиземных землях — Секта Пера и Крыла, в Восточных — Секта Меча, в Западных — Даосский храм Великого Небытия, а в Южных — Дворец Пурпурных Облаков.
— А как же Северные земли? — спросил Цзянь Янь.
— Северные земли круглый год скованы лютым морозом и погребены под снегом. Люди там почти не живут, да и обычным культиваторам не под силу вынести местную стужу. Выживает там лишь Раса Снежных Демонов. Однако они не покидают свои владения, а мы не ступаем на их территории, так что и следить там не за кем.
— И кто же устанавливает законы Карательной службы?
— В мире культивации правит сила: чей кулак увесистее, тот и диктует правила, — ответила Янь Юйшань. — Каждые сто лет устраивают Великое состязание сект, где лучшие ученики бьются на арене. Наша Секта Согласия и Радости раз за разом оказывается лишь статистом на этом празднике — победить никого не можем, что поделаешь.
— Вот как...
Цзянь Янь и не подозревал о подобных тонкостях.
Взгляд Янь Юйшань случайно упал на стол, где лежали два изящных бронзовых зеркальца. Они лежали тыльной стороной вверх, и на металле темнели свеженанесенные, мудреные рунические узоры и построения.
— Ой, а это что?
— Точно в подарок другу, — ответил Цзянь Янь. — Только что закончил.
Янь Юйшань намек уловила мгновенно и с иронией вскинула бровь:
— О-о-о! Для дру-га~ Да еще и собственноручно начертанные!
Она хихикнула, не став докучать расспросами, и похлопала Цзянь Яня по плечу:
— Ну ладно, младший брат, почитай пока спокойненько, не буду мешать.
С этими словами она повернулась и вышла.
Цзянь Янь задумчиво посмотрел ей вслед.
«И отчего у старшей сестры голос так переливается, точно она в театре выступает?»
Не найдя ответа, он решил не забивать себе голову. Заперев дверь и наложив защитный барьер, Цзянь Янь уселся скрестив ноги на ложе, бережно держа в руках «повесть о поединках человека и духа».
Он с глубоким почтением перевернул первую страницу.
Однако уже первая строка заставила его насторожиться.
Текст изобиловал древнекитайскими иносказаниями, поэтическими метафорами и строгим ритмом стихосложения.
В свое время с отцом он учил иероглифы и разбирал фехтовальные трактаты, с матерью изучал эльфийское наречие и читал гримуары, владел общеконтинентальным языком, языком личей... Поистине, он был полиглотом! Но вот классический изысканный слог древней поэзии давался ему с трудом.
Не то чтобы он совсем ничего не понимал, но... трудно ожидать от человека, выросшего на Магическом континенте и привыкшего к совсем иным языковым формам, что он с ходу расшифрует витиеватый древний стиль.
Похоже, предстоял нелегкий труд.
Сжав зубы, Цзянь Янь погрузился в чтение.
* * *
Прошел час.
Цзянь Янь закрыл книжицу. Лицо его было мрачнее тучи.
«Что же делать? Ничего не понятно. Я что, неграмотный?!»
Быть такого не могло! Цзянь Янь отказался верить в собственный провал. Распахнув брошюру снова, он принялся въедаться в каждый иероглиф с тем же усердием, с каким изучал самые древние гримуары высшей магии.
Прошел еще час.
Цзянь Янь с горечью в сердце вновь схлопнул книжку.
Все равно ничего не понятно!
Каждый иероглиф по отдельности ему известен, но стоит сложить их вместе — и смысл ускользает!
К чему здесь эти описания: * «то переберет струны, то слегка прижмет, то плавно проведет пальцами»*? Они ведь бились на дуэли, при чем тут игра на цитре?
А эти строки: * «венец из белых цветов груши припал к алой ветви бегонии»*? Это означает, что во время поединка они свалились с дерева и помяли цветущий куст?
