Под сложными, полными нерешительности взглядами спутников Цзянь Янь достал из кольца Сумеру флакон с особым снадобьем.
Гу Цзинъюнь попытался его остановить:
— А-Янь, любое снадобье — это отчасти яд. Вдруг высыпет сыпь от аллергии? Или желудок скрутит от непривычного состава? Ты ведь здоров, к чему пить зелья без нужды?
— Мне правда кажется, что я болен, — на полном серьезе возразил Цзянь Янь.
— Вот как? — удивился Гу Цзинъюнь. — И что за недуг?
Цзянь Янь ненадолго задумался:
— Аритмия. И мысли путаются.
Гу Цзинъюнь промолчал.
Остальные тоже лишились дара речи.
«Да у тебя просто сердце заходится от первой любви!» — пронеслось в головах у присутствующих.
— Раньше, когда я проводил исследования в лаборатории, у меня тоже иногда случались приступы тревожности, мешавшие думать, — Цзянь Янь покачал флакон и чуть вскинул бровь. — Это Зелье Покоя Души, я сам составил рецепт, другого такого нет. Даже если ты здоров, вреда не будет — только ум прояснится.
Все замерли. Взгляды приковала к себе темная, мутная жижа на дне пузырька.
Неужели он правда собирается это выпить? Подумаешь, слеп в любовных делах и не замечает, как сердце трепещет перед молодым главой, — но не травиться же из-за этого!
Лин Ханьчжан прищурился, разглядывая стеклянный флакон. Пузырящееся в нем зелье, больше похожее на отраву, казалось до боли знакомым.
Где же он его видел? Лин Ханьчжан отчаянно пытался вспомнить.
Пока остальные сминались, не зная, как подойти с отговорками, Цзянь Янь ловко выдернул пробку и решительным махом осушил флакон.
Спутники воззрились на него с глубочайшим почтением.
Бессмертный господин — поистине беспощадный к себе человек.
Стоило зелью оказаться внутри, как румянец с щек Цзянь Яня мгновенно сошел, вернув коже привычную фарфоровую белизну, а взгляд стал предельно ясным. Эффект поразительный: умиротворение и абсолютный холодный расчет.
— И как ощущение? Каково на вкус? — не удержался от вопроса Сун Хуа.
Цзянь Янь прислушался к своим ощущениям:
— Горько с кислинкой, а в конце вяжет. Зато результат мгновенный. Видите? Моя душа теперь подобна неподвижной глади пруда.
«Да тебя просто горькой дрянью парализовало!» — хмыкнул про себя Сун Хуа.
Окружающие миролюбиво попятились, на лицах читались удивление и страх. Даже Гу Цзинъюнь незаметно отступил на полшага.
Лишь Лин Ханьчжан, намучившись в догадках, потирал подбородок.
«Горько с кислинкой...»
Слова тоже звучали до странности знакомо. И вдруг перед его глазами возник образ странного зелья темного, почти фиолетового цвета. Словно молния полоснула по разуму, и Лин Ханьчжан выпалил во весь голос:
— Я вспомнил!
Все вздрогнули.
— Ханьчжан, тебе тоже не по себе? — оживился Цзянь Янь. — У меня припасено еще несколько флаконов, хочешь глоток?
Лицо Лин Ханьчжана мгновенно побледнело, он замотал руками с такой скоростью, что они превратились в сплошное мелькание:
— Нет-нет-нет! Я это уже пробовал!
— О? И когда же? — полюбопытствовал Цзянь Янь.
Гу Цзинъюнь тоже перевел на него тяжелый взгляд.
— Ты ведь раньше давал старшему брату похожее зелье? — спросил Лин Ханьчжан.
Таких случаев хватало. Цзянь Янь кивнул:
— Бывало.
— Темно-фиолетовое!
— Да, было и такое.
Гу Цзинъюнь, кажется, кое-что вспомнил, и его тело на мгновение окаменело.
— Теперь я все понял! — Лин Ханьчжан с бесстрашием обреченного ткнул пальцем в Гу Цзинъюня. — Старший брат боялся пить твои снадобья, но опасался твоих проверок! Вот и сцапал меня, чтобы испробовать отвар! Он заставил меня выпить зелье силою — даже награды никакой не пообещал! — а потом заставил подробнейшим образом описать вкус!
Цзянь Янь округлил глаза:
— Правда?!
Лин Ханьчжан, игнорируя убийственный взор старшего брата, отчаянно кивнул:
— Если я соврал хоть в едином слове, пусть полгода не увижу мяса!
