Пока Король снежных демонов держал в замке нелёгкий совет с родителями, Цзянь Янь уже привёл соратников из Секты Меча к постоялому двору.
Отчего именно он возглавил группу? Все быстро осознали: снежные демоны — страстные ценители благообразия, и к людям с изысканной внешностью относятся с особым почётом.
Стоило кому-то другому попытаться спросить дорогу, как снежный демон, поначалу откликавшийся с изрядным пылом, мгновенно менялся в лице, едва разглядев чужака. Сухой, брошенный сквозь зубы кивок в сторону нужного переулка уже считался за великую честь.
Но когда к местным обращался Цзянь Янь, демоны, поначалу хмурившиеся при виде иноземца, вдруг замирали, стоит им внимательнее вглядеться: «Ох, какой неземной красавец!»
Брови точно изгибы дальних гор, взгляд — глубокий и студеный, словно омут. И вся осанка — надменная, чистая, точно нетронутый иней. По представлениям снежных демонов, одной лишь яркой привлекательности было мало: истинная красота обязана быть морозной, гордой, с едва уловимой горчинкой. Чем холоднее держался чужак, тем больше им восхищались.
Склонность к прекрасному присуща каждому, и снежные демоны не стали исключением. Там, где от прочих отмахивались небрежным жестом, Цзянь Яню с сияющей улыбкой вызвались прислуживать лично.
Спутникам оставалось лишь поражённо вздыхать: похоже, слава о Красавце Цзяне отныне отгремит не только по четырём материкам, но и покорит Северные земли.
Впрочем, Король снежных демонов не стал доводить дело до крайности. Помимо грабительской пошлины у ворот, внутри города никаких дополнительных поборов с чужестранцев не взимали.
Исключение составили лишь двое.
Первым оказался Цзянь Янь, чья внешность настолько пришлась по вкусу местным, что радушные хозяева наотрез отказывались брать с него плату, где бы он ни появился.
Вторым же стал Гу Цзинъюнь, когда-то вступивший в прямую схватку с молодым владыкой из-за сокровища. Его портреты теперь висели на каждом столбе, а торговцы сознательно завышали для него цены ровно в сотню раз.
Разница в приёме выходила разительной, вызывая у заклинателей Секты Меча то смех, то жалость.
Единственной статьёй расходов, на которой Гу Цзинъюнь сумел сэкономить и избежать стократной наценки, оставалась плата за постоялый двор. Он просто не стал обращаться к управляющему за отдельной комнатой, а с невозмутимым видом подселился к Цзянь Яню, заявив:
— Надо бы сэкономить на расходах.
Цзянь Янь, залившись краской, молча согласился.
А вот спутники лишь закатили глаза. Кто из них не знал о хищных повадках молодого главы? Хочешь разделять ложе с бессмертным господином — так и скажи, к чему эти выкрутасы!
Совсем недавно, обедая в заборном трактире, он без единого вздрагивания выложил за обед целую кучу золота, стоит управляющему его узнать. А тут вдруг у него не нашлось пары верхушечных духовных камней на отдельный покой? Кого он пытается провести? Коли уж вознамерился урезать траты, что-то не видать подобной бережливости в остальном!
Гу Цзинъюнь одарил подчиненных едва заметной, многозначительной улыбкой, от которой младшие ученики тут же виновато опустили головы.
С этим человеком шутки плохи. Все расходы в пути оплачиваются из казны молодой главы — разгневаешь его, и выбивать средства придётся из собственного кармана!
Ученики понятливо расступились, освобождая дорогу:
— Молодой господин, милости просим!
То-то же.
Гу Цзинъюнь неспешно перевёл взгляд и побрел наверх, вслед за Цзянь Янем.
Ещё по прибытии в город они обо всём условились. Дорога в Северные земли выдалась долгой и изнурительной, поэтому, переступив городскую черту, следовало отдохнуть хотя бы день на постоялом дворе, чтобы восстановить силы. Лишь на следующее утро планировалось разделить силы, собрать сведения о древнем пещерном обиталище, выведать его точное расположение и уже потом выступить вместе.
Ночь прошла в глубоком покое.
Наутро Цзянь Янь очнулся в объятиях Гу Цзинъюня.
Они лежали под одним одеялом, и юноша, прижимаясь щекой к крепкой груди мужчины, при воспоминании о прошедшей ночи вновь почувствовал, как к щекам приливает жар.
Он опять... прикасался к нему.
И даже... оставлял метки.
Преподобный Хэхуань когда-то изрёк с весьма двусмысленным видом: «Ибо в парном совершенствовании либо твой избранник опускается пред тобой на колени, либо ты склоняешься пред ним».
Цзянь Янь тогда ничего не понял. Прошлая ночь расставила всё по местам.
Мужчина полностью скрылся под плотным покрывалом. Шёлковая ткань вздымалась холмом, обжигающие поцелуи скользили от шеи к груди, опадая всё ниже и ниже, доводя до полного беспамятства.