Цзянь Янь пал духом. В Академии магии он считался лучшим учеником, а попав в иной мир, превратился в неотесанного невежду. Досада!
Впрочем, одну вещь он все же выяснил наверняка: главными героями этой истории были мужчина и лис-демон. Никаких фей — ни крылатых малюток, ни эльфов — там и в помине не было.
— Торговец обманул старшую сестру, — пробормотал Цзянь Янь про себя. — Завтра обязательно надо ей сказать.
* * *
На следующее утро ученики собрали вещи и вслед за Преподобным Хэхуанем покинули город.
Вдали, над просторной пустошью, висело величественное летающее судно.
Преподобный Хэхуань даже не удостоил его взглядом:
— Взойдем на собственный летающий артефакт. С Сектой Пера и Крыла нам не по пути.
Похоже, Второму владыке так и не удалось выбраться из черного списка наставника, и тот по-прежнему числился в категории «бывших».
Корабль Секты Согласия и Радости уступал размерами чужому судну, однако возражать никто не дерзнул: хмурый вид Преподобного Хэхуаня отбивал всякое желание спорить.
Цибао пришел проводить Цзянь Яня. Перед отплытием Цзянь Янь вручил мальчику парчовый мешочек.
— Передай это молодому господину Гу, пожалуйста. И спасибо тебе за всё.
У Цибао покраснели глаза:
— К чему эти благодарности, бессмертный господин? За то время, что я был подле вас, я столько всего повидал! Кабы не родители в Фэнъане да не необходимость учиться фехтованию и боевым искусствам, я бы вовек от вас не отходил...
— Я буду в Секте Согласия и Радости, — тепло проговорил Цзянь Янь. — Сможешь навестить меня в любое время. Да и я, если выдастся случай, загляну в Фэнъань.
А затем добавил:
— Учись прилежно!
Цибао оставалось лишь утереть слезы и кивнуть.
«Неужто нельзя было на прощание пожелать чего-нибудь другого? Не так уж я и люблю эту учебу...»
Магический корабль пришел в движение и стал медленно подниматься в вышину. Цибао замахал руками изо всех сил и закричал:
— Бессмертный господин! Берегите себя!
Цзянь Янь, услышав клич, обернулся и помахал в ответ. Цибао всматривался до последнего, но поднятый летающим артефактом ураганный ветер слепил глаза. Корабль набрал невероятную скорость, превратившись в едва различимую точку, а затем пыль окончательно преградила обзор.
Когда мальчик протер глаза, в вышине уже ничего не было — лишь бескрайняя лазурь неба да редкие плывущие облака.
Небесная ладья унесла бессмертных в далекий путь.
* * *
Цзянь Янь отыскал старшую сестру на палубе.
— Старшая сестра.
— Неужто на аромат чая пришел? — усмехнулась Янь Юйшань, хлопоча у жаровни. — Очень вовремя!
Она жестом пригласила его присесть. Цзянь Янь чинно опустился на циновку. Попив с ним чаю, Янь Юйшань с удовольствием поставила пиалу и неспешно поинтересовалась:
— Зачем искал меня, младший брат?
Неужели вчерашняя книжонка так пришлась по душе, что захотелось еще?
— Твоя книга... в ней совсем иное содержание, — серьезно проговорил Цзянь Янь. — Кажется, тебя обманули.
Янь Юйшань опешила:
— Как так? Разве там написано не о поединках духов?
Цзянь Янь качнул головой:
— Вовсе нет.
Мысль о том, что ее надул книжный торговец, вывела Янь Юйшань из себя. Однако при младшем брате она сдержала гнев и лишь насупилась:
— Если не о поединках... то о чем же? Неужто и впрямь обычный сборник стихов?!
Кабы так, она бы прямо сейчас заставила повернуть корабль обратно, чтобы проучить мошенника!