Это была страшная клятва. Цзянь Янь поверил сразу и медленно перевел взгляд на Гу Цзинъюня. В его глазах застыл немой укор.
Гу Цзинъюнь с невозмутимым видом посмотрел в сторону:
— Время не ждет. Пора войти и разбить формирователь.
Цзянь Янь промолчал.
Какая неуклюжая попытка сменить тему.
Спутники переглянулись.
«Так вот оно что... Молодой глава просто боится своего избранника».
— Не будем отвлекаться от главного, — с суровым и исполненным праведности лицом добавил Гу Цзинъюнь.
Что ж, против такого аргумента не попрешь.
Цзянь Янь отвел взгляд и сделал шаг к туманному лабиринту, но в то же мгновение его запястье обхватила сильная горячая ладонь.
— Так мы не потеряем друг друга, — улыбнулся Гу Цзинъюнь.
Сердце Цзянь Яня пропустило удар. Касание было крошечным, размером с ладонь, но то место на коже словно обжгло открытым пламенем.
— Пойдем, — Гу Цзинъюнь крепко сжал его руку и увлек за собой в туман.
Цзянь Янь молча подчинился, шагая плечо к плечу с Гу Цзинъюнем — их разделяло едва ли пару дюймов. Взгляд юноши упал на их переплетенные пальцы, и в нем проскользнуло замешательство.
«Зелье Покоя Души... похоже, перестало действовать?»
Они дошли до самого края чародейской завесы, ступив в туман. Гу Цзинъюнь обернулся и бросил суховато:
— Сун Хуа, ты чего застыл? За мной.
Сун Хуа вздохнул.
Идти разонравилось совершенно. Перебор... Перебор с любовной патокой, сил больше нет!
* * *
Сначала сквозь белесую дымку еще доносились голоса Лин Ханьчжана и остальных, а оглянувшись, можно было различить их силуэты. Но стоит сделать пару шагов вглубь, и иллюзия закружит: как и Стражи Небесного Волка до них, они возвращались на то же место, куда бы ни направлялись.
Сун Хуа достал Зеркало Тайцзи и Восьми Триграмм и направил его перед собой. Духовная энергия всколыхнула артефакт, бронзовая поверхность дрогнула, и из нее вырвался световой луч, указав влево по диагонали.
— Сердцевину формирователя установили вон там. Молодой глава, Бессмертный господин, за мной, — произнес Сун Хуа.
Они кивнули и двинулись следом, строго вымеряя каждый шаг.
Туман окончательно поглотил их. Густая белая пелена, казалось, затопила весь лес и долину. Переплетенные кроны деревьев рвались к небу, под ногами шуршал ковер из сухой листвы и валежника. Хотя стоял полдень, в чаще царил сумрак, будто наступили глубокие сумерки. Оглянувшись, они не увидели ничего — путь назад растворился, и даже если сделать шаг обратно, прежнего места встречи уже было не найти.
Плотный туман глушил духовную силу, лишая возможности прощупать путь. Если путнику хватало умения преодолеть внешние отводящие глаза чары, но не доставало заветного ключа или знаний, проникновение вглубь сулило лишь одно — сгинуть в чащобе навеки.
Сун Хуа вел спутников все дальше. Они двигались не по прямой, а описывали сложную спираль, огибая невидимые препятствия. Все трое на ходу пристально изучали структуру чар.
— Это не обычный формирователь. Пред нами — Искусство Потерянных Следов, тайная техника Врат Тысячи Законов, — лицо Сун Хуа потемнело. — Молодой глава, это точно Ся Вэньцзи!
— Как его уничтожить? — спросил Гу Цзинъюнь.
— Чужаку пришлось бы несладко, но для внутреннего ученика Врат Тысячи Законов здесь нет секретов, — ответил Сун Хуа. — Достаточно отыскать сердцевину и разбить ее одним ударом. К тому же при мне Зеркало Восьми Триграмм нашей секты, так что найти нужную точку...
Он не успел договорить. Лицо Цзянь Яня мгновенно застыло, и он выдохнул:
— Засада! Осторожно!
Слово еще не успело сорваться с губ, а Меч Разрушения Чар уже со свистом вылетел из ножен.
Ледяная вспышка клинка рассекла туман, принимая на себя удар, нацеленный в грудь Сун Хуа. В воздухе с грохотом столкнулись два потока духовной энергии. Нападавший не выдержал мощи Цзянь Яня: лезвие Меча Разрушения Чар раздробило вражескую атаку и, не потеряв ни капли силы, устремилось к подножию дерева неподалеку.
Все произошло в какую-то долю секунды.