Цзянь Янь пытался было оттолкнуть его, но пальцы лишь слабо впутались в смоляные волосы — и движение это вышло скорее призывающим, чем сопротивляющимся. По всему телу волнами пробегал мелкий, сладкий озноб. Казалось, Гу Цзинъюнь подхватывает его и уносит всё выше, прямо к облакам.
И ведь юноша помнил, что они находятся не дома, а на постоялом дворе! Слух у заклинателей чуткий, разве удержит тонкая перегородка хоть какой-то звук? Ничего она не удержит.
Цзянь Янь до крови кусал губы, силясь сдержать даже дыхание.
Но мужчина и не думал останавливаться, распаляясь всё пуще и действуя всё более дерзко. Он продолжал свои бесчинства, шепча прямо в губы:
— Я поставил звукоизолирующий барьер, они ничего не услышат.
— А-Янь, не молчи...
— Я хочу слышать твой голос.
Перед глазами словно вспыхнуло белое пламя; юноша крепко зажмурился, не в силах сдержать тихий, прерывистый стон.
Воспоминания об этом заставляли думать, что Гу Цзинъюнь — настоящий безумец. Как вообще можно наслаждаться подобными звуками да ещё бросаться бесстыдными фразами вроде: «Не хочешь стонать сам — так и быть, я застону за тебя»!
Цзянь Янь осторожно попытался высвободиться из объятий, но не успел подняться, как сильная рука вновь привлекла его за талию к себе.
— Цзинъюнь, пора вставать... — тихо проговорил юноша. — Сегодня важные дела, нельзя валяться в постели.
— Угу, — неопределённо отозвался мужчина.
Он откинул длинные пряди с плеча юноши, уткнулся лицом в его шею и запечатлел лёгкий поцелуй на затылке. А затем его ладонь бессовестно скользнула под подол исподней рубахи.
Стоило горячим пальцам коснуться кожи, как Цзянь Янь вздрогнул. Тело мгновенно отозвалось, напомнив о ночном безумии.
Гу Цзинъюнь тихо хмыкнул и навис сверху, сжимая его ещё крепче.
— Отозвался? — с улыбкой спросил он.
Юноша предпочел уклониться от ответа:
— Мне нужно упражняться с мечом!
— Хорошо, — легко согласился мужчина. — Пойдёшь через полчаса.
Цзянь Янь: «...»
В итоге они поднялись ровно на час позже намеченного.
О тренировке с мечом пришлось забыть: к этому времени во внутреннем дворе постоялого двора уже толпился народ, и размахивать клинком было не с руки.
Юноша лишь мысленно вздохнул. Неудивительно, что в Секте Согласия и Радости абсолютно все поднимаются так поздно. Дело вовсе не в лени — просто подобное времяпрепровождение забирает слишком много сил и часов!
— Подними руки, — лениво распорядился Гу Цзинъюнь.
Он взял на себя заботу о его одежде и причёске. Не то чтобы у юноши не хватало сил одеться самому... Просто Гу Цзинъюню, похоже, доставляло особое удовольствие наряжать его, вникая в каждую мелочь — вплоть до того, на какую сторону пояса повесить серебряную цепочку.
Цзянь Янь взглянул на породистое, безупречное лицо мужчины, оказавшееся совсем близко. Гу Цзинъюнь, почувствовав этот взгляд, вопросительно изогнул бровь.
Юноша тут же качнул головой.
— Не мысленно ли ты меня ругаешь? — усомнился тот.
— Вовсе нет.
Цзянь Янь лишь подумал: эх, если бы Гу Цзинъюнь был не столь неутомим и заканчивал хоть немного быстрее, это было бы просто прекрасно! Утром не пришлось бы пропускать тренировки, а вечерами — сбивать медитацию!
* * *
Когда они спустились в главный зал, остальные уже давно поднялись и сгрудились вокруг нескольких сдвинутых столов.
Цзянь Янь обвёл помещение взглядом и заметил немало знакомых лиц. То были заклинатели из прочих орденов, и среди них хватало тех, с кем он сталкивался на аренах Великого состязания сект — и кого лично поверг на землю.
Похоже, все руководствовались одинаковыми замыслами: сначала дух перевести, привыкнуть к северному холоду, собрать выверенные вести и лишь затем отправляться к древней обители.
— Молодой господин, бессмертный господин Цзянь, — Цзи Цзыхэн поднялся навстречу и склонился к самому уху Гу Цзинъюня, заговорив вполголоса.
То были вести, заранее собранные Стражами Небесного Волка.
Оба не таились от Цзянь Яня, и юноша насторожил уши, внимая каждому слову.
Таинственная обитель явилась миру примерно в ста ли от Снежного города. Едва она показалась из небытия, Король снежных демонов тотчас выставил оцепление у всех проходов, а позже и вовсе сменил обычные дозоры на личную королевскую гвардию, под страхом смерти запретив кому-либо подходить близко.
Сам владыка лично выезжал осмотреть место, однако не пробыл там и получаса, повернув назад к замку. Очевидно, проникнуть вглубь ему так и не удалось.
