Цзянь Янь понятия не имел, что такое «шестьдесят девятая стойка».
Он действовал наобум. Названные старшим братом цифры он подставил в привычный шаблон фехтовальных приемов — «стиль такой-то». Вот и вышел результат, сплошная угадайка.
Увидев, как облегченно вздохнули наставник, старший брат и старшая сестра, Цзянь Янь замялся.
... С этой сектой Согласия и Радости явно что-то было не так. Цзянь Янь в очередной раз усомнился: уж не ступил ли он на разбойничий корабль, сам того не ведая?
Преподобный Хэхуань больше не возвращался к этой теме. Возможно, ему и самому хотелось на время укрыться за самообманом.
— Не страшно, что ты мало знаешь, да и отсутствие опыта — не беда, — утешил его наставник. — С таким лицом ты удержишь под собой любые земли. Если кто-то дерзнет усомниться в тебе, просто смотри на него. Впивайся взглядом и молчи. Противник сам падет к твоим ногам и выбросит белый флаг.
Янь Юйшань и Фань Ян энергично закивали, всем видом выражая полное согласие.
— О-о... — проронил Цзянь Янь.
Кто бы мог подумать, что от красивой внешности бывает подобная польза.
— Я уже оповестил секту, торжество по случаю приема ученика готовится, твои дяди и тети по обучению жаждут встречи, — продолжил Преподобный Хэхуань. — Я давно не брал учеников и не люблю вникать в мирскую суету. Кабы не наткнулся на такое сокровище, ни за что бы не согласился. А-Янь, ты станешь моим последним, младшим учеником. Правил у меня немного, всего три.
Цзянь Янь выпрямился на циновке, вытянулся в струнку и приготовился слушать:
— Учитель, я внимаю.
Преподобный Хэхуань принял серьезный вид:
— Первое: братья и сестры по секте должны жить в согласии и помогать друг другу. Предательства и ударов в спину я не потерплю. Нарушителя ждет смерть. Второе: хоть мы и следуем Пути Согласия и Радости, беречь свое достоинство обязан каждый. Двойное совершенствование и печь и тигель — вещи совершенно разные. Посему категорически запрещаю добровольно становиться чужим тиглем. Нарушишь — изгоню из секты. А если твои деяния навредят обители — смерть. Третье... А это правило установил сам основатель. Чтобы не ронять честь секты и доказать, что знания твои не остались голой теорией, ты обязан найти хотя бы одного спутника и хотя бы единожды провести успешное двойное совершенствование. А-Янь, ты всё усвоил?
Цзянь Янь подавил подступившие сомнения, поднялся с подушки и почтенно склонился:
— Ученик запечатлел это в своем сердце.
Преподобный Хэхуань улыбнулся и мягким взмахом духовной силы помог ему подняться.
— Вот и ладно! Главное — помни. Из-за специфики наших искусств на нас часто заглядываются всякие проходимцы, да и среди братьев встречаются те, кто опускается на самое дно. Но ты не бойся. Ты еще юн, неискушен, да и характером чист. Если кто-то попытается обмануть или обидеть тебя — сразу иди к старшим, мы за тебя горой встанем!
В его голосе прозвучала гордость:
— Во всей секте нет никого, кто защищал бы своих учеников пуще меня!
Цзянь Янь почувствовал, как в груди разливается тепло, и с искренней признательностью ответил:
— Благодарю, учитель.
За окном простиралось небесное лазурное полотно, день выдался погожим. В комнате царили лад и непринужденность, атмосфера становилась всё душевнее.
Заметив, что Цзянь Янь постепенно расслабился, Преподобный Хэхуань добродушно поинтересовался:
— Я вижу на твоем лице тень печали. Тебя что-то терзает?
Юноша планировал спросить об этом позже, но раз уж наставник заговорил первым...
Цзянь Янь кивнул:
— Проницательность учителя велика, у ученика и впрямь есть недоумение.
— Спрашивай.
— Позвольте узнать, почему для двойного совершенствования обязательно нужен другой человек? Разве нельзя постигать её в одиночку?
Преподобный Хэхуань оторопел и вытаращился на него:
— Ты что, увлекся нарциссизмом? Решил сам с собой спароваться?
Цзянь Янь растерялся:
— Что?
Наставник откашлялся и махнул рукой:
— Пустое, продолжай.
Цзянь Янь продолжил:
— И ещё одно. Учитель, скажите, а что такое «печь и тигель»?
Улыбка застыла на лице Преподобного Хэхуаня.
Пьющая чай старшая сестра с грохотом поперхнулась:
— Пф-ф-ф!
Заваривавший напиток старший брат ойкнул:
— Ой! — и ошпарил руку кипятком.
Цзянь Янь достал собственную печь для выплавки пилюль и котел для магических зелий. На маленьком столике они не поместились, и юноша расставил их прямо на полу. Он опасался, что наставник ни разу не видел волшебных котлов и поймет его неправильно.
— Обычно для создания пилюль и снадобий я пользуюсь вот этой печью и этим котлом. Учитель, взгляните, они подойдут? — осторожно поинтересовался Цзянь Янь.
Преподобный Хэхуань онемел.