— Не совсем поэзия, — ответил Цзянь Янь. — История о том, как человек спас лиса-демона. Поживши вместе, они стали каждую ночь собираться и слагать стихи. Помимо поэзии там описываются обыденные вещи. К примеру...
Он ненадолго задумался, выбирая отрывок, смысл которого казался ему наиболее ясным:
— К примеру, в лютый мороз человек жалуется на холод, а лис укрывает его своим пушистым хвостом, чтобы согреть. И после этого они снова принимаются читать стихи.
Цзянь Янь искренне не понимал: неужели эти двое были великими поэтами человеческого и лисьего родов, раз способны декламировать строки напролет всю ночь?
Янь Юйшань онемела.
«Чуть было не возвела напраслину на торговца! Да ведь эти "стихи" и есть те самые поединки!»
— Человек еще и помогает лису культивировать... — продолжил Цзянь Янь с озадаченным видом. — Вот только почему их медитации и совместное совершенствование сводятся к чтению стихов в самых неожиданных местах?
Цзянь Янь со вздохом добавил:
— Я всю ночь бился над строчкой * «венец из белых цветов груши припал к алой ветви бегонии»*, но так и не постиг ее скрытого величия. Почему, едва услышав эти слова, лис-демон то заливается горькими слезами, то сияет от неземного блаженства? Это же противоречит здравому смыслу!
То плачет, то смеется... Цзянь Янь пришел к выводу, что лис, видимо, был слегка не в своем уме.
Янь Юйшань лишилась дара речи.
«Что тут противоречивого?! Все там абсолютно логично! Нечего винить автора, ты хоть раз усомнился бы в собственной сообразительности!»
— А наутро, — продолжал вещать Цзянь Янь с детской наивностью в глазах, — ядро духовной силы лиса становилось значительно мощнее. Старшая сестра, неужели у лисьего рода есть какой-то особый, ни на что не похожий метод парной культивации?
Янь Юйшань словно заглотила булыжник.
«Ну да, младший брат... Теперь, когда ты вступил в Секту Согласия и Радости, у тебя тоже появится такой метод...»
Она открывала и закрывала рот, не зная, что сказать.
«Постойте... Не так! Всё совсем не так! С этим младшим братом что-то не то! Он ни капли не похож на умудренного опытом человека, каким его все считали! Он ведь не то что практики — он даже теории в глаза не видел! Тут уж не спишешь всё на неумение читать древние стихи. Человек, который по базовым учебникам начертания малых формаций сам освоил составление фулинь и барьеров, априори обладает высочайшим интеллектом и широчайшими познаниями! Он просто не мог не понять метафор!»
Мозг Янь Юйшань закипал. Ей срочно нужно было подкрепление, чтобы разобраться в происходящем безумии!
После длительной, удушливой паузы Янь Юйшань резко вскочила с циновки. В панике ее широкие рукава задели чайник, и кипяток вот-вот должен был хлынуть ей прямо на одежду.
Цзянь Янь среагировал мгновенно.
Его кисть описала молниеносную дугу. Размытая тень движений рассекла воздух, подхватив падающий чайник и поймав расплескавшиеся капли — ни единая капля не упала на наряд старшей сестры.
— Старшая сестра? Ты вся побледнела. Все в порядке?
Черноволосый юноша в белоснежных одеждах, обладающий безупречным, точно изваянным из нефрита ликом, мягко проговорил это и с искренней тревогой взглянул на нее.
Янь Юйшань на миг замерла.
«До чего же он хорош собой...»
Впрочем, сейчас ей было не до любования. В душе царил полный хаос. Неужели этот чистый, недогадливый юноша ошибся дверью и поступил не к тому наставнику?!
— Ты... ты сиди здесь и никуда не уходи! Я сейчас приведу наставника! — заикаясь, выкрикнула она и спотыкаясь бросилась прочь, выглядя так, будто увидела привидение.
Цзянь Янь остался сидеть в полном недоумении.
На душе у него внезапно заскребли кошки.