Гу Цзинъюнь и Сун Хуа поразились про себя: какая невероятная чуткость! Обоим по уровню культивации удавалось превосходить Цзянь Яня, однако именно он первым засёк затаившегося врага и отразил вероломный выпад.
О том, кто нападал, и думать не приходилось — Ся Вэньцзи! Спутники не стали мешкать: едва Цзянь Янь устремился вперед, развивая успех, они обнажили оружие и, рванувшись следом, попытались взять противника в кольцо.
Закутанный в черное человек действовал стремительно: поняв, что промахнулся, он попытался сразу отступить. Но клинковая волна Цзянь Яня несла в себе стужу и иней, сминая все на пути. В панике нападавший выбросил вперед ладонь, выставив духовный щит, чтобы погасить мечевой выпад.
Едва он развернулся для бегства, как уперся прямо в Гу Цзинъюня.
Взгляд молодого главы был ледяным. В его руке покоился иссиня-черный меч, совершивший простейший, ничем не примечательный выпад вперед.
Казалось бы, движения не таили опасности, но у незнакомца бешено задергалось веко — животный ужас мгновенно затопил разум. Он отчаянно вскинул руки, сплетая руническую печать. В воздухе выросла исполинская призрачная ладонь, пытающаяся сжаться в кулак для ответного удара.
Но Гу Цзинъюнь опередил его. Выпад казался бесшумным, пока у самой груди соперника не вспыхнул ослепительный, точно палящее солнце, свет. Сокрушительная духовная энергия созрела на самом кончике лезвия и шутя рассекла едва сформировавшийся «кулак».
Раздался мерзкий звук плоти, разрываемой металлом!
Меч пронзил живот врага насквозь — Гу Цзинъюнь без тени жалости вогнал лезвие по самую рукоять.
Глаза человека в черном расширились от шока. Выплюнув сгусток алой крови, он захрипел:
— Невозможно... Я не продержался и раза... Кто... кто ты такой?!
Гу Цзинъюнь не имел привычки откровенничать с врагами — тем более с теми, кто только что жаждал его смерти. Сохраняя абсолютное хладнокровие, он выдернул клинок.
Меч Вопрошания Сердца, напившись горячей крови, отозвался алым свечением вдоль кровостока. С острия сорвались густые капли, мгновенно собрался алый ручеек, и у ног раненого выросла лужица.
— Кха... — незнакомец зажал рану на животе, судорожно кашляя кровью.
Удар не просто пробил плоть — обжигающая, точно солнечное пламя, энергия ворвалась в его внутренности, разорвав и без того истощенные, хрупкие меридианы.
Дантянь отозвался дикой болью. Гу Цзинъюнь не поскупился на силу: не умудрись беглец в последний миг защитить внутреннее ядро, от его культивации вовсе ничего бы не осталось.
Человек судорожно попытался подняться, но путь ему перекрыли Цзянь Янь и Сун Хуа. Сун Хуа щелкнул пальцами, посылая импульс силы, и сбил с головы напавшего капюшон вместе с маской.
Под тканью показалось изможденное лицо. Когда-то его черты можно было назвать благородными, но сейчас щеки впали, глазницы потемнели, а налитые кровью белки бешено вращались. Внешность безумца внушала отвращение.
— Ся Вэньцзи. Это ты, — узнал его Сун Хуа.
— О? Ты меня знаешь? А сам-то кто? — пошатываясь, Ся Вэньцзи обвел троицу мутным взором и вдруг визгливо заорал: — А вы кто такие?! Зачем приперлись на мою землю? Зачем мешаете мне медитировать в уединении?!
Цзянь Янь, Сун Хуа и Гу Цзинъюнь сомкнули треугольник. Переглянувшись, они замерли. Ладно еще Гу Цзинъюнь — его он мог не знать в лицо, но не признать Сун Хуа?
— Я Сун Хуа, — глухо сказал тот. — Мы вместе вступали во Врата Тысячи Законов, вместе ходили на занятия, сдавали испытания, разбирали чертежи формирователей... Неужели ты совсем ничего не помнишь?
— Какая еще секта? Какая Тысяча Законов?! — взвился Ся Вэньцзи. — Я никогда ни в каких орденах не состоял!
Сун Хуа еще раз присмотрелся: ошибки быть не могло, перед ними был именно Ся Вэньцзи.
— Он что, совсем с ума сбрендил? — изумился Сун Хуа.
Цзянь Янь нахмурился, вглядываясь в дикий взор пленника:
— Похоже, из-за демонических техник у него исказился разум и пропала память.