Старшая сестра и старший брат онемели тоже.
Учитель и ученики долго переглядывались в полном молчании.
Цзянь Янь молча забрал свои инструменты обратно.
—... Неужто оба не годятся?
«Неужели и правда запрещено пользоваться котлами?» — с легким унынием подумал юноша.
У него ведь другого котла нет. Неужели придется конструировать новый сосуд для зельеварения? Задача звучит непросто, но попробовать можно.
Встретившись с честным и невинным взглядом младшего ученика, Преподобный Хэхуань заспешил с ответом:
— Годятся, годятся... Хотя второй котел и выглядит довольно странно... Постой, да дело же вовсе не в котлах!
Янь Юйшань слабо произнесла:
— Младший брат, да как же ты вообще жил-то? Неужели на свете правда есть люди, которые ничего вокруг не замечают, думая лишь о мече в своих руках?!
Фань Ян тоже подал голос:
— Ты правда никогда не читал запретных книг и не слышал людских сплетен?
Запретные книги...
Если старший брат имел в виду сказания баронов и баллады бродячих бардов, то Цзянь Янь их читал, пусть и немного. Куда больше ему нравились личные фолианты магов с заметками о медитациях или древние гримуары с редкими заклинаниями.
Что же до остального... Сколько бы знаний у него ни было, все они касались магического континента, а не этого мира.
Цзянь Янь качнул головой и воспользовался той же уловкой, что и в разговоре с Гу Цзинъюнем, полуправдой ответив:
— Я с малых лет жил в глухих лесах, чужих людей не встречал и от мирской жизни давно отвык.
Остальные трое почувствовали, как перехватывает дыхание. Особенную тяжесть ощутил Преподобный Хэхуань.
— А-Янь, а ты хоть знаешь, чему учат в секте Согласия и Радости?
— Двойного совершенствования.
— А ты знаешь, что такое двойное совершенствование?!
— Гармония Инь и Ян, единство духа и плоти, ведущее к постижению высшей истины и выходу за пределы Трех Миров и Пяти Элементов.
Преподобный Хэхуань потерял дар речи. Справившись с замешательством, он строгим тоном уточнил:
— А что есть Инь и Ян?
«О! Намерен обучить меня теории?»
Цзянь Янь выпрямился и чинно ответил:
— Мрак и хлад — суть Инь, свет и зной — суть Ян. Земля — это Инь, Небо — Ян.
— Неверно!
Преподобный Хэхуань медленно произнес:
— Женщина — это Инь, мужчина — Ян. Впрочем, в нашей секте Согласия и Радости всё зависит от того, кто сверху, а кто снизу. А-Янь, у нас тут у всех преобладает стихия Инь, а у тебя?
Цзянь Янь ответил без колебаний:
— Я одновременно практикуюсь в двух направлениях. Левая рука принадлежит Инь, правая — Ян. Из-за неравномерного прироста сил возник дисбаланс, и ныне я ищу способ слить их воедино.
Затем нахмурился и переспросил:
— Что за «сверху» и «снизу»? И почему у всех стихия Инь? Разве вы изучаете не искусство парных элементов Инь и Ян?
Присутствующие застыли.
Фань Ян взвесил каждое слово и спросил:
— А ведомы ли тебе искусства любовных утех? Свитки с весенними картинками?
Цзянь Янь честно качнул головой:
— А это что такое?
Троица лишилась слов.
Преподобный Хэхуань возмутился:
— Тогда почему ты так точно назвал шестьдесят девятую стойку?!
Цзянь Янь смущенно опустил глаза:
— Старший брат помог мне сжульничать.
Фань Ян развел руками:
— Я же показывал только две цифры!
Цзянь Янь пояснил:
— Последнее слово я угадал. Подумал, что названия здесь даются так же, как и у мечных стоек.
Тишина.
Сегодня над сектой Согласия и Радости повисло гробовое молчание.
Преподобный Хэхуань окончательно пал духом и воскликнул:
— То есть ты вообще понятия не имеешь, что такое двойное совершенствование?!
— Разве это... не просто название техники? — Цзянь Янь нахмурился.
— Техники, да! Но... — Преподобный поперхнулся.
Цзянь Янь действительно был чист, словно нетронутый лист бумаги! И этот чистый лист занесло прямо в лавку с красками!
Взирая на белоснежное лицо младшего ученика и его полные жажды знаний чистые глаза, несуществующая совесть Преподобного Хэхуаня заныла.
Он повернулся к Фань Яну:
— Твой дядя присылал вести о том, как идет подготовка к торжеству?
Фань Ян горько ухмыльнулся:
— Прослышав, что учитель обзавелся невероятным талантом, да ещё узнав об обличье младшего брата и... тех словах, что он изрек на днях, все дяди и тети пришли в небывалый восторг и мчались в секту во весь опор. Торжество полностью готово, ждут только виновника.
У Преподобного Хэхуаня потемнело в глазах.
Обитель убрана, гости съехались. Учитывая скорость, с которой распространяются слухи, вся секта, да и половина Западных земель уже знают: прекрасный бессмертный по фамилии Цзянь поклонился Преподобному Хэхуаню как учителю.