Подобное поведение выглядело странно.
Либо Король снежных демонов сознавал, что не сумеет проглотить такой кусок в одиночку, и вознамерился выгодно продать доступ явившимся издалека великим сектам...
Либо врата обители оказались недоступны даже для него.
Кроме того, имелась и еще одна важнейшая весть.
В тот миг, когда пещера явилась миру, все снежные демоны и иноземцы, обитавшие в городе, узрели исполинский меч, уходивший острием прямо в небесную высь.
Цзи Цзыхэн извлёк свиток:
— Мы выменяли этот рисунок у местных жителей. Изображение рукояти удивительно похоже на клинок Бессмертного меча.
— А-Янь, — обратился Гу Цзинъюнь, — взгляни, твой ли это знак?
Цзянь Янь немедленно подался вперёд.
В следующее мгновение его глаза широко раскрылись, а дыхание перехватило.
— Цанмин... — прошептал юноша, невольно сжав пальцами рукав Гу Цзинъюня. — Брат, никакой ошибки! Это Меч Темных Вод!
В тот же миг в постоялый двор вошла пара снежных демонов — мужчина и женщина. Лицо спутницы скрывала белая кисея, оставляя открытыми лишь узкие, приподнятые у висков раскосые глаза; она доверчиво держала мужа под руку.
Оба полностью приглушили дыхание и ауру, ничем не выделяясь среди рядовых жителей города.
Однако управляющий, узрев их, едва не выронил из рук поднос. Он устремился вперед, готовый пасть на одно колено.
Мужчина лишь слегка качнул рукой, и управляющий замер как вкопанный, после чего с глубоким, молчаливым почтением отступил в тень.
Сдавленный возглас Цзянь Яня привлёк внимание многих, и эта пара тоже уловила его.
Они невольно повернули головы.
Взор их упал на длинный меч, покоившийся на чайном столе рядом с юношей. Клинок почти полностью скрывался в пышных ножнах, наружу выдавалась лишь серебряно-белая рукоять, покрытая вязью мельчайших узоров.
Приезжие замерли.
Одного вида этой рукояти хватило, чтобы они всё поняли.
«Неужели это...» — бесшумно, едва двинув губами, спросила женщина у супруга.
Мужчина едва заметно кивнул: «Очень похож. Но по одной лишь рукояти вывода не сделать. Не торопись, найдём случай проверить».
Женщина кротко согласилась.
Они выбрали самый дальний угол и сели. Управляющий вознамерился лично преподнести им лучшую медовую росу и сладости — главную гордость снежных демонов, — но мужчина коротким жестом отослал его прочь. Они пришли сюда не ради трапезы.
Супруги сидели в тени так тихо, что вскоре даже сам хозяин заведения едва ли мог вспомнить об их присутствии.
На другом конце зала Цзянь Янь вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд.
Но едва он поднял голову и осмотрелся, то не заметил ничего необычного — разве что управляющий выглядел чересчур взволнованным.
Между тем весть о «Мече Темных Вод», вырвавшаяся у юноши и подхваченная чужими ушами, уже произвела эффект капли воды, упавшей в кипящее масло. Зал постоялого двора мгновенно загудел.
— Неужто клинок самого Бессмертного меча?!
— Пресвятые небеса... Какое счастье, что я решился на этот путь! Иначе локти бы себе кусал до конца дней!
— Ха! Сказал «Цанмин» — и ты сразу уши распустил? Кто из ныне живущих видел этот меч? Тысяча лет прошла! К тому же Бессмертный Меч вознёсся совсем в иных землях!
— Но ведь Бессмертный меча состоял в близкой дружбе с прежним Королём снежных демонов!
— Разве они не разругались в пух и прах?
— А может, со временем сменили гнев на милость, просто не стали объявлять об этом всему свету? Или молва как всегда всё соврала...
Толки и пересуды росли с каждой секундой.
Цзянь Янь почувствовал укол досады и отправил Гу Цзинъюню мысленную весть: «Мне следовало быть осмотрительнее».
«Не бери в голову, — откликнулся тот. — Рано или поздно они всё равно бы пронюхали».
Наступило молчание.
Гу Цзинъюнь на мгновение задумался, после чего внезапно спросил:
«Вы ощутили?»
Цзянь Янь и Цзи Цзыхэн ответили едва заметными кивками.
Липкое, невидимое ощущение чужого взора, скользившего по спинам, заставляло кровь стынуть в жилах.
«Я не могу обнаружить, откуда смотрят», — передал Гу Цзинъюнь и взглянул на Цзи Цзыхэна: «А ты?»
Тот лишь отрицательно качнул головой.
Цзянь Янь обомлел.
Оба его спутника находились на ступени Воплощения Пустоты. И если даже заклинатели такого уровня не способны засечь соглядатая...
Вывод напрашивался лишь один.
За ними наблюдал кто-то, достигнувший уровня Преодоления Невзгод.