— Весьма похоже на то, — согласился Сун Хуа.
Перед тем как предать секту, Ся Вэньцзи принял Демоническое Семя и тайком от всех практиковал темные искусства прямо поверх праведной культивации. Конфликт двух противоположных сил сломал его разум. С тех самых пор его характер резко изменился, и он ступил на путь безумия. За прошедшие годы баланс окончательно разрушился: повреждение мозга прогрессировало, и пролейся еще немного времени, этот человек забыл бы собственное имя.
Ся Вэньцзи забился в исступлении, точно бешеный пес:
— Вы вторглись в мои барьеры, сорвали мои практики, да еще и ранили меня! Несите чушь сколько влезет, думаете, я вам поверю?!
— Да кому сдалась твоя вера, — отрезал Гу Цзинъюнь. — Отвечай, зачем ты отгородил деревню Туйи чарами и запер жителей внутри?
На лице Ся Вэньцзи отразилось абсолютное непонимание:
— Деревня Туйи? Что за бред?.. А-а, я понял! Вы пришли отобрать мое благословенное место для культивации!
Троица лишь переглянулась. Деревня Туйи находилась в такой глуши, что о ней знали лишь редкие отшельники. С какого перепуга эта дыра вдруг превратилась в «благословенную обитель»?
Лицо Ся Вэньцзи исказила жуткая гримаса. Забыв о ране на животе, он завращал кровавыми глазами и уставился прямо на Цзянь Яня.
— Это ты... — судорожно зашептал безумец. — Ты меня заметил! Из-за тебя я не смог прикончить вас всех разом!
Цзянь Янь потерял дар речи.
Гу Цзинъюнь и Сун Хуа только молча покачали головами.
Конченый психопат.
У Цзянь Яня от такого взора аж жилка на виске забилась. Но страха не было и в помине — он без колебаний впился в сумасшедшего встречным ледяным взглядом.
Гу Цзинъюня не покидало дурное предчувствие.
— Разговоры бесполезны, — не желая терять время на сумасшедшего, Гу Цзинъюнь вновь вскинул клинок.
Ся Вэньцзи в ужасе метнулся в сторону, но пути к отступлению перекрыли. А вступить в бой со сломанными меридианами и тяжелым ранением он был просто не в силах. Единственная судорожная попытка уклониться провалилась — меч Гу Цзинъюня снова вошел в его тело.
На этот раз острие Меча Вопрошания Сердца вонзилось аккурат в дантянь, сокрушив его культивацию без остатка. Глаза Ся Вэньцзи чуть не вылезли из орбит, и он фонтаном выплеснул кровь.
Гу Цзинъюнь скривился и вовремя выставил щит из духовной энергии, защищаясь от алых брызг. Затем он стряхнул остатки крови с клинка.
— Чем больше болтаешь, тем быстрее подохнешь, — хладнокровно бросил он. — Оставьте его в живых, скрутите и пока бросьте. Сперва осмотрим деревню.
Этот человек являлся беглым предателем Врат Тысячи Законов. Казнить его надлежало именно Сун Хуа, дабы очистить имя секты. Сун Хуа глухо кивнул. Его лицо выражало гамму сложных чувств, но вяжущие чары он наложил на совесть — в мгновение ока Ся Вэньцзи оказался замотан духовными путами, точно кокон.
Видя, что безумец уже еле дышит и вот-вот испустит дух, Цзянь Янь поторопился достать самый дешевый флакон Восстанавливающего зелья. Смерив дозировку, он попросил Сун Хуа сжать челюсти предавшего секту ученика и аккуратно влил тому каплю снадобья. Из-за своей брезгливости Цзянь Янь старался держать пузырек на весу — не дай бог губы этого психопата коснутся горлышка! Пусть лучше пару капель прольется мимо, лишь бы стекло не замарать.
Ся Вэньцзи отчаянно забился, промычав что-то невнятное, а его взор заполнился таким ядом и ненавистью, что Сун Хуа только вздохнул:
—... Это не яд. Впрочем, какой смысл учить сумасшедшего? Считай, что яд, все равно конец у тебя один.
Цзянь Янь спрятал флакон и огляделся:
— Уничтожим формирователь?
— Угу, — кивнул Гу Цзинъюнь.
Без врагов, затаившихся в тени, работа пошла в разы быстрее. Сун Хуа прекрасно знал устройство Искусства Потерянных Следов, а возможных мест для размещения сердцевины было не так уж много. С помощью артефакта они управились за считанные мгновения.