Если сейчас внезапно отменить ритуал... Сам-то он справится, но вот Цзянь Янь станет чужим чучелом для битья и мишенью для сплетен.
Преподобный Хэхуань вздохнул:
— Сам виноват, не расспросил тебя как следует.
В день их первой встречи Цзянь Янь ясно и четко сказал: «В моем теле сталкиваются две противоположные силы, и я ищу способ их примирить».
И ведь не соврал. Техника двойного совершенствования секты Согласия и Радости и впрямь способна сглаживать подобные конфликты.
На первых порах изучать её приходится точно так же, как и любые другие внутренние практики: заучивать формулы, направлять духовную энергию в тело, гонять потоки ци по меридианам, совершая малые и великие круги. Лишь когда энергия привыкнет к маршрутам и станет послушной, циркулируя без помех, мастерство считается начатым.
Затем нужно научиться одновременно управлять обеими силами, нейтрализуя их противостояние и превращая вражду в союз.
На поверхностном уровне всё выглядит так, как себе и представлял Цзянь Янь: двое соприкасаются ладонями, передавая друг другу энергию, восполняя пробелы и ускоряя духовный рост.
Но этот способ не раскрывает истинной мощи техники.
Чтобы добиться эффекта, превышающего слияние сил вдвое, требуется куда более глубокое взаимодействие.
Небесный Путь изначален и хаотичен, а слияние Инь и Ян есть следование законам мироздания. При тесном телесном контакте духовные потоки переплетаются, и под контролем адепта секты устремляются по особым каналам: пробивают заторы в меридианах, укрепляют духовное сознание...
Куда именно направится сила — зависит от уровня культивации. Но польза гарантирована огромная.
После такого контакта оба партнера получают прозрение — тут уж всё упирается в таланты и восприятие. Кто-то после первой же ночи перемахивает через несколько ступеней или совершает прорыв на следующий уровень, а кто-то лишь слегка укрепляет внутреннюю ци. Бывают и те, кто после процесса ничего не ощущает, лишь обузой вися на партнере.
Потому адепты секты Согласия и Радости не стали бы ложиться с кем попало. Чем выше восприятие, сила и внешняя красота партнера, тем лучше.
Для запросов Цзянь Яня эта техника действительно подходила идеально. Вот только вступать в секту ему было вовсе не обязательно! Ему достаточно было просто найти кого-то из мастеров этой обители...
Преподобный Хэхуань ненадолго задумался, а затем произнес:
— Раз уж дело зашло так далеко, ученик мой, ты ступил на разбойничий корабль, и сойти с него уже не получится.
Цзянь Янь замер:
«Что?! Это и впрямь разбойничий корабль?!»
Оба старших ученика уставились на наставника:
«Учитель, вам вообще нормально так себя описывать?»
— Празднование готово, и о том, что ты стал моим последним учеником, ведает весь мир. Кабы не это, я бы отправил тебя фехтовать к мастерам меча, — вздохнул Преподобный Хэхуань.
«К мастерам меча?»
Цзянь Янь почувствовал легкое смущение. Иначе он едва не стал бы младшим братом Гу Цзинъюня.
— Но ведь я уже ваш ученик. Почему вы хотите прогнать меня, учитель? — спросил Цзянь Янь.
— Я не прогоняю тебя, — печально отозвался Преподобный Хэхуань. — Просто мое место... боюсь, оно тебе не подходит.
Янь Юйшань и Фань Ян обеспокоенно переглянулись и посмотрели на младшего брата.
Цзянь Янь же остался абсолютно спокоен. Он всё так же чинно восседал на циновке, его одеяния были уложены складочка к складочке, ни единый уголок не сдвинулся.
Между ним и наставником закипал чайник на жаровне, выпуская тонкие струйки белого пара. Туман скрадывал черты юноши, но не мог скрыть ясности его чистых глаз.
— Наставник только что поведал мне правила секты. Я ещё не совершил земных поклонов перед всеми, а меня уже выгоняют? — спокойно спросил Цзянь Янь. — Чем я прегрешил? Укажите на мои ошибки, учитель, и я приложу все силы, чтобы исправиться.
С самого детства Цзянь Янь был лучшим среди учащихся. Первое место всегда доставалось ему, и при упоминании успешных учеников первым вслух произносили именно его имя. Всю жизнь за ним охотились наставники, и он ни разу не слышал предложения вроде: «Может, ты переведешься в другое место? Моя школа тебе не подходит».
— Вы ведь еще ничего мне не преподали! Откуда вам знать, что я не справлюсь?! — сжав зубы, выговорил Цзянь Янь.
Преподобный Хэхуань пытался что-то возразить, но юноша больше не перебивал его и не спорил. Он просто молча уставился на наставника.
Не мигая, с безграничным доверием, мольбой о помощи и упрямым нежеланием сдаваться в глубине зрачков.
Ни один человек не смог бы выдержать этот взгляд дольше трех секунд.
Преподобный Хэхуань сдался:
«Вот она, сансара! Прекрасный ученик, талантлив, но до чего же... непочтителен! Только я научил его этой уловке со взглядом, как он тут же применил её на мне!»
Наставник почувствовал небывалое давление. Дело было вовсе не в обучении, а в том, что он отродясь не пробовал осквернять чистый лист бумаги!
Все его прошлые ученики и посетители приходили к нему с самыми раскрепощенными намерениями. Даже двое присутствующих здесь учеников с виду казались смирными, а на деле уже через три дня показали свои истинные лица: читали фривольные книжицы без единого вздрагивания, да ещё и спорили посмелее его самого.
Он-то думал, что и Цзянь Янь лишь притворяется невинным, а тот оказался чист и внутри, и снаружи!
— Ученик мой, дело не в том, что я не хочу учить, а в том, что я просто не знаю, как тебе это объяснить, — с тоской произнес Преподобный Хэхуань.
Он ощущал себя так, словно насильно толкал праведника на путь греха.
Цзянь Янь ответил твердо:
— Не пойму с первого раза — пойму со второго. Не пойму со второго — пойму с третьего! Если наставник способен культивировать ночи напролет, то и я смогу!
Взгляд юноши горел непреклонной решимостью.
Трое присутствующих онемели:
«Пока мы не знали правды, всё звучало нормально. Но теперь... Это же грех какой-то!»
«Как вернемся в Западные земли, надо обязательно отобрать деревянную колотушку у какого-нибудь монаха из даосского храма Великого Небытия. Буду носить с собой и стучать каждый раз, как вспомню об этом!»
Янь Юйшань тяжело выдохнула:
— Учитель, скажите ему правду!
Фань Ян поддакнул:
— Верно. Если он уйдет и начнет расспрашивать посторонних, а слухи дойдут до дядей и теток...
Лицо Преподобного Хэхуаня позеленело! В таком случае объектом насмешек станет он сам!
Каково это — носить имя Согласия и Радости, быть гордостью старшего поколения секты, довести до совершенства не только техники двойной культивации, но и сами любовные утехи, и при этом обзавестись учеником, который даже не знает, что это такое?!
— Ты прав, — медленно проговорил Преподобный Хэхуань. — Ладно бы А-Янь умел держать язык за зубами, но если он окажется любопытен и общителен, мне придется вымаливать прощение перед поминальными дощечками предков.
Позорить секту Согласия и Радости нельзя!
Сердце Цзянь Яня забилось быстрее. Его охватило предчувствие.
Такое же ощущение посещало его, когда он впервые взял в руки меч, впервые предстал перед Материнским Древом Эльфов, впервые успешно начертал магический круг... Смесь трепета и волнения.
Он стоял на пороге нового мира.
— Говорите, учитель, — Цзянь Янь глубоко вздохнул. — Я готов.
Преподобный Хэхуань выговорил:
— То, что мы называем двойным совершенствованием, совсем не похоже на твои представления.
Цзянь Янь замер.
— Техника-то существует, да вот только процесс её постижения слегка выйдет за рамки твоих ожиданий.
— И что же нужно делать?
Наставник запнулся на пару секунд, а затем с трудом выцедил:
—... Исполнять супружеский долг.
Цзянь Янь нахмурился:
—?
Янь Юйшань не выдержала, грохнула ладонью по столу и поднялась:
— Учитель, иносказания тут не помогут! Младший брат вырос в чаще, он же наполовину дикарь! Надо говорить прямо!
Цзянь Янь опешил:
—...??
Он попытался возразить:
— Я не дикарь, я просто... Я просто жил в Эльфийском Лесу! И иногда вместе с родителями ездил в город наносить визиты старшим!
Янь Юйшань перебила его:
— Знаю, ты думаешь, что это не так. Но мне плевать. Я считаю тебя дикарем — значит, так оно и есть!
Цзянь Янь лишился слов:
«Старшая сестра, обязательно ли так грубо? Дикарь звучит слишком нище и дико!»
Преподобный Хэхуань совершил еще несколько попыток, но так и не смог вымолвить непристойность перед юношей. Он мгновенно сдался:
— Юйшань, давай ты.
Янь Юйшань, сжав сердце в кулак, проорала на всю комнату:
— Двойное совершенствование — это спаривание!
Голос её прогремел подобно колоколу! Не будь здесь звукоизолирующего барьера, у всех снаружи отвисли бы челюсти.
Цзянь Янь обомлел:
«Спа... спаривание?!»
Преподобный Хэхуань закрыл лицо руками.
Фань Ян тоже потерял дар речи:
«Ну ты и даешь, сестра... Мое почтение».
В комнате никто не уронил челюсть, но все лишились голоса от испуга.
Фань Ян не выдержал:
— Старшая сестра, ты можешь выражаться не так грубо? Неужели нельзя подобрать изящное иносказание?
Янь Юйшань уперла руки в бока и гордо задрала подбородок:
— Изящные иносказания слишком туманны! Ты уверен, что наш младший брат поймет? Он же наполовину дикарь!
Если уж человеческих отношений он не видел, то спаривание животных в лесу точно наблюдал!
Цзянь Янь возмутился про себя:
«Да хватит называть меня дикарем! Эльф я! Изродный, утонченный и чистый естественный эльф!»
В глубине души он считал, что полуэльф — это всё равно эльф.