Едва чары пали, как белесая мгла развеялась без следа. Мрачный, давящий лес преобразился — сквозь смыкающиеся кроны хлынули золотые солнечные лучи, расцветив землю ажурной тенью.
Неподалеку послышались голоса Лин Ханьчжана и остальных. Ощутив, что туман растаял, спутники устремились навстречу, мгновенно преодолев расстояние с помощью легкого шага.
Прибежав на место, они обнаружили связанную тушу в черном балдахине, беспомощно скрюченную на траве. Его голова была опущена, а спутавшиеся, точно солома, волосы закрывали лицо.
— Это еще кто? — опешил Лин Ханьчжан.
— Ся Вэньцзи, — откликнулся Цзянь Янь.
— Выходит, слухи врáли?! — ахнул Лин Ханьчжан. — В Поднебесной говорили, будто он сошел с ума и сгинул! А он, оказывается...
Лин Ханьчжан наклонился, пытаясь разглядеть лицо пленника.
Ся Вэньцзи резко вскинул голову и вонзил в него исполненный лютой ненависти взгляд. Из его рта посыпались грязь и проклятия: он орал, что они воры, явившиеся заграбастать его сокровищницу!
Ян Юань, прятавшийся за спинами старших, робел произнести слово, но при этих речах удивленно нахмурился.
Лин Ханьчжан озвучил крутившийся у всех на языке вопрос:
— Позволь спросить, с каких пор эта нищая глухомань стала «благословенной сокровищницей»?
Возможно, сыграл роль вежливый тон Лин Ханьчжана, а может, то, что он не участвовал в его поимке, но Ся Вэньцзи внезапно хвастливо оскалился:
— Да тут сокровищ несметно! Великий старейшина сказал, что все они — лишь кровавые рабы! Они послужат моей культивации и помогут мне вознестись!
Кровавые рабы?!
Страшное слово заставило всех присутствующих измениться в лице.
— Сун Хуа, бери его! Вперед! — рявкнул Гу Цзинъюнь и тенью рванулся в сторону деревни.
Цзянь Янь не отставал ни на шаг, остальной отряд тоже взмыл в воздух, задействовав техники полета. Сун Хуа тащил Ся Вэньцзи за шкирку, словно мешок с мусором. Лин Ханьчжан подхватил Ян Юаня, который даже опомниться не успел: почему все вдруг так заспешили?
Когда Лин Ханьчжан сбавил ход и мягко опустил юношу на землю, ноги Ян Юаня подкосились. Он рухнул на колени прямо у деревенских ворот. Глаза его налились кровью, а пальцы судорожно впились в землю.
Но даже эта земля была пропитана багровой юшкой.
Ян Юань не верил собственным глазам, отказался принимать увиденное. Прежде тихая и мирная деревенька превратилась в обитель смерти. В воздухе стояла спертая, тошнотворная вонь крови и гниения. У порогов домов валялись обнаженные кости — невозможно было разобрать, кому они принадлежали, ведь на них не осталось ни единого лоскута плоти.
Под землей, охватывая всю деревню, проступал кроваво-красный формирователь, испещренный чудовищно сложными, древними рунами. Чуя запах тлена, с неба спустился ворон. Едва птица коснулась лапой белых костей, как вспыхнувший кровавый свет мгновенно поглотил ее. Спустя мгновение магический круг выплюнул лишь сухие перья и оголенные косточки.
Крошечная кость с обрывками жил прокатилась по земле... и оборвала струну разума у каждого, кто смотрел на это.
—... Прими наши соболезнования, — тихо произнес Лин Ханьчжан.
— А-а-а-а-а-а-а!! — забился в исступленном крике Ян Юань. Его голос сорвался на хриплый, надрывный вопль смертельной тоски.
Сердце Цзянь Яня сжалось, пальцы на руках едва заметно задрожали. Ему еще никогда не доводилось лицезреть подобный ад на земле.
Внезапно теплая ладонь мягко накрыла его глаза.
— Не смотри, — тихим, баюкающим шепотом произнес Гу Цзинъюнь.
Ресницы Цзянь Яня трепетно забились о чужую ладонь. Помолчав, он поднял руку и медленно отвел пальцы Гу Цзинъюня.
—... Не закрывай мне глаза. Я не боюсь.
В его взгляде не было и тени слабости или страха.
И все же, глядя на творящийся кошмар, Цзянь Янь невольно сжал пальцы Гу Цзинъюня крепче и едва заметно прижался к его плечу.
В глубине души он знал: рядом с этим человеком — его надежная гавань. Пока они держатся за руки, в сердце будет жить сила пройти через любой ад.