Янь Юйшань с нажимом спросила:
— Младший брат, теперь-то ты понял?!
Цзянь Янь изобразил полное спокойствие и кивнул, хотя в душе его бушевала паника.
Старшая сестра сощурилась:
— Не верю. Объясни, как двое проводят двойную культивацию... То есть как они спариваются. Подробностей не надо, знаю, что ты не умеешь, обрисуй хотя бы в общих чертах, и я засчитаю тебе ответ.
Маска спокойствия на лице Цзянь Яня моментально разлетелась вдребезги.
— Что мне... сказать?! Старшая сестра! Я правда не смогу!
Янь Юйшань погрозила ему пальчиком:
— Младший брат, мужчине не пристало говорить «не смогу».
Цзянь Янь лишился слов.
«Спасите!»
Остальные двое качнули головами:
«Сестра... будь ты человеком! Не видишь, младший брат уже докрасна раскалился?»
Цзянь Янь чувствовал, как от него исходит жар, а язык отказывается повиноваться. Руки и ноги слегка поддрагивали, он не смел встретиться взглядом ни с кем из присутствующих и лишь беспомощно поглядывал на запертую дверь.
Как же хотелось сбежать!
Теперь Цзянь Янь наконец понял, куда попал и какую чудовищную ошибку совершил. Но было слишком поздно. Как и говорил Преподобный Хэхуань — ступив на разбойничий корабль, сойти с него не получится.
— Старшая сестра... — Цзянь Янь едва не плакал.
Янь Юйшань не унималась:
— Говори!
Юноша молчал, уставившись на неё глазами, полными влажного блеска. Он прикусил нижнюю губу, а от шеи до кончиков ушей разлился алый раскаленный румянец. Ресницы его трепетали, выдавая бурю в душе.
Он продолжал молча переглядываться со всеми, сжимая рукоять Меча Разрушения Чар так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Это был немой протест.
Он не произнесет этого.
Это слово.
Ни за что на свете.
Цзянь Янь изо всех сил цеплялся за остатки стойкости, находясь на грани нервного срыва.
Преподобный Хэхуань мягко пожурил его:
— А-Янь, нельзя же быть таким стеснительным. Мы ведь всё-таки секта Согласия и Радости.
Цзянь Янь промолчал.
Янь Юйшань сменила гнев на милость:
— Ладно-ладно, я была слишком прямолинейна. Боялась, что ты не поймешь.
Цзянь Янь снова не ответил.
И Преподобный Хэхуань, и Янь Юйшань потерпели поражение: ни у кого не получилось вытянуть из Цзянь Яня ни слова.
И лишь Фань Яну улыбнулась удача.
Он искренне изумился:
— У тебя же есть возлюбленный! Почему ты ничего не смыслишь в делах любви?
Цзянь Янь вскинул голову:
— Что?!
Преподобный Хэхуань и Янь Юйшань тоже пораженно вытаращились:
—!!!
Наставник обрадовался:
— Что?! Ученик мой, у тебя есть избранник?
А старшая сестра опомнилась:
— Точно! Я совсем забыла, что у тебя есть близкий друг!
Цзянь Янь нахмурился и с нескрываемым изумлением переспросил:
— Откуда у меня возлюбленный?!
Фань Ян усомнился:
— А как же молодой господин, что приготовил для тебя одеяния?
Янь Юйшань добавила:
— Ты ради него ночи не спал, чертил на медном зеркале какой-то непонятный массив, а потом велел Цибао отнести его обратно!
Преподобный Хэхуань сиял всё ярче. Если у младшего ученика есть пара, то учить его будет проще простого! Отдать секретное руководство его избраннику, пусть сами всё осваивают! А как поднатореют, он подправит техники — и дело в шляпе!
Настоящий свет в конце тоннеля!
Цзянь Янь принялся объяснять:
— Молодой господин Гу — мой друг, а не возлюбленный.
Улыбка Преподобного Хэхуаня угасла:
— Не верю!!
Вспомнив о Гу Цзинъюне, Цзянь Янь мгновенно представил меч, который тот постоянно носил за спиной. А затем подумал о собственном Мече Разрушения Чар.
— Я собираюсь сочетаться браком с мечом.
Цзянь Янь подхватил свое оружие, прижал к груди и серьезно проговорил:
— Одна очень искусная гадалка предсказала мою судьбу. Она сказала, что мой супруг — меч.
Преподобный Хэхуань разъярился:
— Кто это сделал?! Что за проходимец дерзнул проклясть моего ученика?!
— Да ладно вам, учитель, — стала успокаивать его Янь Юйшань. — Обычный бродячий шарлатан из глухой деревни. Младший брат не ведает мирских дел, вот его и обманули. Чего на них злиться?
Цзянь Янь возразил:
— Старшая сестра, тетушка Агнесс — не шарлатанка. Она родом из древнего рода прорицателей и владеет даром предвидения. В моих родных краях её имя гремит на всю округу! Я и сам сначала не верил, но она точно предсказала мое будущее, так что пришлось поверить.
Янь Юйшань слегка удивилась:
— Правда? И чем же она гадает?
Цзянь Янь перечислил:
— Чаинками, маятником, картами Таро, по звездам... Говорят, она способна по звездам высчитать судьбу человека или увидеть будущее в хрустальном шаре.
Присутствующие переглянулись.
— Во Вратах Небесного Таинства тоже гадают по звездам, — заметил Фань Ян.
— Дар предвидения, да еще и из древнего рода... Звучит правдоподобно, — протянула Янь Юйшань.
— Но как она могла проклясть А-Яня на вечное одиночество?! Я этого не потерплю! — завопил Преподобный Хэхуань. — Вы забыли заветы основателя нашей секты?!
Завет гласил: чтобы завершить обучение, нужно найти спутника и хотя бы единожды успешно провести двойное совершенствование.
Все умолкли.
Цзянь Янь тоже пал духом. Ему совсем не хотелось заводить спутника, с мечом было куда лучше.
— Учитель, неужели правда нельзя провести двойное совершенствование в одиночку?
Преподобный Хэхуань едва не подпрыгнул от злости:
— Как можно проводить её в одиночку?! Разве что ты встанешь перед дощечкой основателя и поклянешься, что правда увлекся нарциссизмом!
— А нарциссизм... — замялся Цзянь Янь, — это выращивание нарциссов? Я очень хорош в садоводстве и земледелии.
Благодаря благословению Богини Природы и эльфийской крови всё, что он сажал, приживалось мгновенно, а волшебные травы под его уходом становились силы небывалой.
— Учитель, у вас есть семена нарциссов? Я посажу их сразу, как прибудем в секту, — искренне спросил Цзянь Янь.
Учитель и ученики окончательно пали духом.
Преподобный Хэхуань вздохнул:
— Вы только послушайте! Разве может адепт секты Согласия и Радости произносить подобные речи?!
Фань Ян похвалил:
— Младший брат, ты еще и копать умеешь? Настоящий... э-э.
Цзянь Янь едва не задохнулся:
— Я не дикарь!
Фань Ян принялся мягко его успокаивать:
— Хорошо-хорошо, не дикарь.
Янь Юйшань холодно ухмыльнулась:
— Младший брат, давай я объясню тебе, что такое нарциссизм. Это когда человек спаривается сам с...
Цзянь Янь резко бросил Меч Разрушения Чар и зажал уши обеими руками. Из-за слишком чуткого слуха обычные ладони не помогали, и он даже применил духовную силу, чтобы полностью заблокировать звуки.
Слушать дальше у него не было никакого желания.
Старшая сестра и секта Согласия и Радости пугали его до полусмерти.
Преподобный Хэхуань запричитал:
— Он даже уши зажал! Я сам затыкал уши лишь дважды: в три года, когда разбил артефакт родителей и меня поставили в угол, да в семь лет, когда сбежал с уроков и был пойман!
Янь Юйшань разозлилась:
— Цзянь Янь, зачем ты заткнул уши?! Я знаю, ты услышал последнее слово, не притворяйся!
Фань Ян попытался разрядить обстановку:
— Старшая сестра, забудь. Младший брат еще совсем ребенок, зачем на него злиться?
Янь Юйшань показалось, что эта фраза звучит слишком знакомо, а вспомнив, пришла в ярость:
— Это же мои слова! Я только что так успокаивала учителя! Почему вы оба выводите нас с наставником из себя?!
— Сестра, успокойся! — вскочил Фань Ян.
— Не могу!
Янь Юйшань обладала вспыльчивым нравом.
— Младший брат не виноват, но ты-то старший! Иди сюда, я врежу тебе, чтобы выпустить пар! Обещаю, бить буду не больно!
— Не надо-о-о! — заверещал Фань Ян.
В следующее мгновение Фань Ян бросился наутек, а Янь Юйшань ринулась следом. В тесной комнате закипел настоящий бой: они уворачивались, нападали и отступали с невероятной ловкостью.
На фоне этой драки Преподобный Хэхуань скорбно качал головой, всем видом показывая, что завтра же отправится молить о пощаде предков.
Цзянь Янь забился в угол и наслаждался тишиной. Поскольку звуки он заблокировал, происходящее казалось ему немым спектаклем, вызывая крайнее изумление.
В какую обитель он вообще попал?!
Подхватив Меч Разрушения Чар, Цзянь Янь бочком-бочком стал пробираться к выходу, надеясь сбежать под шумок.
Внезапно все трое замерли, обернулись к нему и принялись что-то громко кричать.
Цзянь Янь сообразил, что так и не снял барьер. Поспешно развеяв заклинание, он тут же услышал дружный хор:
— Ученик / Младший брат, ты куда собрался?!
Цзянь Янь застыл.
Он мгновенно схватил ближайшую циновку, положил меч рядом и послушно уселся на место. Взяв в руки чайник, юноша невозмутимо произнес:
— Я просто хотел подлить чаю учителю, старшему брату и старшей сестре.
Умение подстраиваться под обстоятельства — качество умного человека. А он был весьма умен.
* * *
Цзянь Яню потребовалось немало сил, чтобы убедить всех: между ним и Гу Цзинъюнем ничего нет. Они были самыми обычными друзьями, а слова о «возлюбленных» лишь очерняли их чистые отношения!
Цзянь Янь спорил так отчаянно, что остальным пришлось поверить.
Что же до вопроса «можно ли проводить двойное совершенствование в одиночку»...
На следующий день он явился к Преподобному Хэхуаню и поделился своим открытием:
— Техника требует, чтобы человек одновременно управлял двумя видами духовной энергии. Поскольку у обычных людей внутри присутствует лишь их собственная ци, количеством её не удвоить, оттого и требуются двое. Но учитель, во мне ведь изначально живут две силы!
Преподобный Хэхуань удивился:
«И тут нашел лазейку?»
Цзянь Янь продолжил:
— Моя левая рука повелевает магией, принадлежащей к Инь. Правая рука направляет духовную силу, принадлежащую к Ян. Я сам несу в себе Инь и Ян, являя собой единое целое.
Преподобный Хэхуань застыл. Это что же, бессексуальный вариант нарциссизма?!
Наставник вдумался в сказанное, и лицо его резко изменилось.
— Что ты сейчас сказал? — Он вскинул голову, и взгляд его стал острым, как клинок. — Магия? Ты демонический культиватор?!
Цзянь Янь оговорился и в очередной раз сболтнул слово «магия».
Теперь он прекрасно понимал, насколько это слово табуировано в данном мире.
— Нет, учитель. Моя сила не имеет отношения к расе демонов, это магия волшебства, — Цзянь Янь снова достал волшебную палочку и продемонстрировал то же самое чудо, что некогда показывал Гу Цзинъюню.
Тогда Гу Цзинъюнь поверил ему мгновенно. Но Преподобный Хэхуань не был столь доверчив. Он долго разглядывал разбитую и вновь сросшуюся вазу, не кивая и не качая головой.
— И впрямь искусное заклинание, — заговорил седовласый мужчина, смягчив тон. — А-Янь, дело не в том, что я тебе не верю. Просто всё, что касается расы демонов — дело смертельной важности.
Цзянь Янь беспомощно развел руками:
— Но я правда не из них. Это лишь особое искусство из моих родных краев.
Преподобный Хэхуань возразил:
— А знаешь ли ты, что раса демонов тоже возникла словно из ниоткуда? Никто не мог найти истоков их прошлого. Известно лишь, что в один день Демонический Владыка просто явился в этот мир.
Цзянь Янь обомлел.
Это же вылитая история его собственного перехода из другого мира! Неужели местная раса демонов и впрямь явилась из магического континента?!
Преподобный Хэхуань продолжил:
— Демоны несут в себе проклятие и не способны переносить солнечный свет, потому днем они не показываются. Но те, в ком растет Демоническое Семя, могут ходить под солнцем. Я легко проверю, есть ли в тебе эта скверна.
— Как проверить? Пожалуйста, проверяйте, — ответил Цзянь Янь. Ему скрывать было нечего, он являлся честным магом.
Преподобный Хэхуань достал предмет, похожий на компас:
— Капни каплю очищенной крови в самый центр. Если стрелка не шелохнется — значит, ты чист.
Для любого практикующего каждая капля очищенной крови была на вес золота. Цзянь Янь без колебаний прикусил указательный палец и выполнил просимое.
Заметив это, Наставник смягчился и бросил ему нефритовый пузырек:
— Прими одну пилюлю, она восполнит силы.
Цзянь Янь проглотил пилюлю для восстановления ци и крови.
Оба уставились на компас.
Как только капля крови упала на поверхность, массив активировался. Множество лучей света вспыхнуло на ладони Преподобного Хэхуаня и тут же угасло. Спустя мгновение сияние окончательно померкло, компас остался неподвижен.
— Уф, — выдохнул Преподобный Хэхуань и улыбнулся. — Прости, учитель зря заподозрил тебя.
Цзянь Янь не обиделся. Смыть с себя подозрения капли крови — малая цена. Подобную потерю он мог восполнить за пару дней медитации даже без пилюль, а уж с лекарством наставника и подавно.
Куда больше его занимало прошлое расы демонов, и он попросил рассказов.
Преподобный Хэхуань сжалился:
— Ты жил в глуши, оттого и не знаешь. Шестьсот лет назад этот континент подвергся нашествию демонов. То были темные времена, пролилось море крови. Демонический Владыка обладал способностью призывать слуг. Низшие демоны были похожи на уродливых тварей или ожившие скелеты без разума. Средние демоны обретали мысль, но оставались глупы. И лишь высшие демоны полностью принимали человеческий облик, умели мыслить и говорить. А сам Владыка и вовсе не отличался от человека. Простые люди не могли распознать, кто перед ними — человек или демон.
Цзянь Янь поразился:
«Это же вылитые некроманты и демоны из магического мира!»
— Демоны по природе своей жестоки и кровожадны, — продолжал Преподобный Хэхуань. — Они чертили странные узоры, призывали неупокоенных духов и уродливых тварей — гулей-падальщиков, пожиравших человеческую плоть. Высшие демоны маскировались под людей, проникали в ряды защитников и сеяли раздор. Нам пришлось несладко. С тех пор никто не смеет недооценивать эту скверну. Все земли оказались на грани гибели, но, к счастью, высших демонов было немного. К тому же у каждого имелась смертельная уязвимость. Сам Демонический Владыка получил тяжелейшие раны и едва дышал. Практикующие со всех континентов объединились и уничтожили врага!
Вспомнив историю Гу Цзинъюня, Цзянь Янь спросил:
— Но я слышал, что демоны истреблены не до конца.
— Ты про случай столетней давности? Когда глава Секты Меча с супругой отправились в странствие и попали в засаду демонов, из-за чего глава до сих пор тяжело ранен? — уточнил Преподобный Хэхуань.
Цзянь Янь кивнул.
Преподобный Хэхуань холодно ухмыльнулся:
— Верно говоришь, исчадия ада до сих пор прячутся по углам! Показываться открыто они боятся, вот и смущают умы слабых духов, сажая в них Демоническое Семя и заставляя людей служить себе. Глава Гу с супругой попали в засаду именно потому, что предатель выдал их маршрут!
— Почему именно они? — спросил Цзянь Янь.
— Секта Меча внесла наибольший вклад в уничтожение демонов, а сам Демонический Владыка пал от руки главы Гу. Разумеется, демоны ненавидели эту пару всей душой! Предательство всколыхнуло все пять континентов. Молодой глава Секты Меча, приняв управление, учинил жесточайшую проверку и выявил сразу нескольких предателей с Демоническим Семенем. Карательная служба Секты Меча казнила их на месте, но одному удалось вырваться и бежать.
Цзянь Янь нахмурился:
— И что с ним стало?
— Молодой глава лично возглавил погоню и сразил предателя своим мечом, — вздохнул Преподобный Хэхуань. — Жаль, ведь тот парень был талантливым юношей и к тому же учеником самого главы Гу... Не постигаю, зачем было предавать дом ради демонов.
Цзянь Янь уточнил:
— Выходит, тот предатель был соучеником Гу Цзинъюня?
Преподобный Хэхуань подумал и ответил:
— Строго говоря, старшим братом. Говорят, искусство меча молодому главе преподавал лично отец.
Цзянь Янь тихо охнул. Он и не подозревал, через что пришлось пройти Гу Цзинъюню. Насколько тяжело было юноше, потерявшему здоровье родителей, карать собственного старшего брата за предательство!
Цзянь Янь поднял волшебную палочку:
— Учитель, а демоны умеют колдовать так же?
Когда он показывал магию Гу Цзинъюню, тот утверждал, что демоны на такое не способны. Но если они пришли из магического мира, то должны уметь!
Преподобный Хэхуань помешкал:
— Должно быть, нет.
Цзянь Янь уставился на него без единой эмоции.
«Учитель, а вы точно надежный источник?»
Наставник виновато развел руками:
— Ученик мой, мне всего пятьсот пятьдесят лет. Демоны прячутся лет пятьдесят, а когда война закончилась, я только родился.
Цзянь Янь смолк.
«Молодому главе Гу нет и сотни лет, он тем более не мог этого видеть».
Преподобный добавил:
— Демонический Владыка погиб, остались лишь жалкие остатки. Говорят, призывать тварей умели только высшие демоны. Они либо вымерли, либо покалечены, их знания давно утеряны. Ученик, а почему ты спрашиваешь? Неужто твои чары одного корня с демонической магией?
Цзянь Янь с абсолютно невозмутимым лицом ответил:
— Я обучен магии моих родных краев и никаких демонов не видел. А если у них и есть нечто похожее, значит, они украли наши знания!
Преподобный Хэхуань неожиданно согласился:
— И то правда. Демоны коварны и способны на любую подлость, украсть чужие секреты для них — пара пустяков.
Цзянь Янь окончательно понял, насколько низок статус демонов в этом мире. Впрочем, на магическом континенте их тоже не жаловали. Раса, не делающая ничего хорошего, обречена на ненависть.
Разговор о прошлом навеял грусть. Цзянь Яню захотелось связаться с Гу Цзинъюнем при помощи талисмана передачи звука на тысячи ли, но делать это в присутствии наставника казалось неловким.
Юноша поднялся:
— Учитель, я вернусь к себе. А что до двойного совершенствования...
Преподобный Хэхуань тоже потерял охоту спорить о нарциссизме. В крайнем случае они вместе встанут перед поминальными дощечками предков и попросят простить новомодные взгляды молодежи.
Он махнул рукой:
— Иди. Как празднество закончится, я передам тебе формулы техники.
Цзянь Янь поклонился и удалился.
Преподобный Хэхуань улегся на циновку, чувствуя, что упустил какую-то деталь. Он долго крутился, погружаясь в дрему, и прямо перед тем, как окончательно уснуть, внезапно распахнул глаза и сел на кровати!
«Молодой господин Гу — мой друг».
«Тот предатель был соучеником Гу Цзинъюня».
Сколько в мире молодых глав по фамилии Гу?! Известных — ровно один!
Он ведь ни разу не назвал имени молодого главы Секты Меча, а его младший ученик, ничего не знающий о мире, без колебаний произнес полное имя Гу Цзинъюня!
Преподобный Хэхуань понял, что соприкоснулся с очередным невероятным секретом.